"Прощай" или же "До встречи"? - вопрос, на который нет ответа... (1/1)

Прошло три дня. В больнице Намимори, один из пациентов находится на тонкой грани между жизнью и смертью. Таким людям, всегда остаётся лишь верить... Просто по детски верить в чудо. Но что делать, когда врачи уже вынесли свой окончательный вердикт? Верно, ничего. Будь ты хоть одним из трёх сильнейших иллюзионистов, хоть самим демоном воплоти... Ты тоже умираешь, медленно, ворочаясь по ночам от ноющей боли где-то в области грудной клетки. Ты знаешь, да, вскоре твоя душа уйдёт в небытиё,а люди забудут, будто и не было в их жизни. Больно? Относительно. Бывало и намного хуже, тебя предавали, ты предавал, однако и в твоей жизни появился тот... Тот человек, который смог дотянуться до тебя, дотронуться и даже вытащить тебя из пучины, охватывающей снова и снова — имя её одиночество. Наверно, если бы не какой-то мальчишка, в твоей душе ничего не дрогнуло, а сердце не кричало, эхом выдавая свою боль. Только вот знает ли кто-нибудь о твоих чувствах? Конечно же, нет. На твоём лице всегда играла ехидная улыбка в сочетании со стальным блеском в глазах. Но это, же маски, мои дорогие... Всего лишь маски. Так почему же так тяжко сейчас прятать настоящие эмоции, которые словно цунами пытаются пробиться в свет? Почему, услышав этот тёплый голос, в горле пересыхает, и слова встают комом в груди? Почему? Неужели все эти роли давно устарели, а стальная маска заржавела и треснула?

"Но, впрочем, какая уже разница. Сейчас поздновато задумываться о своей жизни..." — промелькнуло в мыслях иллюзиониста, в теле которого была слабость и немощь. Как же он ненавидел эту глупую беспомощность, когда каждой клеточкой организма ощущаешь, свою никчемность, когда в голову крадутся сомнения и чувство, что на сей раз ситуация ускользнула меж пальцев и теперь ты марионетка в руках того, кто оказался сильнее и выше. Третий день Рокудо лежал без сознания, он слышал голоса, но открыть глаза было чем-то невозможным, да и не столь необходимым. В палате звучали, время от времени чёткие ритмы аппаратов жизненного обеспечения, отдаваясь эхом в сознании.

В коридоре суетились хранители, Хроме тихо плакала не в силах больше сдерживаться. Такеши, Рёхей с опущенными головами стояли по обе стороны от скамьи.

— Всё я звоню Джудайме! — подорвался Хаято ближе к окну, но, стоило ему потянуться в карман за телефоном, как он почувствовал тепло на своём плече и, обернувшись, встретился с печальным, но серьёзным взглядом своего друга. В голове пробежали последние слова иллюзиониста. Это была скорее предсмертная просьба, он почувствовал, что смерть уже дышит ему в затылок и с глазами полными решительности, сказал:— Хаято-кун, зная тебя, я хочу попросить, даже когда я буду умирать и вообще как бы я себя не чувствовал, не смей говорить об этом Тсунаёши! — в словах так и сквозила сталь, а в глазах играли немного озлобленные огоньки, однако даже они сильно потускнели. Подрывник тогда был не на шутку удивлён, но все, же согласился, слегка кивнув головой.

Мысли Гокудеры: "Мукуро... Да как ты можешь!? Прости, я всё-таки позвоню ему, но, как и обещал, не скажу про тебя", — подумал парень, направляясь к выходу из больницы. На улице было пасмурно, пахло сыростью. Скорее всего, будет дождь.Тем временем в солнечной Италии, Савада закончив задание, вернулся в свой номер и откинув голову на подушку, решил отдохнуть, как вдруг раздалась приятная мелодия, предупреждающая о звонке его правой руки. Появилось плохое предчувствие.— Алло. Гокудера-кун? — с беспокойством в голосе произнёс Босс.— Да, как вы там Джудайме? — в горле Хаято пересохло, но интонация не менялась и была слегка холодной.

— Нормально, а с вами всеми всё в порядке? — уже было успокоился Савада.— Когда ты приедешь? — резко не увиливая, спросил Хранитель Урагана.— Эээ, завтра вылетаю, а что? Что-то случилось?— Н-нет. Просто приезжайте скорее — послышали гудки. Подрывник, как можно скорее постарался бросить трубку, чтобы не сказать лишнего, не думая, что оставляет Саваду в растерянности. С зародившемся странным чувством.

