Терзаемые сердца (1/2)

Чонгук проснулся посреди ночи в холодном поту. Темнота опутала всю комнату, и только лунный свет аккуратно проникал сквозь зашторенные окна, попадая прямо на лицо. Ему снова снился кошмар, благо, он не разбудил своими метаниями Сухёна, который мирно спал рядом, размеренно сопя. Чонгук поднял руку на свет, рассматривая татуировку, под которой таился едва заметный продолговатый шрам — его вечная боль и причина разочарования в самом себе, людях и жизни в целом. Это — его прошлое, никогда не перестанущее напоминать о себе неприятным зудом в сердце и бесконечными загонами в голове.

Как тривиально и просто было возненавидеть всех женщин мира из-за матери, которая приложила для этого все свои усилия. Чонгук и сейчас не до конца понимал давних желаний и мотивов, двигавших этой женщиной, но решиться спросить из первых уст и узнать точно — не мог. Не в этой жизни. Отголоски старых душевных шрамов всё ещё терзали его, и он просто не находил в себе сил вновь взглянуть в глаза своему главному кошмару.Мужчина повернулся набок, только сейчас заметив, что рука Сухёна всё это время покоилась у него на груди. Примерно в этот же момент он вспомнил, от чего проснулся на самом деле. Тёплая ладонь будто вывела его из транса, расположилась в районе сердца и начала медленно, но неумолимо стягивать кровоточащие рубцы и глубокие порезы его истерзанной души.

Гук глубоко вздохнул, перемещая чужую ладонь в пространство между ними и переплетая пальцы, прерывисто и беспорядочно выдыхая воздух через ноздри. Пока Сухён спал, Чонгуку становилось на малую толику легче: в какой-то момент он перевернулся на другую сторону, спиной к нему, из-за чего рука натянулась до предела, и Чону пришлось выпустить её, дабы не тревожить чужой сон.— Ты этого не услышишь, но зато я смогу рассказать тебе о чём-то очень важном. Не в подробностях, уж прости, — мужчина вздохнул, опуская взгляд подобно нашкодившему ребёнку. — Когда мне исполнилось двенадцать, моя мать… нет, не так — мои родители уже не были идеальной парой с обложки журнала. Оба из богатых семей, но отец — свободолюбивый скандалист, сперва наотрез отказавшийся от брака, с чем его с облегчением поддержал мой дед. И ладно бы с ним — отказался и отказался, вот только ему было очень удобно вместе с тем мимоходом потрахивать мою мать, в связи с чем та закономерно залетела. Свадьба всё-таки была сыграна. В детстве я не понимал, почему мама смотрела на меня с плохо скрытым презрением, отправляла жить к дедушке, а отец был совершенно не против подобных решений. Не знаю, как они умудрились заделать ещё и Чонхэ, но, походу, это произошло из-за проблем с компанией стариков по её линии. Так она смогла удержать свой ходячий мешок с деньгами, и баста… Как-то раз эта женщина объявилась через неделю после моего Дня Рождения и просто забрала меня с собой. Дед и подумать не мог о том, что пришло в её голову, когда она оставляла маленького Чонхэ на его попечение на несколько часов, растянувшихся в день. Это были самые ужасные сутки в моей жизни. Я и сам не подозревал, что настолько мешал её жизни — мать буквально купалась в благополучии, однако и этого не хватало для того, чтобы удовлетворить её непомерную жажду денег. Стоит ли говорить о том, что делалось для того, чтобы я не возникал и вёл себя ?послушно?? Шрам на руке — всего лишь то, что не удалось зашить без последствий. После этого мать посадили в психушку, хотя должны были за решётку. Отец постарался, чтобы не опозорить честь семьи, мать его. Дед его за это так и не простил, как и за то, что он до сих пор не рассказал Чонхэ, почему мы все рассорились в пух и прах.

Чонгук прерывисто выдохнул, закончив рассказ, хотя в определённых местах мог бы рассказать намного, намного больше. Язык не поворачивался. А самый страшный час и вовсе частично выветрился из памяти. Мальчишка лежал к нему спиной, поэтому мужчина вынужденно придвинулся ближе, инстинктивно обвивая рукой торс Сухёна и притягивая того поближе к себе. Чон машинально потянулся ладонью под просторную футболку парня, желая дотронуться до обнажённого кусочка кожи. Мог бы — тыкался бы слепым котёнком куда-то в район живота парня, стараясь найти там такое недостающее тепло.

