День 20. Дом (1/1)

— Кили, ты снова забыл растопить камин! Теперь этот проклятый дом никогда не прогреется!Фили, недовольно морщась, подошел к давно погасшему, забитому золой камину и, держась за поясницу, наклонился, чтобы точнее оценить масштаб предстоящих работ. Камин был большим, золы было много, так что несколько мгновений посверлив его глазами, Фили выпрямился и, шаркая ногами, направился в кухню, где чем-то громыхал его брат.— Ты слышишь меня?Хотя бы в кухне было тепло от большой печки, так что Фили направился прямиком к ней и приложил ладони к нагретому боку.— Ты опять не вычистил камин, — повторил он, но уже не так сурово.— Забыл, — мирно отозвался Кили, раскатывающий что-то на столе.Тонкие руки в старческих пятнах вздрагивали от усилий, но Фили знал, что свою помощь лучше не предлагать, брат обидится, разразится длинной тирадой о том, что он еще молод и здоров, бросит скалку и они останутся без вкусных пирожков. Нет, на такое Фили был не согласен. Лучше вот тут постоит, погреется, пусть даже ноги уже дрожат и подкашиваются. Нда, что-то он ослабел, пора бы собой заняться. Или это от голода?— Сядь ты уже, — досадливо бросил через плечо Кили. — Снова рана беспокоит?— Вовсе нет, — пробурчал Фили, но на стул послушно опустился. — А как твое плечо?Кили смерил его строгим взглядом и слегка скривил губы:— Так же, как твоя нога.— Ясно.Фили вздохнул и откинулся на спинку стула. Кажется, чистить камин сегодня придется ему. Нога, что нога — ерунда, плечо Кили беспокоило его куда сильнее. Для начала, он просто не любил, когда брат болеет, а во-вторых, это значило, что скоро придут морозы. Фили нахмурился, прикидывая, хватит ли у них дров, если топить придется сильнее и пришел к выводу, что должно. В самом крайнем случае можно будет переселиться сюда, в кухню, а остальной домик, как бы жалко не было, оставить промерзать.Здесь они жили вот уже двадцать пять лет. С того самого дня, когда за Торином закрылись высокие двери гробницы. Его сын, Торин II, предлагал им остаться, настаивал, что их опыт и советы ему нужны, но они не согласились. Эребор процветал, его новый узбад был не только очень смел, но и умен, а главное, умел здраво мыслить, и значит, все должно было сложиться хорошо. В них с Кили он не нуждался. Фили так и сказал. Их с братом работа была сделана и теперь они могли наконец-то пожить так, как хотят.?Неужели я высплюсь?? — только и спросил тогда Кили, а Фили засмеялся.Понятное дело, что далеко они забираться не стали. А ну как что-то пойдет в Эреборе не так? Нужно быть рядом, чтобы успеть вернуться, но для всех, кроме нового узбада, они исчезли. Уехали с посланием… Фили уже и не помнил к кому, и пропали. В Эреборе даже траур по ним устроили, многие искренне горевали по гибели принцев, а те тем временем, обустраивали свою новую жизнь.Торин II навещал их иногда, привозил вести, пару раз спрашивал совета. В последний раз он приехал с новостью о своей предстоящей свадьбе, и они втроем отпраздновали так, что пару дней в себя приходили. С тех пор прошло уже три года. Никто больше не приезжал.— Ну о чем ты опять думаешь? Злишься? — ворчливо спросил вдруг Кили, отбрасывая скалку. — Вычищу я этот дурацкий камин, если ты так хочешь.Фили моргнул, выплывая из своих мыслей, уставился на него и невольно улыбнулся. Кили есть Кили, сколько бы ему не было лет — борода и волосы всклокочены, косички почти расплелись, весь в муке.— Я думаю о том, что в Эреборе тебе бы не пришлось всем этим заниматься, — мягко сказал Фили.