Желание поскорее вернуться усилилось, но вылет только завтра. Придётся смириться и, лежа, думать о том, что же на самом деле произошло. Мысли, словно хищные птицы, витали в голове, готовясь вот-вот напасть на безобидного человека, которого уже третью ночь мучает бессонница. Под глазами начинают, виднеться круги, кожа лица бледнее, чем обычно. Радужка цвета тёплого мёда, блестела из-за солнечных лучей, слегка сморщив нос, босс Вонголы закрыл глаза ладошкой, при этом сделав тяжёлый вздох. Спать не очень-то хотелось: внутри что-то тревожно кричало, взывало. Однако, что именно парень не понимал. Веки тяжелели, длинные ресницы медленно дрогнули, а глаза в течении нескольких мгновений всё же закрылись.00:32. Намимори.Приборы неожиданно тревожно запищали, послышался шорох, медсестра в долю минуты вбежала в палату, но было поздно. Состояние критическое, сердце бьётся всё медленней и медленней. Мукуро и сам слышал каждый удар своего сердцебиения, каждая секунда заставляла вспоминать небольшие, но столь счастливые моменты в жизни. Фестивали Намимори, красочные салюты, да и попросту встречи с невообразимым существом по имени Савада Тсунаёши. Этот мальчишка, смог ворваться в его сердце, оставив неизгладимый след и главное, заставив снова трепетать от положительных эмоций. Вся жизнь и не думала проноситься перед глазами, как говорят, лишь самые лучшие моменты, лишь самые восхитительные картины. Зелёная линия на приборе из кривой осторожно превращается в ровную. Казалось это всего лишь несколько секунд, но, сколько всего можно прокрутить в мыслях. Непослушные волосы с приятным молочно-шоколадным отливом, глаза с яркой радужкой, выражающие столько тепла и доброты, сколько Рокудо не увидел за все свои прошлые жизни. Улыбка... Такая беззаботная и нежная, иногда до боли детская и наивная, но всегда столь родная и любимая. Всё медленно тускнеет и исчезает из сознания, стираясь, тлея и превращаясь в жалкий пепел, и только его улыбка, и счастливый взгляд до последнего мгновения сопровождают иллюзиониста в последний путь..."Вот и всё... Арривидерчи, господа..." — на лице застыла улыбка, ресницы дрогнули последний раз... Вздох. The End.В это же время в Сицилии.Сердце пропустило несколько ударов, глаза мгновенно широко распахнулись, а на лбу проступило несколько капель холодного пота. Юный Босс Вонголы почувствовал что-то неладное, странное ощущение усилилось и окутало парня с ног до головы. В груди всё жгло, будто в сердце случился настоящий пожар. От невыносимой боли — нет, не физической, скорее душевной — на глазах навернулись маленькие прозрачные кристаллики слёз. Мгновение... В голове вспыхнул яркий образ иллюзиониста. Тёмно-синие взлохмаченные волосы, составляющие своеобразную причёску. Разнокалиберные глаза, имеющие столь родной и привычный задорный огонёк. Тонкая линия ярко выраженных губ, образующая насмешливую улыбку. Бледная рука тянется к юному Боссу Вонголы, словно глухо прося о помощи. Тсуна бежит, выкрикивая какие-то невнятные фразы, которые гулким эхом раздаются в голове, однако так быстро растворяются в сознании. Парень, будто находился в вакууме, не пропускающем ни слова. Рокудо медленно, но верно растворяется в облаке тумана, потихоньку опуская руку, когда уже Савада почти достиг своей цели. На лице появляется полная горечи улыбка, а губы тихо шепчут:— Прощай, Савада Тсунаёши... — улыбка... Эта улыбка выражает столько боли, пока в глазах плещется невыносимая тоска, разрывающая сердце. Тсуна кричит, пытается ворваться в облако тумана, к тому единственному, но его удерживает всё тот, же вакуум. Он вырывается, по щекам ручьями текут слёзы, раздаётся немой крик, сравнимый с криком раненного зверя.Сознание мелкими отрывками возвращается к парню, и вот он уже лежит на кровати, смотря в знакомый потолок отеля, в котором он остановился. На щеках ещё не высохли следы от слёз, волосы, в хаотичном порядке разложенны на подушке, руки раскинуты в разные стороны, а пересохшие губы тихо шепчут в пустоту:— Я найду тебя... А пока, не прощаюсь... До встречи.