Глава 4 (1/1)

-Просыпайся, соня, — тихо прошептал Антонио, садясь на корточки перед кроватью и касаясь губами носа Ловино. Парень поморщился и нехотя приоткрыл один глаз.-Ты совсем сдурел? В такую рань будить… Кретин, — итальянец перевернулся на другой бок и закутался в одеяло.Карьедо покачал головой и сел на край кровати.-Вообще-то через час уже нам надо выступать на фестивале, если ты забыл, — спокойно произнёс испанец.Реакция последовала незамедлительная.-Что?! Как?! – Варгас подскочил и гневно посмотрел на парня. – Ты меня раньше поднять не мог, идиот?!Не задумываясь, он уже собирался покинуть комнату, когда услышал смех Карьедо.-Да пошутил я! Времени ещё целая куча!-Ах ты…, — Ловино угрожающе двинулся на парня. Повалив первого на кровать, он грозно прошипел:-Да я тебя сейчас за это изнасилую…-Ого, какой ты ненасытный, — засмеялся Антонио и довольно проворно увалил Ловино на спину. Теперь уже он навис над ним.-Тебе так хочется повторить вчерашнее?Итальянец покраснел.-Да иди ты… к Франциску!-Ха-ха, да я пошутил! – Карьедо игриво поцеловал его и поднялся. – Нам и вправду уже надо собираться, чтобы успеть всё подготовить к номеру…-Я тебя ненавижу, — пробормотал Варгас и сполз с кровати. Подойдя к стулу, он стал торопливо одеваться. Антонио, чувствуя некоторую вину, подошёл сзади и, приобняв итальянца, негромко сказал:-Ну не дуйся, — и потёрся носом о шею Ловино. Тот невольно улыбнулся.-Да ладно. Я и не злился, — буркнул он и натянул штаны. – Но больше никогда так не делай.-Договорились, — испанец поцеловал его в щёку. – Пойду, сделаю нам завтрак.-Ага, — и Антонио покинул комнату, оставив Варгаса заканчивать сборы.Прошло четыре месяца с тех пор, когда они открылись друг другу. И вот уже на протяжении почти трёх месяцев Ловино проживал в одной комнате с Антонио. Конечно, Гилберта и Франциска сначала шокировало новость о том, что их друг – нетрадиционной ориентации. А потом… Ну что в этом такого? ?Главное, чтобы любили друг друга?, — сказал Франциск и принял Ловино с распростёртыми объятиями. Ведь он так напоминал свою очаровательную сестру. Но Бонфуа ждало небольшое разочарование: Варгас категорично его не воспринимал и по возможности старался избегать находиться с ним в одной комнате, чем несказанно расстраивал француза.Немец вообще отнёсся ко всему этому весьма скептически. Он не был в восторге от того, что его друг оказался геем. Гилберт нейтрально относился к подобного рода союзам, но никак не предполагал, что с чем-то подобным ему придётся столкнуться в жизни. Несмотря на все предрассудки о том, как это аморально и неправильно, Байльдшмидт, повинуясь щенячьему взгляду Карьедо, дал своё согласие на переезд итальянца.

Как ни странно, эти двое быстро нашли общий язык. Оказывается, у них было много схожих интересов, один из которых – борьба с Бонфуа. Они по очереди ?атаковали? блондина ехидными фразочками и замечаниями, чем жутко бесили его. Франциск злился и не мог давать отпор сразу на два фронта, поэтому всё чаще и чаще победа была на стороне этого дуэта. Пару раз он пытался жаловаться Антонио, но тот лишь пожимал плечами и виновато улыбался. Он был рад, что Ловино и Гилберт смогли в какой-то мере подружиться. Испанец очень боялся, что именно с Байльдшмидтом у итальянца не сложатся отношения – ведь с братом Гилберта Варгас враждовал. Точнее, Ловино просто не любил блондина. Причина, скорее всего, крылась в том, что Людвиг встречался с Аличе, которую до этого всегда оберегал и защищал только брат. А когда появился кто-то ещё, способный позаботиться о непоседливой сестре, то это не вызвало большого воодушевления со стороны Ловино, но поделать он ничего не мог. Сестра твёрдо решила связать свою жизнь с Крауцем, а если она что-то задумала, то доведёт до конца, невзирая на все препятствия.

