ГЛАВА 5 (1/1)

- Нам еще долго? – я нервно стучал пальцами по колену.

- Вы же видите, пробка.- А объехать нет возможности, - я искал любую возможность сократить длительность этой экзекуции транспортным коллапсом.Водитель такси, ухмыльнувшись мне в зеркало заднего вида, спросил:- Спешите к семье, - он многозначительно кивнул в сторону плюшевого медведя торчащего из моей дорожной сумки.Черт меня дернул купить эту игрушку. Я еще при посадке выслушал от семейной пожилой пары кучу пожеланий и их воспоминаний о собственных детях. Но моя соседка превзошла всех. Все четыре часа полета ее было невозможно переслушать. Она перепрыгивала с темы на тему, но к тому моменту, как мы приземлились, я знал историю ее семьи до 7 поколений. И это называется полет в бизнес классе. А еще все та же ?милая? женщина мне сообщила, что у детей может быть аллергия и такие игрушки вообще не уместны.- Не переживайте. Все будет нормально. Минут 40 и мы будем на месте, - подбодрил меня водитель.Мои ладони вспотели. Я себя ощущал как мальчишка перед первым своим экзаменом. Но только сейчас проблема, стоявшая передо мной, была гораздо масштабнее, и решить ее было совсем нелегко.

Мог ли я подумать, что когда-нибудь такое случиться со мной. Мне казалось такое в современной жизни уже невозможно. Но факт остается фактом, я еду к девушке, которую в общей сложности видел за всю жизнь не больше 5 дней, нокоторую безумно люблю. И еще у нас есть ребенок. Я провел ладонью по своему лицу. Ситуация, которую мне предстояло разрешить, была далека от понятия ?норма?. Я оттолкнул ее, я испугался своего ребенка, о существованиикоторого узнал лишь три месяца назад.Уже три…да я видимо тугодум. Мне понадобилось больше года, чтобы понять, что эта девушка мне нужна больше всего в моей жизни. И еще несколько месяцев, чтобы найти ее и попытаться наладить отношения.Первый месяц я провел буквально в ступоре. Недели две веселого забытья в пьяном угаре и никотиновой усладе. Пока моим друзьям не надоело, и они меня силой привезли к моему агенту. После того, как предъявленные мне неустойки за сорванные мероприятия и съемочные дни, немного привели меня в чувства, я с головой ушел в работу, пытаясь убежать от реальности таким способом. Но приближались Рождественские каникулы и, как назло, все проекты были закончены досрочно благодаря моей работоспособности. Из-за этого я смог улететь домой раньше. В другое время это привело бы меня в полный восторг. Но поездка домой мне лишь отравляла жизнь. Но деваться было некуда.

Моя мама по жизни тонкий психолог и уж в чем, а в своих детях разбиралась на отлично. Поэтому мои притворства, что у меня все лучше всех, были остановлены на третий день моего пребывания вопросом:- Сынок, может быть, ты расскажешь, что у тебя стряслось.И после тщетных попыток убедить ее, что это лишь усталость и после отдыха все как рукой снимет, мне пришлось все рассказать ей.Закончив, я услышал лишь убивающую тишину. Я даже боялся посмотреть маме в глаза. Она явно не это рассчитывала услышать от меня. Но ее ладони, взявшие мое лицо, заставили посмотреть ей в глаза и понять, что там точно нет разочарования. Возможно небольшой отблеск печали, ноне осуждения.- Сынок, ты действительно любишь эту девушку?И этот момент для меня был окончательным и бесповоротным откровением.- Люблю, мам. Люблю, как никого и никогда раньше.Ее мягкая улыбка, заставляющая маленькие морщинки разойтись лучиками от уголков глаз.- И что же ты, сынок делаешь здесь?- Я не знаю. Я не знаю, что мне делать. Я испугался.- Говори что хочешь, но мой сын никогда и ничего не боялся. А вопрос о том что же делать, по-моему вообще неуместный. Скоро Рождество, и как ты знаешь это семейный праздник. Так вот я с твоим отцом хочу встретить его в кругу семьи своих детей и их семей. Я хочу увидеть свою внучку и невестку. Так что собирайся и уезжай к ней.- Но, мам, сможет ли она простить меня?- Джозеф, если она тебя действительно любит, то простит. Ты и так заставил ее столько времени страдать. Не мучай себя и ее. Поезжай немедленно. Ты же знаешь, где ее найти.Какая удача, что в этот раз мои друзья были предусмотрительны и, подкупив администраторов, получили нужную информацию по Мэри еще в отеле.И не оставив больше и мгновения себе на раздумья, я поехал. Но с каждым часом моя уверенность таяла, как снежинка на ладони – стремительно и безвозвратно.Поэтому стояние в такси, посреди невероятной пробки для этого небольшого города, убивала меня.- Ну, вот мы и на месте.Голос водителя вырвал меня из моих мыслей. Я выглянул в окно. Самый обычный дом в спальном районе, рядом небольшой парк, в центре которого был фонтан, по дорожке бегали дети, разгоняющие стаи голубей.Дав щедрые чаевые, я на негнущихся ногах вышел из такси. Как же мне сейчас хотелось убежать, залезть обратно в машину и потребовать отвезти меня в аэропорт. Господи, о чем я думаю!