Кили нахмурился еще сильнее, повернулся к нему лицом и, сложив руки на груди, уставился брату прямо в глаза.— Ага, то есть ты по власти соскучился? — язвительно спросил он. — Снова хочешь шастать по Горе в золотой короне и совать во все свой кривой нос?— Почему это сразу совать? — обиделся Фили и невольно потер когда-то сломанную переносицу. — Хочешь сказать, что я не приносил пользы, а только докучал всем? А сам-то? Молодые кузнецы, небось, до сих пор тебя с ужасом вспоминают. Нужно выверять температуру до десятой доли градуса, чтобы не просрать заготовки, — передразнил он голос Кили. — Да они счастливы были от тебя избавиться.— Никому-то мы, старики, не нужны, — плачущим голосом протянул Кили и сделал вид, что утирает глаза от слез.— Ну-ну, не реви, — также притворно строго сказал Фили. — Иди-ка лучше сюда.Он похлопал себя по здоровой ноге и Кили, приподняв брови, тут же уселся к нему на колени, обхватил за шею и, дохнув в лицо сладкой ванилью, спросил:— А мне точно по статусу вот так вот сидеть на коленках у самого принца Эребора?— По статусу, да, — засмеялся Фили и крепче прижал его к себе. — Только ты легкий что-то слишком. Снова надо тебя откармливать. Кили, я серьезно.— Ладно-ладно, — отмахнулся тот. — Ты лучше правду мне скажи, братец. Не жалеешь?— Жалею, — с готовностью тут же кивнул Фили. — О том, что в первый же год не прикопал тебя в ближайшем сугробе. Тогда я был бы избавлен от твоего нытья и переживаний.— О тебе же забочусь, дурак старый, — обиделся Кили.— От дурака слышу, — не остался в долгу Фили, легко удержал дернувшегося было встать брата, и потерся носом о его шею. — Ну что ты? Зачем это снова? Все же давно решили, чего опять бередить?— Может быть я не оставляю надежд увидеть тебя на троне и в золотой короне, — буркнул Кили.— Да?Фили на мгновение задумался, потом решительно кивнул, ссадил Кили с колен и поднялся на ноги.— Корону, говоришь, хочешь? Ладно.Быстро, насколько позволяла нога, он вернулся в большую комнату, мельком отметил, что в ней стало еще холоднее, а значит, нужно как можно скорее заняться камином, нагнулся над большим дубовым сундуком, откинул крышку и некоторое время рылся в нем, а потом вернулся в кухню.— Ну как?Кили во все глаза смотрел на него, потом подошел и осторожно прикоснулся к короне, которую Фили водрузил себе на голову.— Золотая, как ты и хотел, — улыбнулся тот.— Откуда? — тихо спросил Кили, медленно проследил узор из листьев по самому краешку короны, коснулся большого сапфира, вделанного в золото. — Ты…— Я, наверное, по рассеянности сунул ее тогда в мешок, — пожал плечами Фили.— Неужели? — ухмыльнулся Кили. — Ты и по рассеянности? Не верю, ты никогда ничего не забываешь.— Ладно, — махнул рукой Фили. — Не мог я ее оставить. Ее для меня ты сделал и пусть настоящим узбадом я так и не стал, но корона много для меня значит. Теперь доволен?Вместо ответа Кили крепко его обнял и поцеловал.— Вот, теперь уже лучше, — прошептал Фили, отстраняясь и опять уселся на стул. — Что же, все, как ты и хотел — есть корона, есть узбад, есть трон.— Отлично, — кивнул, улыбаясь, Кили. — А скоро будут пирожки.— Прекрасно, — согласился Фили. — А потом мы вместе пойдем чистить камин и растапливать его, не хотелось бы спать здесь, когда в комнате у нас большая и удобная кровать.— Согласен.Кили снова вернулся к тесту и, глядя, как ловко и быстро движутся его руки, Фили подумал, что никогда и на за что не променяет уют их небольшого домика на залы Эребора. Даже если на коленях станут просить, даже если сам Кили будет не против. Они не вернутся, потому что их дом уже давно здесь.