Что же касается самой Аличе, то она была только рада. В отличие от друзей Гилберта, её нисколько не смутила странная ориентация брата. Она не только не была против – она была обеими руками ?за?. Ловино и Антонио несколько смутило, насколько искренне радовалась Аличе их связи. Но они позабыли об этом сразу же, как оказались наедине теперь в уже их общей комнате.Ясно дело, что в группе почти сразу же стало известно о том, что теперь они связаны гораздо большим, чем то было раньше. И к удивлению Карьедо, их поняли и отнеслись вполне себе нормально. Даже слова против не сказали. Наоборот – они поздравляли новоиспечённую пару, а Иван пару раз успел поинтересоваться, собираются ли они официально оформить отношения. Элизабет в свою очередь добавила, что была бы не прочь быть в списке гостей на свадьбу. И не одна она. Все были бы не прочь побывать на таком мероприятие.Антонио оставалось лишь отшучиваться, а Ловино нервно покусывать губы.

Но такое оживление насчёт их отношений быстро сгладилось упорной подготовкой к апрельскому фестивалю. Дни и ночь танцоры проводили в зале, отрабатывая и репетируя движения. Очень часто они задерживались там чуть ли не до двенадцати часов ночи. Каждый осознавал ответственность за это выступление, особенно новенькие. Именно они задерживались дольше всех, больше всех репетировали, совсем не жалея сил. Ловино не был исключением. Нет, он по-прежнему отправлял в адрес Карьедо замечания, но скорее из привычки, чем из вредности. Но это нисколько не мешало ему поздно приходить домой вместе с испанцем, также валиться от усталости на кровать и засыпать сном убитого мамонта.И вот, наконец, настал тот день, ради которого пришлось перенести очень многое – апрельский фестиваль талантов. Выступления начинались ровно в полдень, а сейчас стрелки лениво показывали десятый час. То есть в запасе оставалось около двух часов.Антонио как раз закончил с чаем, когда из комнаты вышел Ловино с намерением умыться перед завтраком.-О, малыш Варгас! С добрым утром, — радостно поприветствовал его Франциск, сидящий на диване.-И тебе не хворать, виносос, — усмехнувшись, ответил парень.-Ловино, — испанец укоризненно посмотрел на итальянца.-Да ладно тебе, Антонио! Всё правильно! – махнул на Карьедо рукой Гилберт. – Утречко, Ловино!-Ага, — кивнул Варгас и удалился в ванну.Когда он вернулся, то немец уже каким-то образом оказался за столом с дымящейся кружкой кофе и десятком бутербродов.-Гил, лучше бы поел нормально, — покачал головой Карьедо.-Да и так хорошо. Ты вон лучше своего итальянца покорми. Смотри, как худющий. Ну чем не вешалка? – засмеявшись, сказал Байльдшмидт.-Чья бы корова мычала, мистер будущее пивное брюшко, — парировал Варгас и, плюхнувшись на стул, принялся за завтрак.-Ты смотри, какой бойкий…, — усмехнулся Гилберт, отправляя в рот последний бутерброд. – Далеко пойдёшь, товарищ.-Угум, — жуя тост, кивнул парень.Антонио сидел рядом и попивал ароматный чёрный чай, совершенно не притрагиваясь ни к тостам, ни к омлету.-Ты чего не ешь? – удивленно спросил Варгас, закончив со своей порцией.-Не хочу, — с улыбкой ответил испанец. – Кусок в горло не лезет, когда волнуюсь.-Да ладно тебе, Тони! Чего ты тучи нагоняешь раньше времени? – ободряюще похлопав его по плечу, сказал Бонфуа. – Никогда ещё не было такого, чтобы ваше выступление не было успешным!-Да я знаю, но не могу перестать беспокоиться. Это уже привычка, — Карьедо помотал головой и, взяв тарелку Ловино и свою кружку, направился к раковине.

-Да вы не обращайте внимания, реб…, — он обернулся к друзьям, но договорить ему не дал Варгас. Точнее, губы, которые накрыли его собственные, обрывая на полуслове. Когда итальянец отстранился, Антонио с удивление смотрел на решительно настроенного Ловино.-Всё будет хорошо. И не смей думать иначе, идиот! Ведь именно ради этого дня мы столько трудились. Не может пойти что-то не так! – убежденно сказал парень.Испанец улыбнулся и потрепал волосы на макушке Варгаса.-Хорошо, не буду.-Тогда пошли! Посуда подождёт! – схватив Карьедо за руку, Ловино потащил его в коридор. Антонио быстро натянул кроссовки и, схватив сумку, бросил на прощание:-Ждём вас на выступление!-Хорошо. Удачи! – помахал рукой Франциск и хихикнул. – А этот малыш далеко пойдёт…-Да уж, не говори, — Гилберт задумчиво потёр подбородок. – Ладно, надо тоже начинать сборы…-Зачем так рано-то?-Нам ещё за Мари надо заехать, — спокойно сказал немец, набирая номер австрийки. – Если твой винный мозг забыл, она тоже идёт с нами.-А, точно… Запамятовал, — француз, напевая какую-то песенку, удалился к себе, чтобы привести себя в порядок и переодеться.Байльдшмидт покачал головой. Тут на том конце телефона раздался немного взволнованный голос девушки:-Гил, привет. А Антонио ещё дома?-Привет. Нет, они с Ловино уже ушли…-Чёрт! – австрийка раздосадовано чертыхнулась.-Мари, что такое?-Понимаешь, тут небольшая проблема…***-Что? Элизабет заболела? – Антонио отказывался верить своим ушам. Ведь вчера всё было хорошо на репетиции!-Да. Я позвонил Мари. Сказала, что у неё неожиданно поднялась температура и появился нездоровый кашель, — Гилберт вздохнул. – Прости, что пришлось об этом сказать.-Ничего страшного, — испанец улыбнулся. – Я придумаю, как выпутаться. А Элизабет пускай поправляется. Скажи Марии, чтобы она никуда её не пускала! А то знаю я её…-Договорились. Удачи, друг мой! —и немец положил трубку.?Она нам пригодится?, — грустно глядя на телефон, подумал испанец.