Такси отъехало, ия наконец-то сдвинулся с места. Поднявшись на 11 этаж, я подошел к двери и вновь застыл в нерешительности. Нет, это все невыносимо, но я должен закончить начатое. Я нажал на кнопку звонка и вслушался. Ничего не слышно. Мне казалось, что я стою целую вечность, и ничего не происходит. Возможно, никого нет дома или адрес был неверным. Может быть, она сменила квартиру, может быть произошла ошибка, и я сейчас звоню в чужую дверь. Резкий щелчок замка заставил меня вздрогнуть.- Могу я вам чем-то помочь?Мое сердце оборвалось. Это была не Мэри. Я ошибся.На пороге стояла темноволосая женщина с редкими нитями седины, она без интереса смотрела на меня. Она казалась уставшей и подавленной.- Простите. Я ищу свою знакомую. Вы не подскажите, Мэри Торнтон здесь живет.После произнесенного мною имени женщина вздрогнула и, прищурившись, пристально посмотрела на меня. И тут я осознал, что на меня смотрят глаза такие же как у Мэри. Янтарный оттенок глаз не так часто встречается у людей. И в мое сердце закралась робкая надежда, что еще не все потеряно.- Да, здесь, - встрепенулась женщина, - Проходите, - она шире раскрыла дверь и позволила мне войти.Закрыв дверь, женщина остановилась напротив меня, и казалось, внимательно всматривалась в мое лицо.Мне было неловко что-либо спрашивать, да и что делать дальше я не имел ни малейшего понятия. Переминаясь с ноги на ногу, я пытался в голове выискать подходящие слова для подобного случая, мои ладони опять вспотели.- Вы Джозеф?- Да, - я стал внимательно изучать мою собеседницу, потому как я пытался угадать, откуда она знает обо мне.

- Простите меня, я не представилась. Я Лилиан – мама Мэри.- Очень приятно, Лилиан.- Джозеф, что же мы стоим на пороге. Проходите.- Спасибо, и можете меня называть Джо.- Джо, - мне показалось что женщина замялась на мгновение, - Тогда и я Лили.Я дружелюбно улыбнулся. Она рукой предложила мне пройти в дом. Ее взгляд зацепился за мягкого медведя торчащего из сумки. Мне показалось, что она тяжело вздохнула, но потом тихо спросила:- Это для Джо.- Что, - непонимающе переспросил я.- Я имела в виду для Джоанны. Это Карина так всегда малышку называет. Я сама не заметила, как подхватила эту идею. Хотя теперь я понимаю, почему Мэри запрещала нам это делать.Ее глаза печально посмотрели на меня потом на игрушечного медведя. Неожиданно она встрепенулась, как будто ее ударило током:- Вы, наверное, хотели бы ее увидеть, - она замолчала выжидая ответ, но у меня язык, казалось, стал весить тонну и гортань отказывалась выдавать звуки присущие человеческой речи, - Я имела в виду малышку. Правда она спит, но мы тихонько.В ее глазах появился лукавый огонек, так же смотрела на меня Мэри, когда рассказывала о чем-то, что было для нее очень ценным. Именно так она рассказывал мне о малышке, называя ее своей племянницей. А я даже не придал этому особого внимания.- Если можно, - наконец-то промямлил я, выйдя из ступора.- Конечно можно, пойдемте, - Лилиан взяла меня за руку и повела за собой по коридору.