Его талия была слишком тонкой, как для подростка — её хотелось сдавить пальцами чуть сильнее и притянуть поближе к паху, невесомо пройтись бёдрами через одежду, но главное — трогать-трогать-трогать, лишь бы не потерять это призрачное ощущение счастья, каждый раз появляющееся в разгар погони за его личным, безоблачным небом.

В сериалах и фильмах, когда ему встречались моменты с геями и иже с ними, да даже в том, что они смотрели сегодня, Чона ощутимо подташнивало от сюрреалистичности происходящего. Против он ничего не имел, но считал это неправильным по отношению к нему лично, но вот незадача, по итогу они с Сухёном лежат в одной постели, и явно не с дружеским подтекстом, по крайней мере, со стороны Чонгука так точно. Как ни парадоксально, но с ним это не ощущалось чем-то извращённым, наоборот, хотелось больше целовать, больше знать, помогать и направлять, приправляя всё это заботой и таким робким, щемящим чувством в груди. Желание стать центром, опорой и защитой разгоралось всё сильнее с каждой секундой.… Через пять минут Чонгук провалился обратно в на этот раз уже спокойный, безмятежный мир грёз, зато проснулась Суджин, которая, честно говоря, сделала это ещё минут двадцать назад, когда Чон ворочался, сбивая простынь, и просил оставить его в покое, чего-то не делать, а после проклинал мать всеми известными ему словами, крича о том, что ему очень больно.

Осознав, что после всего озвученного ей уже никак не уснуть, она обречённо села и уставилась в точку перед собой. Мужчине было тяжело признаться в своём прошлом, в котором он был абсолютно не виноват, а Су вновь устыдилась оказанному ей доверию, в то время как с её стороны была лишь бесконечная ложь. Она не то, что о прошлом, смолчала даже о самом примитивном настоящем.Ну вот как ей рассказать ему правду? Как помочь не утонуть в той боли, которую он пронёс через всю свою жизнь? Над этими вопросами девушка размышляла до самого утра.***Намджун направлялся домой в прекрасном настроении, ведь сегодня они с Миджин решили провести остаток дня только вдвоём. У них этого толком не выходило: графики, как назло, не совпадали, а после разгрома в салоне Чонгука девушка полностью погрузилась в ремонт и дома бывала не чаще самого Кима. Мужчина безумно соскучился по своей невесте, мысленно продумывал момент встречи, изредка поглядывая на букет цветов на пассажирском сидении.

Её любимые.Намджун помнил, как подарив их впервые, увидел смущённую улыбку, а после она лично подтвердила его догадки. Мужчина планировал повести её в кино или покататься в парк аттракционов, вспомнить те самые первые свидания и ту прозрачную, почти неосязаемую магию, что незримо сопровождала их.В квартире пахло выпечкой, чему Ким был поражён, прекрасно зная о нелюбви Миджин к готовке — обычно они покупали полуфабрикаты или заказывали что-то на дом. Сама девушка обнаружилась в их комнате: она увлечённо рассматривала фотоальбомы, расположившиеся на отдельной полке. Никто уже давно не печатал фото, просто сохраняя их в облаке, но Миджин нравилось по кусочкам собирать собственные воспоминания.— Я дома.Намджун присел рядом, пряча лицо за букетом и ожидая, когда девушка отодвинет тот в сторону. Однако с минуту не происходило буквально ничего, и Джун опустил цветы, сдаваясь. На него смотрела Миджин, скептически приподнявшая одну бровь. И только тогда он понял, что что-то произошло, и девушка не была настроена на милости и нежности.— Приезжала твоя мама.Миджин тяжело вздохнула и вернулась к просмотру фото. В их прекрасном мире существовало всего несколько изъянов, и один из таких, как ни прискорбно — его мать. Девушка держалась молодцом, зная о неодобрении своей кандидатуры будущей свекровью… И всё же, иногда у той получалось вывести её из душевного равновесия.— Вот как, — мужчина закусил губу, вновь ощущая приятный запах выпечки. — Я не помню этих фотографий. Это со времён первого курса?Удобно было промолчать и не поднимать больную тему. Миджин усмехнулась. Как Джун замалчивал проблему с его матерью, так и девушка молчала о своих скелетах в шкафу.— Со школы, — она захлопнула альбом и повернулась к Намджуну. — Ничего интересного там нет — просто случайно наткнулась на раритет и решила посмотреть.— Дашь глянуть? Ты ведь там явно ещё без пирсинга и татуировок.Он никогда не пытался изменить её или её интересы, однако всё же тихо надеялся, что однажды Миджин остановится, станет обычной девушкой, снимет своё бешеное количество колец по всему телу и они заведут детей. Да, Намджун очень хотел маленькую копию себя или будущей жены, хоть отлично понимал, что Миджин никогда не горела особым желанием размножаться. Вообще, она ему об этом и сказала почти сразу, да и после первой встречи с его матерью это желание угасло окончательно. Девушку некрасиво ткнули носом в то, что с такими увлечениями она никогда не сможет нормально воспитать ребёнка, а после — в то, что она, дрянь такая, не хочет рожать совсем.

