Глава 17. Путешествуем со звёздами: пункт 2 - Хаммамы (часть 2). (2/2)
– Тебе не понять, молокосос, маленький ещё, – быстро нашёл оправдание Имраша.Да-да, как вы поняли, какой-то узколобый хлебогрыз стырил все полотенца.
– Не-не, дядя Захаев, – послышался милюшный голос Витеньки Захаева, которого ?мама Соуп? послал к русским, якобы, чтобы ?шпионить для мамочки?… только странно, что он его ещё и обозвал очень неприятно и всё время ржал. Ну да ладно, с кем не бывает? Мать весёлая попалась, юморная… так что не так? – Ты расскажи-расскажи!– Короче, эти великолепные масла, что хранятся в этом не менее великолепном хремаме, должны окончательно впитаться в моё тело и подарить благословение с эйфорией, открыть чакры…– Начальник, ты называешь долбанный ?Палмолив? немецкого производства великолепными маслами? – саркастически прыснул Витёк.
– Слышь, умник хренов, раз такой изысканно воспитанный и образованный, выйди, да принеси ?дяде Захаеву? чего-нибудь попить. Например, водочки.
– Водки нет.– А коньяк?– Володя оставил в бассейне, – слышали бы вы, с каким укором Витёк это сказал… Макарову аж поплохело, а внутри забурлило чувство стыда.– Да что-нибудь уж принеси! Хоть шлёпнутый этот турецкий чай, только вый-ди!
– Не могу.– Чего ж так? – теперь уж роль героя сарказма перешёл по старшинству к Володьке. Он в душевой кабинке решил игриво скрестить руки на груди – наверняка, думая, что его все видят. Да, Володька у нас со странностями… зато глаза у него красивые. О как.– Слушайте… – внезапную дилемму прервал несколько ошарашенный голос Толи. – А у вас полотенца не пропали?Повисла идиотская пауза. Все мгновенно почувствовали себя имбецилами в высшей степени значимости. Не сказать, что это ужасное чувство они испытывали очень часто, но когда оно всё-таки навещало сих героев, становилось отвратительно печально. До пистолета ещё вродь не доходило, но ничего – то не за горами, правда? Знай наших!Не дождавшись ответа, Толя шмыгнул носом и, припевая ?I believe in love? голосом Лили Коллинз, преспокойно отодвинул дверцу душевой кабинки, выйдя совершенно в неглиже на волю. Тут же из остальных четырёх кабинок показались надутые мордашки русских, причём остальную часть тела было стыдно показывать, пусть тут одни мужики.
– Бог простит, – спокойно констатировал Анатолий, уперев руки в боки и заинтересованно оглядываясь по сторонам в поисках чего-то тряпичного и имеющего форму полотенца.
Внезапно Мадонн со всей силы дал дури в сторону раздевалки, так и не дав остальным товарищам понять причину сего резкого изменения настроение.– Ты! – рычал он на кого-то. – Упырь укушенный, негодяй подколодный! Щас я тебя буду отпевать, геноцваль ты недоразвитая… – он угрожающе наступал на бедного побелевшего от страха Юдже, который держал в руках около десяти полотенец. Странно, что количественное числительное не равно пяти – по количеству русских… неужели?..– Да! Ты! – также послышался рычащий и очень злой голос Прайса с другой части раздевалки, дверь в которую находилась с противоположной стороны от душевых русских. Вслед за Джоном аккуратно, чуть горбясь, подбирались все оставшиеся британцы.
Завидев ?родимую мать? Зах обрадовался как ребёнок, подскочил, заулыбался и, словно ошпаренная лань, рванул к Соупу, совершенно нагой. *Так, глазки закрыть! Сие удовольствие ещё рано лицезреть!*
– Боже мой, спаси меня Аллах!! – орал Мактавиш, завидя вдалеке стремительно приближающуюся субстанцию чеченской наружности.– Ты христианин, капитан Мактавиш, – недовольно рыкнул Володя, уже занося руку для фейспалма, как его внезапно сшибла с ног вышеупомянутая жертва коньяка и розовой воды в парилке, а также элементарного стресса.От нечего делать Шепард подумал-подумал, да и подошёл к Имраше, улыбнулся, взял специально для этого заготовленную заранее бутылку водки и пропел:– Давай выпьем по-братски, коли наши подчинённые такие куски идиотов.