Я ей был очень благодарен за это, потому как смелости самому двигаться вперед в моем теле сейчас не было. Мы остановились у белой двери, женщина, сначала приложила палец к губам, призывая к особой тишине, открыла дверь и кивком пригласила войти.

Перешагнув порог, я оглянулся, детская была выполнена в светло-песочных тонах и изредка по стенам были нарисованы зайцы, сидящие на светло сиреневых облаках в таких же тонах был весь текстиль.

Сделав еще два шага, я подошел вплотную к небольшой кроватке-колыбельке. Мое сердце бешено билось, пальцы судорожно вцепились в быльце. Под легким одеялом спал маленький ангелок. Иначе я не мог описать увиденное мною существо – светлые льняные волосики немного вьющиеся, пухлые губки, все еще подрагивающие в сосательном рефлексе, как у всех младенцев, длинные реснички, отбрасывающие тени на щечки. Малышка зашевелилась и, поменяв положение, казалось, улыбнулась во сне, от чего на щеках появились ямочки. Одной ручкой она крепко держала за лапу игрушечного зайца. Чего греха таить малышка была похожа на меня. Именно такие фотографии я помнил в своем детском альбоме, украшенные вензелями и картинками собственноручно моею мамой.Лилиан легонько похлопала меня по плечу и одобряюще кивнула. Я осторожно протянул руку и практически невесомо коснулся этих легких кудряшек на головке малышки. Сердце сжалось. Это моя дочка. Маленький солнечный зайчик, о существовании которого я даже не подозревал. И самое странное, что я теперь не мог понять, как я мог так неправильно среагировать на известие о том, что я уже отец. Сейчас я был счастлив, как никогда. Теперь японимал своих родителей, которые не раз повторяли что дети – это самое большое счастье и богатство для родителей. Поставив медведя на тумбочку возле кроватки. Я обернулся к женщине, стоявшей у меня за спиной. Видимо не ожидая моего взгляда, она поспешно стерла слезу со щеки. Бесшумно выйдя и закрыв дверь детской, Лилиан наконец-то заговорила:- Идем, Джо, я тебя напою чаем.Мы тихо сидели и разговаривали за чашкой душистого цветочного чая. Я рассказывал о себе, точнее отвечал на некоторые вопросы Лилиан, она мне рассказывала о том, что малышка очень похожа на Мэри в детстве, такая же сообразительная и любознательная. Общение протекало легко и не принужденно, я в какой то момент понял, что так же легко я мог разговаривать еще с одним человеком.- Лили, а когда придет Мэри?Она замерла, так и не донеся чашку ко рту. Чашка вернулась обратно на блюдце, слегка звякнув по нему.- Джозеф, Мэри не придет сегодня.- Она куда-то уехала?На мгновение повисла звенящая тишина.-Джозеф, она погибла.Теперь моя чашка еще менее удачно приземлилась на блюдце, перевернувшись и образовывая небольшую лужицу на скатерти. Я вцепился взглядом в это расползающееся пятно, как будто это могло что-то изменить.

- Как? Когда? – сквозь зубы выдавил я. Мне казалось, что легкие перестали наполняться кислородом. Внутри меня начала образовываться темнота, которая требовала крушить все вокруг и выть в голос от безысходности и боли.Подняв голову, я столкнулся взглядом с Лилиан. Пазл сошелся. Все морщинки и этот безжизненный взгляд у женщин был неестественный, она пережила огромную утрату.- Авиакатастрофа. Мэри летела с отдыха. Самолет вылетел с посадочной полосы и перевернулся.- Когда это случилось? – пальцы вцепились в столешницу- Три месяца назад. Джоанна попала в больницу, и Мэри летела к нам из отпуска, - на глазах женщины появились слезы, - Врачи поспешили с диагнозом. Все обошлось обычной простудой для малышки и потерей дочери для меня. Если бы я только тогда не позвонила Карине.Женщина закрыла руками лицо и разрыдалась.- ?Я не должен был ее тогда отпускать. Я не должен был тогда отступать?, - вертелись у меня в голове надоедливые мысли, жалящие как дикие пчелы, - ?Мэри, моя Мэри. Я больше никогда не увижу ее. Я не смогу попросить у нее прощения и сказать, как сильно я люблю?.Неожиданно раздался детский плач. Лилиан мгновенно подскочила, быстро вытирая слезы.- Иду, мое солнышко. Иду, - крикнула она выбегаю из комнаты.Через минуту она вошла с малышкой на руках. Маленькое сонное личико с двумя идеальными слезинками на щеках, ручки крепко обнимали шею бабушки.