— Без, — Миджин вздохнула. — Там нет ничего интересного, правда.Девушка скосила взгляд и стала поспешно собирать разложенные по полу альбомы, водружая из обратно на полку к остальным. Предложив выпить чаю, Миджин поспешно отправилась на кухню: на самом деле ей просто не хотелось говорить с ним сейчас. Почему-то думалось, что он в любой момент взорвётся, словно бомба, отсчитывающая обратные секунды, и тогда ей не поздоровится. Стоило сбежать хотя бы в другую комнату, что она, собственно, и сделала.Намджун проводил её смурным взглядом, а после озадаченно почесал макушку. Он никогда не заглядывал в альбомы, хоть и видел их пылящимися в шкафу, никогда не интересовался её прошлым, ведь она так просила, а он уважал её желания. Нет, Намджун, конечно, знал все милые и странные истории из её школьной и студенческой жизни — они и сами познакомились, когда девушка была на третьем курсе. Намджун встретился с её родителями, понравился им, хотя поначалу они смотрели на него с недоверием. Как-то на одной из их первых общих встреч — он с Миджин тогда встречался уже полгода, — Джун невольно подслушал разговор родителей с дочерью.— Он хороший и мы принимаем твой выбор, не беспокойся.Голос матери обнадёжил, обрадовал и практически привёл в восторг. Намджун подходил, ему дали благословение, пусть и не напрямую, а сказав об этом дочери. Тогда ещё начинающий бизнесмен ощутил непередаваемое тепло в груди… Ровно до тех пор, пока не услышал следующие слова её отца:— Я всё равно не понимаю, почему ты выбрала Намджуна, а не…— Папа!Джун всё ещё гадал, кого отец так хотел видеть в женихах дочери, но всё равно не лез с расспросами к Миджин. И почему именно в эту секунду он решил, что мог это сделать? Сначала, впрочем, ему хотелось увидеть фото. Раньше для него это было табу, ведь могло относиться к тому, о чем девушка не хотела говорить, но сейчас настал час всё разъяснить. У них скоро свадьба, хватит скрывать друг от друга котов в мешке.Намджун подошёл к шкафу и достал оттуда альбомы, находя тот, который смотрела Миджин. В нём и правда не было ничего интересного. Листая фотографии, Джун не понимал, почему она так не хотела, чтобы он их видел. На них она была ещё совсем маленькая, но улыбка всё так же ярко освещала её лицо и по сей день. Мужчина провёл пальцами по одной из фотографий, на которой девушка была запечатлена у башни Намсан с мороженым в руках. Девушка там настолько счастливая, словно её фотографировал любимый человек.

Так ярко и тепло.

Перевернув страницу, Намджун замер, чувствуя, как под рёбра проникало жгучее, ужасающее чувство предательства.

Он не понимал.

Не понимал, почему так больно. Не понимал, почему ему врали? Не понимал, почему страница была подписана той же датой, что и предыдущая — явно последний год старшей школы. Не понимал, откуда взялись подозрения. Не понимал, откуда появилась злость и желание вмазать Тэхёну.

Его друг крепко обнимал его невесту, положив ей голову на плечо и ярко улыбаясь. Намджун Кима с такой улыбкой никогда не видел, обычно та больше походила на оскал или усмешку, ухмылку. А Миджин на фото смущалась. Когда Тэхён их познакомил, Джуну казалось, что они встретились через общих знакомых. Девушка в ответ на это сказала, что они и правда лишь хорошие приятели.

А оказалось, всё было не так?Миджин уже сидела за столом, делая осторожные глотки горячего чая, когда зашёл Намджун, пряча одну руку за спиной. Девушка подняла глаза, смотря на жениха и замечая изменения в его настроении. Джун же пытался объяснить происходящее самому себе. Прямо в голове размышлял, что он себе просто лишнего надумал, вот и всё. Сглатывал тяжело, придумывая оправдания лжи. Но зачем было скрывать своё тесное знакомство? Что в этом такого?— Ми, — Намджун присел рядом с девушкой, заставляя повернуться к нему и обратить на него внимание. — Как давно вы знакомы с Тэхёном?Миджин поняла сразу, что пряталось в руке у Джуна за спиной. Не подавая виду, она отвернулась и отпила из своей чашки.

