Глава 1 (2/2)

-То есть?

Но и Магда ничего не говорит. Грелль тянется к девушке, пытаясь поймать ее за руку, расспросить получше, но она растворяется в черноте. Разом все стихло. Вновь никого.

Шаг назад. Что она сказала? И почему только она? И где все? Нужно идти. Если я здесь останусь, то не найду выхода. Если остановлюсь, то... то свернусь калачиком прямо на пальто, и тут же останусь. А вдруг выход где-то рядом? Черт, темно же как... А хоть намек на дорогу здесь присутствует? Куда теперь?Так, Сатклифф, стоп. Панике мы не поддаемся.

Сейчас.Брови Грелля остаются сведенными, руки не двигаются. Цифры на аппарате увеличиваются, показывая, что сердцебиение не ровное, а беспорядочное. Тихий писк машины остается тем же. Спирс поднимает глаза, внимательно следя за меняющимися цифрами. Эти чертовы аппараты – убийцы всякой надежды. Собственное сердце сжимается в комок нервов, поддается тревоге. Что же ты видишь, Грелль Сатклифф? Как я могу вытащить тебя из этих видений? Уильям не знает, что значит быть на краю смерти. Нет, он банально не помнит. Это было так давно. Это зажило. Но страх потери яркий. Красный.Кто есть там? Там же темно да? А может там лучше, чем в больнице с теряющим разум начальником и противным писком аппаратов.

Как прекратить это, как помочь, как он может допускать, что его Грелль... Только одна мысль дает вздохнуть чистого воздуха, без примеси крови. Грелль. Он так был зациклен на своем имени. На своем имени, произнесенном своим начальником.-Грелль, — шепотом. И чуть громче повторить. И еще. — Грелль.

Рука продолжает сжимать чужую. Не отпускать ни под каким предлогом. Вторая чуть касается слипшихся прядей волос. Под этой багровой грязью чувствуется их мягкость и шелковистость. Уильяму не надо знать, что это снова только память.-Грелль.

В состоянии комы человек не слышит, не видит, не чувствует. Это закон. Этим и отличается, что приходит глубокий сон, и контакт с больным не достигается. Сжимай руку, бей, царапай — реакции на боль не будет. Дыхание шумное. Реакция зрачков на свет резко ослаблена. Кома второй степени.

Вне.Сядь уже, не мельтеши перед глазами. Что ты разносился, выбрать не можешь, куда идти? А куда идти? Ты сам себе на этот вопрос ответишь?Грелль опустился на черный пол, обхватывая руками колени. Идти и вправду было некуда. Не за чем. Сколько бы он ни старался прочувствовать то, куда он попал, ничего не выходило. Опять он влез в неприятности. Опять Уильям будет волноваться.

Уильям. Мысль показалась настолько новой и необычной, что Сатклифф аж опустил ноги, несколько ошалело оглядываясь по сторонам. Уильям. Как он мог забыть о том, что существует Уильям?

-А очень просто, — сознание ехидно усмехнулось, — Потому что ты привык выбираться из передряг сам. И тебе всегда казалось, что если он тебя выручает и спит с тобой, то это тобой заслуженно, ты для этого немало сил приложил.-Но это же правда! – крик.-Уверен? То есть ты считаешь, что он с тобой, потому что ты так хочешь? Потому что ты его привлек, и он повелся? Ты так действительно думаешь, иначе бы не стал вспоминать о нем, только когда сам окончательно запутался.-То есть?

-А что "то есть"? Если бы ты попал сюда, и в первую очередь подумал о том, что он будет беспокоиться, ты бы сейчас мчался бы во весь опор и плевал бы, куда. А ты сидишь и думаешь, что получишь от него нагоняй. Сатклифф, ты балбес, я тебе всегда это говорило.

Грелль. Какой же ты растерянный, ей-богу. Ну что ты так ошарашено смотришь в темноту? Она-то уж тебе точно ничем не ответит.

-А ему это нужно? — ты посмотри, как мы заговорили.-Главный вопрос здесь — нужно ли тебе, чтобы он беспокоился?

Сейчас.Спирс теряет счет этим движениям губ. Он не знает, сколько раз произносит его имя, прежде чем собственный голос затихает, и изо рта вырывается только хрип. Просто все в горле пересыхает. На губах кровь, и ее привкус внутри.

Еще чуть наклониться, чтобы коснуться губами лба Грелля. Горячий, у него жар. Уильяму больших сил стоит отпустить руку. Встряхнуть затекшие кисти и встать с кровати.