-Я правильно понял, что Ловино остался без партнёрши? – за спиной Карьедо раздался голос Ивана. Парень обернулся и увидел всех танцоров, которые выжидающе смотрели на него. ?Значит, всё слышали?.-Вроде того. Но не переживайте, у меня есть кой какая идея, как исправить ситуацию, — испанец всегда продумывал хотя бы один запасной вариант на вот такой вот случай.-И какая же? – поинтересовалась Наташа.-Очень и очень простая, — и Антонио в течение десяти минут объяснял новую концепцию выступления…***-Думаешь, это сработает? – с некоторым сомнением спросила Лаура. – Не спорю, идея хорошая, но оценят ли судьи?-Лаура, помнишь, что самое главное в нашем танце? – спросил испанец.-Хм… единство и слаженность исполнения.-Правильно. И это всё, что требуется. От того, что несколько сюжетно изменён наш танец, не меняется основная задумка, — Антонио улыбнулся и посмотрел на танцоров. – И я в вас верю, ребята. Мы многое сделали, чтобы сейчас быть здесь. И мы обязаны выступить хорошо. Даже несмотря на то, что не хватает одного человека. Уверен, Элизабет мысленно с нами. И ради неё, ради наших усилий мы должны выступить!-Да! – воодушевленно подхватил Альфред. Его поддержала вся группа.Карьедо облегченно выдохнул. Неожиданно его взгляд стал серьёзным.-Так, почему вы до сих пор не переоделись?-Типа ещё одежду не доставили, — Фелиция пожала плечами.-Нам так главный костюмер сказал, — подтвердил Торис.-Замечательно… Сколько у нас ещё времени?

-Ровно полтора часа, — отрапортовал Кику.-Ага… Так, вы пока идите к гримёру, а я пойду переговорю насчёт нашей одежды, — испанец выдохнул и улыбнулся.

-Оке, — американец подхватил Алису под руку и уволок за собой. За ними вереницей потянулась остальная группа. Рядом с Карьедо остался только Ловино, который нервно теребил футболку.-Ты чего?-Ты уверен, что у меня получится? – спросил итальянец. – Я никогда не выступал соло, а тут ещё получается, что центрально место…-Не переживай. Я верю в тебя, — Антонио приобнял его одной рукой за талию и поцеловал в лоб. – Чтобы было проще, вспомни нашу с тобой встречу…-И как мне это поможет? – скептически поинтересовался парень.-Вспомни свои метания – это и будет твой танец во второй части. А потом… вспомни Новый год – это будет третья часть. И я буду рядом, — шепнул он ему на ухо. Итальянец зарделся и буркнул:-Что за идиотские мысли в твоей голове…-Самые нормальные мысли, — невозмутимо сказал испанец и, поцеловав его, отпустил. – Ладно, иди готовься, а я пошёл промывать мозги костюмеру…С этими словами он быстрыми шагами удалился. А Ловино, постояв немного, пошёл в сторону, куда до этого ушли все остальные танцоры. От слов Карьедо ему стало несколько спокойнее, и итальянец дал себе слово, что сделает всё, чтобы не подвести его.

?Вспомни нашу встречу…?, — пронеслось в голове, как напутствие.?Хорошо, я вспомню. И не подведу?.***-Итак, ещё раз поаплодируем танцевальному коллективу ?Прекрасная ночь? из Франции! – сказал ведущий. Послышались восторженные крики и аплодисменты. Танцоры, что пока стояли на сцене, поклонились и удалились за кулисы.-Недурно, недурно, — задумчиво проговорил Иван, глядя вслед соперникам.-Да, в этом что-то есть, — кивнул Эдуард.-Но у нас получится лучше, — с милейшей улыбкой сказала Наташа.