Ничего не произошло.

Абсолютно.

Сейчас всё устаканится само собой.— Будто сам не знаешь.Намджун сцепил зубы покрепче — девушка уловила это краем глаза. Нет, само оно точно не устаканится, как бы ни хотелось.— Не ври мне хотя бы сейчас. Как давно вы знакомы с Тэхёном? С какого класса старшей школы? Или средней?Миджин выдохнула через нос, беспорядочно бегая глазами по столу. Об этом нужно было сказать сразу, а не умалчивать столько лет. Ну почему она этого не сделала?— Со второго года младшей школы. А потом как-то так вышло, что мы постоянно попадали в один класс, даже в средней и старшей. Он был моим лучшим другом.— И что же случилось? Почему вы, лучшие друзья, даже не рассказывали друг о друге?!На стол легла фотография из альбома. Та самая. Её любимая. Миджин как чувствовала, что её желание поностальгировать ничем хорошим не закончится, и всё равно надеялась, что её пронесёт. Не станет же Намджун лезть куда не надо. Стал.У всех есть свои секреты, которые не хочется никому и никогда рассказывать. Тэхён им не был, но о нём не хотелось упоминать лишний раз, Намджуну, так точно.

Они были больше, чем друзья. Крепче, чем семья. Они были родными, их называли близнецами. А родители всё норовили их свести: такая ведь пара пропадала… Все вокруг видели искры между ними, их переглядывания и держание за ручки, но с Тэхёном хотелось быть милой и доброй, что противоречило природе девушки. Она горела жаждой приключений, на первом курсе увлеклась искусством татуировок, отбилась от рук и отдалилась от лучшего друга. Того, кто вытаскивал её из всех передряг, просто радуясь тому, что потом она полночи будет спать рядом с ним. Знала ли она о его чувствах? Да. Были ли они у неё самой? Однозначно. Она любила его, но не могла позволить себе разрушать хрупкую тонкую нить.… И разрушила, окончательно отдалившись и уйдя с головой в Намджуна. Миджин любила своего жениха, правда, это было не так, как с Тэ. С Джуном хотелось быть рядом, принимать его любовь, учиться чему-то новому. С Тэхёном же хотелось жить, дарить любовь. Девушка помнила, как ляпнула ему, что хотела бы от него детей, прямо в тот самый момент, и сразу представила их свадьбу, но скинула всё на то, что была пьяна. Боялась. Боялась себя и своих желаний.— Потому что мы уже давно не лучшие друзья. Закрыли эту тему, Джун, правда. Ты и сам видел, какие у нас сейчас отношения.Конечно, видел. Видел, как Тэхён язвил ей каждый раз, словно маленький обиженный ребёнок. Видел, как друг брезгливо отводил взгляд при их нежностях, но списывал это на чёрствость характера. Видел, как закатывались глаза при словах о прошлом Миджин, словно он знал куда больше. А он, оказалось, и знал. Владел этими знаниями, не делясь и отмалчиваясь. И это било. Слишком больно и сильно.

Нечестно.Это Намджун должен знать всё. Каждую мелочь. Он всегда жалел, что не встретил её ещё раньше, чтобы у них было больше общих воспоминаний. А теперь что?— Ты не смогла доверить мне даже такую мелочь?Миджин словно обухом по голове ударили. Джун обвинял её во лжи? Да, она правда кое-что умолчала, но что в этом такого криминального? Словно у него не было подруг-девушек из прошлого, и будто он с ними не переписывался изредка?Не переписывался. И подруг таких у него тоже не было. И Миджин это знала, дура набитая. А ведь и правда, почему не сказала сразу? Почему скрыла? Нелепость какая-то, в самом деле.

— Если тебе так неприятно, я могу пожить отдельно.Девушка встала, оставив наполовину полную чашку на столе, и ушла в комнату. Намджун остался сидеть на месте, кося взгляд на фото двух улыбающихся друзей. Внутри противно скреблось: зря он это сделал, но правду знать хотелось.

Поэтому не жалел. Потом будет обязательно, но не сейчас.