– А давай, брат. А может ещё и споём?Налив другу в также предусмотрительно захваченные рюмочки едкую жидкость, Гершель поинтересовался, поднимая стеклотару:– И какую же?– А нашу, заветную… Сын! – крикнул он в пустоту, забыв, что у его сына теперь вместо отца есть ?мать? в виде капитана британцев. – А и чёрт с тобой. Давай, братюнь!– Не знаю, я вроде американец…– Пришей себе свою гордость америкоса куда-нибудь в район задницы и пой со мной, падла! – Имраша глубоко вздохнул и продолжил мудро так, тихо и верно Родине Кавказу: – Мой гора любимый… родина Кавка-а-аз… ну давай, брат, подпевай!– Ай-вай-вай…– …там в горах высоких, я барашков пас. Чтобы не потели, заводил их в тень, чтобы не скучали, танцевал лезгинь!.. Давай, брат!И продолжили они громко и хором:– Аравай-вай, вай-вай-вай-вай, аравай-вай, вай-вай-вай-вай!*Послушать можно также на паблике в том же альбоме. Предупреждение: заедает.*Тем временем, как вы уже поняли, и русские, и британцы, расценили выпивку на брудершафт с подпевками своих командиров как сигнал к атаке – логики не ищите, это же наши ?Рыцари Большого Стола?. Соуп странно покосился на Макарова, осторожно потянулся к ближайшему шкафчику, собираясь покидать в русского всё, что сможет найти.
И вероятно из-за того, что Прайс упоённо мутузил Толяна, Роуч заламывал руки бедному Заху, чтоб оттащить его от капитана, а Гоуст гонялся за Витей, который поклялся, что более не подпустит Райли к своему Лидеру, пытаясь убить его, а Мактавиш так и пулял в Макарова мыло, полотенца и прочую ересь, перестреливались из щёток и мочалок, раздражённо кашляющего Юрия никто не заметил.
Внезапно Мактавиш перестал перестреливаться с Володей из чувства вины… ладно, просто кончились ?боеприпасы?, подошёл к нему и начал форменный допрос:– Володь!– Чего тебе, наконец, надо, жалкая британская задница? – буркнул в ответ русский.– Где твой коньяк?– Оставил в бассейне, – флегматично фыркнул мужчина.– Чтобы мы из-за тебя потом с Захаевым и Шепардом пили эту грёбаную русскую водку?!– Я водку не пью. А вот насчёт вас… – он хитро прищурился, – мне было бы интересно посмотреть на ваши рожи.– Да конечно. Сто пудов припрятал ещё бутылочку коньяка где-то в полотенце.– Ты видишь на мне полотенце, идиот?! И не смотри, будто ты проглотил щавель! А то заставлю тебя выпить два литра водки и плясать с Захаевым их лезгинку. Вот потеха-то будет.– Я кроме коньяка и мартини ничего не пью.Макаров схватился за живот в приступе смеха, отскочил в сторону, чуть не сломав шею о стену. Чуть успокоившись, он приоткрыл один глаз и с вызовом посмотрел им на Соупа, который вовсю крутил пальцем у виска.– Да конечно! А куда ты дел тот самый мною припасённый и привезённый из Праги бурдюк с самогоном, а, засранец?! Знаю я тебя, Мактавиш, уже сколько лет с тобой воюю, как-никак, так что знакомы мне все твои слабости к алкоголю… и ?отвёртку? употребляешь, и мартини, и виски, эту грёбаную хрень, и самбуку – ты употребляешь абсолютно всё!– Макаров, – спустя минуту гробового молчания в помещении протянул Мактавиш, – почему ты такой ублюдок? Вот кажется – только начнёшь с тобой по-братски ругаться, перестреливаться, и тут – бац! Такой облом-обломович! Ведёшь себя как последняя скотина!– Ой, да чей бы хрен орал, – вновь хохотнул Кингфиш. – Сам-то, поговаривают, питаешь слабость к котятам, дома в Ирландии у тебя их целая свора. Кто бы мог подумать, а? Жениться даже никак не можешь.– Да! Да, у меня @бучий характер. А вот ты, – он угрожающе нацелил на него пальчик, – почему такая сволочь?– Я не плинтус!
Сей обмен сентенциями и поистине самыми важными вопросами за последние пять лет продолжался бы и далее, а мы, возможно, так бы и получили ответы на свои вопросы, но… всё прервал Юдже.– Я не пойму, что мне с вашими полотенцами делать? – осторожно начал он. – Сначала русские Толя и Витя ко мне пришли, говорят: ?Юрчик, братиш, мы решили нае… кхм, подшутить над британцами. Давай когда они в душ пойдут, ты у них полотенца стыришь, ок?? Я согласился, как тут они ушли, и новая партия ?просящих? подошла в лице Гоуста: ?Юр, я знаю, ты хороший человек. Мы решили нае… кхм-кхм-кхм, подшутить над русскими. Вот они в душ пойдут, а ты возьми и схорей у них полотенца! Вот ржака будет…? Ну я и думаю, дескать, окей. И тут вы на меня так взъелись… не понимаю я вас. Ах да, а ещё…– Заткнись, сука! – проорали дружной компанией руссобритты, выхватывая долгожданные полотенца, обвязывая их вокруг бёдер и напоследок бросая убийственные взгляды друг на друга.После чего разошлись по разным частям раздевалки, оставляя недоумевающего Юрия одного. Почесав затылок, тот тихо закончил:
– А ещё каждый попросил одежду их противников выкинуть. Блин, вот я идиот. Я ж их одежду местами поменял… вот ядрён батон. Пипец мне нагрянет скоро…