Грелль не спокоен в своем сне — брови нахмурены, лицо напряжено. Из головы Уильяма не исчезает видение, как Грелль вскакивает с койки с истошным криком. Ти Спирс помнит, как это было во время тех редких ночей, когда он позволял диспетчеру оставаться ночевать у себя. Кошмары. Даже простые воспоминания могли так влиять.

Уильям подходит к окну. На улице настоящий снегопад. Где-то там по сугробам бегают улыбающиеся дети. Где-то там круглосуточные магазины забиты желающими купить подарки. Где-то там в тепле и уюте дома сидят, обнявшись, влюбленные. От этих мыслей только злость разрастается. Зависть. К той короткой глупой людской жизни, в которой нет демонов и вечности. Вечности в одиночестве. Он уничтожил бы весь мир, лишь чтобы Грелль Сатклифф открыл глаза. Почему Грелль бросает его? Как он смеет? Кому нужная вечная жизнь, если ты один, если никто не способен...Никто ни на что не способен.

В палату стучат. Это секретарша Ти Спирса, отчего-то выглядевшая испуганной, но больше удивленной. Она переминается с ноги на ногу на пороге. Сообщает, что Уильям находится здесь уже 3 часа и не нужно ли ему что? 3 часа. Он бы сказал, что прошло всего 30 минут. Что нужно Уильяму Ти Спирсу? Ты умеешь возвращать жизнь?

-Воды.Уильям отворачивается обратно к окну. Тихо. Рука ложится на стекло, оставив красноватый след.

Вне.-Или же тебе безразлично, и ты готов оставить все так?-Ты издеваешься?-Нет. Спрашиваю тебя вполне серьезно.И молчание. Тишина-то какая. Мертвая. Получается, что нужно выбрать. А что выбирать? Кого? Грелль подтянул ноги. Нет, ну оно — вот это его самое сознание — действительно издевается.-Прислушайся, Сатклифф. Прекрати думать непонятно о чем. Прислушайся.Грелль запрокинул голову назад и закрыл глаза. Видимо, это нечто решило ему помочь.

Сколько... раз, два, три... четыре... пять...— Грелль... — дрогнули ресницы,

— Грелль, — распахнутые глаза,

— Грелль,— отчего-то заболело сердце, громко, надрывно, рука в перчатке схватилась за грудь.

-Значит, слышишь. Это хорошо. Иначе был бы полностью потерянным. А ты таким быть не любишь. Правда? Правда. Мне не нужно твоего подтверждения.

Вне.Больно же как. Встань, черт тебя побери, Сатклифф, встань! Ноги слушаются, пальцы сжимают одежду. Выпрями спину. Вдохни, это же нужно. Ну, чего ты плачешь? Какая уже разница? Иди отсюда, иди, сбегай, убирайся. Это же неизбежно, потешь себя этой мыслью.Сейчас.Уильям вздрагивает от этого резкого, бьющего по ушам звука, тут же разворачиваясь. И застает момент, когда тело Сатклиффа дергается, и это уже не игра воображения. Едва-едва, но по сравнению с абсолютной неподвижностью это жизнь. Вот, пальцы его сжимаются, пытаясь схватить одеяло. Спирс подбегает к кровати, наклонившись над телом Грелля, всматриваясь в лицо, беря его за руку и позволяя дрожащим пальцам бездумно сжаться на собственном запястье. Колено упирается в койку, Уильям наклоняется к лицу, так близко, насколько может. Наблюдая за движением ресниц. Помня особый оттенок глаз Грелля Сатклиффа.-Грелль, — в полный голос, вслух, искренне ожидая реакции. Просто знать, что ты здесь. Что ты сможешь слышать меня. Как многое тебе надо услышать.Ти Спирс не обращает внимания на свою вернувшуюся с бокалом воды секретаршу. Она что-то спрашивает. А Спирс массирует запястье Грелля подушечкой большого пальца. Кожа там немного содрана. За эти часы она не восстановилась, он помнит такую же шершавость.

-Грелль, — повторяя это уже тише, спокойнее. Он почему-то уверен, что сейчас его слышат. Можно повторить. Насладиться сочетанием этих букв. Их мягкостью, их звонкостью.Вне.-Все-все, осталось не так много, старина. Ну же. Открой глаза. Открой. Открой, тебе говорят.

-Не будь таким назойливым. Я сам знаю.-Ни черта ты не знаешь.