Ещё через пятнадцать минут, когда в обеих чашках остыл чай, а Джун выкуривал третью по счёту сигарету, рассматривая пейзаж за окном, дверь в прихожей открылась и закрылась, выпуская его невесту в подъезд.***Сана нервно кусала губу: после предыдущего урока с профессором Кимом она сказала матери, что ей с ним некомфортно. Мама, конечно, выслушала, а потом завела с дочерью разговор, словно та была у неё на сеансе. Иными словами: мать-сексолог — горе в семье, так считала Минатозаки вот уже как пять лет. Раньше её не сильно беспокоил данный факт, а теперь малость утруждало, когда мать хваталась за любую возможность обсудить с дочерью насущные проблемы.

Поэтому, выслушав лекцию о том, что преподаватель Ким очень приятный мужчина явно привлекательной наружности, хорошо знающий свой материал и вообще просто душка, у Саны сложилось впечатление, что мама и сама не прочь увидеться с ним в неформальной обстановке.

Внутри резануло.

Неприятно.

Стоя второй раз за неделю перед дверью его квартиры, девушка не могла до конца осознать, почему повелась на уговоры матери, не отстояв своё мнение. После прошлого раза её явно не хотели видеть, но счастливые глаза Минатозаки старшей и заверения, что дочь ждали на занятиях, казалось, просто не оставили ей выбора.Несколько секунд помявшись, девушка тяжело вздохнула и нажала на звонок. Из квартиры послышался лай, по всей видимости, того самого щенка, которого она встретила, уходя после первого занятия. Сане никто не открывал минуты три, которые она нервно отсчитывала, поглядывая на экран телефона, поэтому, переборов смущение, девушка нажала на звонок опять.Наконец послышались шаги. Кто-то бурчал, разговаривая с собакой, и каково же было удивление Минатозаки, когда перед ней предстал заспанный профессор Ким.— Боже, снова ты.Тэхён закатил глаза, а после повернулся к настенным часам, словно там был ответ на невысказанный вопрос, повисший в воздухе.

— Бляяять, — мужчина тяжело выдохнул, надувая щёки. — Заходи давай. Путь на кухню ты знаешь.Сана удивлённо хлопала ресницами, смотря на преподавателя. Он только что матерился при ней? Да ещё и так нагло? Потрясающе! Лучше не придумаешь.Девушка прошла внутрь, снимая ботинки и посматривая на зевающего Тэхёна.— Вы даже не переоденетесь?Сана не удержалась от вопроса, разглядывая мужчину в одежде для сна, представляющей из себя тёплые штаны и широкую кофту. Образ завершали меховые тапочки и торчащие в разные стороны волосы — она также не удержалась от мысли, что в полусонном состоянии он казался очень уютным.— Могу раздеться, — хмыкнул Тэхён, возвращая девушку в привычный ход мыслей о его хамстве. — Не ты ли там хотела, чтобы я тебя трахнул?— Вы просто мудак, профессор.— Спасибо за комплимент.Девушка усмехнулась, проходя по знакомому маршруту на кухню, и встретила шпица, которого она видела ещё в прошлый раз. Минатозаки радостно принялась почёсывать его за ухом, присев на колени: пёс весело отзывался, изредка довольно тявкая в ответ на ласку.— Предатель.В дверном проёме, облокотившись о косяк, стоял Тэхён, которому, на самом деле, открывшаяся картина даже понравилась. В ней было что-то домашнее и приятное сердцу, но Ким быстро отогнал эти мысли, щурясь и уже более пристально рассматривая лицо своей студентки. Переспать с ней не входило в его планы — только выучить своему предмету и отпустить восвояси.

Лишние проблемы ему уж точно не сдались.Девушка обернулась и глянула на Кима: тот всё ещё улыбался, глядя на своего пса. Лицо мужчины сейчас выглядело куда мягче, сгладилось, и создалось впечатление, что перед Саной самый обычный, добрый и отзывчивый человек. В его глазах не было той жёсткости, как минутами ранее: такой Тэхён ей очень нравился, чего греха таить.

— Как его зовут?Ким перевёл взгляд на Минатозаки. Словно обдумывая свои последующие действия, Тэхён оттолкнулся от косяка и медленно зашагал к девушке с собакой. Мужчина слегка толкал щёку языком, отчего Сана порядком смутилась.— Ёнтан.Тэхён остановился ровно в шаге от Саны. Именно столько не хватало для того, чтобы упасть в пропасть карих глаз, смотрящих сверху, а если ему ещё и нагнуться к ней, то останутся считанные сантиметры, а то и миллиметры. Но мужчина вместо этого сел на колени рядом, подаваясь вперёд.