- Все не будет бабушка больше плакать, не буду, солнечный мой зайчик.Крошка радостно улыбнулась и, повернув головку, заинтересовано посмотрела на меня. Мне показалось, что я умер, на меня смотрели глаза Мэри. Единственное, что она унаследовала от мамы – это ее необычайные глаза и способность заглядывать ими прямо в душу.- Солнышко, хочешь пойти к дяде на ручки?Мы шли с Лилиан по узкой тропинке кладбища. В руках у меня был огромный букет алых роз. Четное количество. Я ни разу не дарил своей Мэри цветов. Это будет наш первый букет. Я безумно много не успел сделать для нее и с ней. А самое главное я не смог ее сохранить. Не смог уберечь, удержать, защитить. И единственное что теперь мне осталось – это беречь и охранять нашу дочь. Это самое дорогое и родное что осталось у меня в жизни.Лилиан катила впереди себя легкую прогулочную коляску. Анна что-то бормотала плюшевому зайцу, приглаживая его уши.- Мне стыдно за то, что я пыталась уговорить дочку не делать глупости. На тот момент мне именно так казалось. Я по себе знаю, что такое растить ребенка одной. Мы даже тогда с ней поссорились. Она и слышать не хотела ничего об этом. Мэри говорила, что она никогда не будет одна. И что у ребенка обязательно будет отец. Родной. Она всегда ждала тебя, Джозеф. Этого я не понимала тогда. Ее поддерживала только Карина. Я очень сильно повздорила с ними двумя. И Мэри переехала даже временно к ней.Беременность у Мэри была сложная, наша малышка спешила появиться на свет пораньше. Но хвала небесам все обошлось.

Я осталась жива после смерти дочки лишь благодаря тому, что у меня было о ком беспокоиться, для кого жить, кому дарить свою любовь. Карина, мне очень помогла и тогда и сейчас не оставляет нас.- Карина жива?- Да жива. Она была одной из 7 человек, который выжили. Это чудо и беда одновременноона похоронила брата и своего парня. Это ужасная утрата и у нас на двоих осталась лишь наша крошка Джо, - женщина замолчала, -Вот мы и пришли.Могила моей любимой. Небольшой мраморный ангел, держащий в руках расколотое каменное сердце – все что теперь осталось для людей желающих ее вспомнить или навестить. Могила была уставлена свечами, из-за чегокаменное надгробие было залито восковыми слезами.- Простите Джо, я вас оставлю ненадолго. Мы сходим к смотрителю нужно договориться с садовниками.Я кивнул. Лилиан прекрасная женщина и хоть она пережила еще большее горе, но понимала, что мне нужно остаться одному.- Вот и я любимая, - сказал я и погладил холодный камень, - Прости, что так сильно опоздал. Так сильно и безвозвратно упустил тебя, мое солнце.Отодвинув несколько свечей, я разложил алые розы по холодной земле.- Мэри, как ты могла нас бросить, - пальцы пробежали по ее имени, выбитом на холодном мраморе, - Я не знаю, как мне теперь жить. Как нам жить без ласки любимой, без ласки матери.Я зажмурился, прогоняя душащие меня слезы. Запустив руку в карман, я достал браслет в виде кобры.

- Это твое Мэри. Ты мне сделала гораздо больший подарок. У меня есть наша дочь. Спасибо тебе, любимая за то, что не ушла бесследно из этого мира. Ты всегда будешь со мной и Джоанной. Ты будешь нашим ангелом хранителем.За спиной раздались шаги и детский хохот. Я оглянулся. Девочка с энтузиазмом и детской непосредственностью догоняла сухой листок, летящий по ветру. За ней следом шла Лилиан.- Я тебя всегда буду любить, Мэри. Тебя и нашу дочку.

Быстро встав, я обернулся и подбежал навстречу малышке Джо, подхватил на руки. Она расхохоталась, после чего маленькие ручки обняли меня и прижались всем тельцем. Я тяжело вздохнул. Но именно эти маленькие ладошки сейчас сдерживали меня от того, чтобы рассыпаться на мелкие кусочки. Теперь это моя вселенная. Это моя жизнь. Я еще раз оглянулся и взглянул на печального мраморного ангела, в ладони которого теперь лежал браслет а камни глаз кобры поблескивали на холодном зимнем солнце.