-Это верно…-Так, ребята, сейчас наш выход, — голос Антонио прервал разговор.Все невольно сосредоточились. Слава Богу, костюмы пришли вовремя. У Карьедо так же получилось договориться со свето— и звукооператорами насчёт небольшой корректировки в их выступлении. Так что ничего не должно было сорвать номер.-Это были наши шестые участники. А теперь мы дружно приветствуем танцевальную группу ?Хеталия? руководителя Антонио Фернандеса Карьедо с их номером ?Весенние помешательство?. Не поскупитесь на овации, господа! – и ведущий скрылся за шторкой, предоставляя сцену танцорам.-Итак, с Богом. Я в вас верю, — было последнее напутствие Антонио передтем, как заиграла вступительная музыка.Все дружно кивнули, и началось…Зрители с восторгом наблюдали за действом, что происходило на сцене. Именно действо. Потому что танец напоминал театрализованное представление, которое причудливо переплеталось с движениями хип-хопа и хастла. Ребята двигались как одно целое, как единый организм. Антонио с улыбкой смотрел на них и гордился. Особенно новенькими, которые двигались ничуть не хуже других.И вот, начало второй части, в которой произошли изменения. Как и планировалось, все разбились на пары и продолжили танец. А Ловино замер посреди сцены, в этом кругу радостного веселья, а потом начал двигаться. Когда он двигался, то в голове проносились воспоминания о том, когда пришло осознание, что его чувства к Антонио больше чем привязанность. Эти метания, что парень так умело перекладывал на движения, выражали его собственное состояние, когда он совершенно не знал, что делать, к кому обратиться. Запутавшись окончательно, Ловино упал и замер.Тут все пары стали расступаться, освобождая центр, чтобы зритель видел Варгаса. Сами пары в разных позах замерли. Теперь все взгляды были устремлены на итальянца и вышедшего к нему испанца. Поначалу они просто смотрели друг на друга. Потом Антонио протянул руку Варгасу, и тогда… Тогда добрая половину зрителей с замиранием сердца смотрела, как двигались эти двое. Каждое движение, каждый взгляд делали их самбу в сто раз эмоциональнее, ярче. А элементы ?грязного танца? — откровеннее, раскованнее, притягательней. Изящное тело Ловино послушно повиновалось испанцу, который был просто очарован его грацией, его гибкостью, его страстью…Последний аккорд, и они замирают – Антонио, обняв рукой Ловино за талию, согнув немного ногу в колени, и Варгас точно в таком же, только обвив талию испанца. Свободные руки, едва касаясь друг друга, подняты над головами и изогнуты изящной дугой.Секундная тишина…. А потом зал разразился громкими аплодисментами. То тут, то там слышались восторженные вопли, на сцену летели букеты цветов, даже пару мягких игрушек.Гилберт, Франциск и Мария, что сидели в третьем ряду, были поражены.

-Ну Тони даёт…, — только и смог вымолвить Гилберт.

-Это точно, — Франциск утёр платочком слезу, что выступила у него. – Какое потрясающее представление!-Поразительно…, — проговорила Мария. – Это просто… гениально…-Да…, — тут немец опомнился и тоже зааплодировал, потому что то, что происходило на сцене на протяжении этих трёх минут, захватило его. Он смотрел на танцующих, видел среди них своего брата и не мог не радоваться – Людвиг двигался так же ловко, как другие парни. Гилберт гордился им и мысленно снимал перед Антонио шляпу.

Франциск и Мария, которых это выступление тоже не оставило равнодушным, тоже поднялись со своих мест и зааплодировали. Очаровательная сказка, как шёпотом заметила девушка, номер и вправду напоминал историю двух влюбленных, что нашли друг друга, несмотря ни на что.Антонио старался выровнять дыхание, но улыбка не сходила с лица.-Ловино, мы сделали это…, — прошептал он.-Да, сделали…, — также тихо ответил парень.-А ты боялся…-Идиот…, — смешно поморщился Ловино. Неожиданно он быстро вскинул глаза и посмотрел на Антонио.Испанец удивленно вскинул бровь.-Ti amo*, — прошёптал итальянец, обжигая дыханием губы испанца. В этих словах было столько нежности, любви, что Антонио не смог сдержаться.-Te amo demаsiado**, — и поцеловал его, не обращая внимания на то, что они не одни и что на них устремлены тысячи пар глаз. Какое ему дело до них?Гилберт и Франциск одновременно хмыкнули. Антонио всегда поражал своей непредсказуемостью, и этот раз не стал исключением.Конечно, это было странно, это было непонятно для многих, но какая разница?Антонио было всё равно, да и Ловино не особо сопротивлялся.

Это было яркой точкой ввыступлении и новой страницей в их отношениях…______________________________________________________________________________________________________________*я люблю тебя (итальянский)**я люблю тебя тоже (испанский)