Эпизод седьмой: "По лезвию бритвы". (1/1)
Суини добрался до Лондона уже под вечер. Его внутренний демон успокоился и, свернувшись в клубок, мирно дремал где-то внутри, пока его хозяин делал тоже самое на заднем сидении старенькой BMW. Добродушный старикан, согласившийся подвезти святого отца, наотрез отказался ехать в Луишем. Оно и понятно, в такой район полицейские боялись заглядывать. Тут запросто можно остаться без штанов, в лучшем случае, поэтому ?падре? пришлось оставшийся путь проделать пешком.
Свершив месть, о которой мечтал, Тодд по-другому смотрел на мир. Казалось,стали возвращаться, и воздух уже не казался таким тяжелым, как раньше. Прохлада и сырость Лондона вдруг обернулась свежестью, а серость небес лишь временной пеленой, заслонившей солнце с его светом и теплом. Лица горожан будто бы стали приветливее,исчезла та злоба, появились улыбки. Но все это только казалось Суини, на самом же деле ничего не изменилось. Столица Англии по-прежнему была окутана пороком и ненавистью, но цирюльник жил теперь в собственном мире, где все зло умерло с его кровным врагом. Ступая по влажному асфальту и подставив лицо каплям дождя, Тодд шел домой, чтобы в тысячный раз посмотреть на пожелтевшую фотографию своей жены, которая держала на руках малютку-дочку, и сказать им, что они отомщены. Впервые за долгие годы боль, пусть и не совсем, но утихла.Суини прошел мимо церкви, настоятель которой нашел свой последний приют за розовым кустом, даже не бросив мимолетного взгляда в ее сторону, поэтому не мог видеть, как в маленьком оконце, под самой крышей, мелькнуло девичье лицо.
Этим ангелом оказалась Элиза, дочь священника, которая приняла Тодда за своего отца, а издалека немудрено и спутать, поскольку цирюльник все еще был облачен в его сутану. Девушка вернулась домой с прогулки и обнаружила пустующий храм. Не найдя отца, она начала беспокоиться, ведь он никогда не оставлял двери открытыми, если куда-то уходил. И вот сейчас, заприметив знакомую сутану, Элиза кинулась вслед за отцом, который уходил прочь от храма.Цирюльник поравнялся с бывшей лавкой мясника, в которой теперь находился основной зал самой успешной в городе закусочной, поднялся по лестнице и скрылся за дверью своей квартиры. Ловетт, стоя за барной стойкой, увидела своего возлюбленного, но сейчас ей предстояло обслужить столько посетителей, что она не могла найти даже свободной минутки, чтобы поболтать, не говоря об объятиях и поцелуях. Девушка продолжила наполнять кружки пивом и принимать от помощниц заказы на горячее. И лишь когда минутой позже по металлической лестнице, ведущей в жилище Суини, стала подниматься дочь священника, Ловетт поспешила покинуть свое заведение.- Дьявольщина, этого только не хватало…- прошептала она и уже в голос добавила: – Хелен, присмотри тут, мне надо уйти…
***Тодд прикрыл дверь, прошел через комнату и опустился на колени. Сбросив на пол подушку, он открыл маленькую шкатулку, что таилась под ней, и достал оттуда помятую, но от этого не ставшей менее ценной, фотографию. На глазах цирюльника выступили слезы. Суини поцеловал снимок, прижал к груди и прошептал.- Все кончено, милые мои. Все кончено. Я отомстил за вас, теперь вы можете спать спокойно, - его тело содрогнулось, и рыдание вырвалось наружу. – Господи… Как же мне вас не хватает! А я ведь даже не знаю, где погребены ваши тела… Я не могу каждый день приходить к вам, ухаживать за цветами, петь нашей малютки колыбельные и читатькниги. Помнишь, солнце мое, как мы любили читать вслух? Бог мой, мы ведь так и не закончили ?Ярмарку тщеславия?! Ах, Элизабет… Я не могу больше жить без вас. Не хочу!Суини достал бритву и провел пальцами по лезвию. Одному Богу известно, какие мысли роились в данный момент в голове несчастного цирюльника, и что он собирался сделать, и именно в это мгновение дверь его крохотной квартиры распахнулась и внутрь вошла девушка, лет двадцати, с вьющимися белокурыми волосами.- Папа… - промолвила она, обращаясь к человеку в сутане, стоящему на коленях возле кровати, но когда тот повернул голову, поняла, что обозналась. – Простите, я, кажется, ошиблась. Приняла вас за другого…Суини не поверил своим глазам: на пороге стояла та, кого он считал потерянной навсегда, которая сгинула в темных водах Темзы. На мгновение серые лондонские тучи расступились, и сквозь них ударило солнце, в чьих лучах нежданная гостья преобразилась в ангела. Утирая с лица рукавом сутаны слезы, цирюльник поднялся и шагнул навстречу той, которая когда-то была его женой.- Бетти?! Это ты? – дрожащим голосом спросил Суини. – Я… Я не верю своим глазам. Прошло двадцать лет…Тоддпротянул руку и дотронулся до вьющихся локонов девушки. Та от испуга вжалась в стену и боялась пошевелиться, что-то пугающее было во взгляде того, кого она приняла за своего отца.
- Кто вы? – спросила Элиза, но незнакомец де дал ей договорить, приложив свой палец к ее губам, и, тем самым, заставив девушку задрожать всем телом от страха.- Ты дрожишь? Разве призраки давно умерших могут бояться живых? Зачем ты пришла, хочешь забрать меня с собой? Нет? – цирюльник стал озираться по сторонам. – А… я знаю! Ты хочешь, чтобы я подумал, будто спятил, чтобы меня упекли в клинику для душевно больных. Нет… Я не сумасшедший, - Он покачал головой. - Тебя не может быть, ты умерла! Тебя больше нет. Бетти мертва. Мертва!Суини взмахнул бритвой, глядя, как тело девушки медленно сползает на пол. Он попятился назад, не в силах сдержать смех, который рвался наружу, пока на его пути не встала кровать. Тодд сел и до крови прикусил кулак. Он не мог понять, что такое происходит, почему призрак Бетти пришел к нему, и почему не исчез, а до сих пор находится там, возле двери.
Тяжело дыша, цирюльник оттянул ворот сутаны и попытался отдышаться, но грудь словно сдавливало невидимыми тисками. Что-то в глубине души не давало ему покоя и грызло изнутри, но что, Суини не мог понять. Его размышления прервало неожиданное появление Ловетт.- Ах! – вырвалось из груди девушки, и она в ужасе прикрыла рот ладонью.- Я только что видел привидение, - спокойно сказал Тодд, – но не бойся, я убил его.Возможно, если бы обстоятельства сложились по-другому, Ловетт нашла бы нужные слова или промолчала вовсе, но, видимо, кто-то на небесах решил иначе.- Бедный Суини, ты убил свою дочь!- Что?Одному Богу известно, что в этот момент творилось в душе цирюльника. Хотя, вряд ли он существует, раз смог допустить все, что произошло. Тодд сжал губы, и по его щекам вновь потекли слезы. Тем временем Ловетт подошла к окну и, глядя в никуда, поведала своему возлюбленному тайну, которую хранила долгих двадцать лет.
- Помнишь историю, что я рассказала тебе при нашей первой встрече? – Еще бы! Как мог Суини забыть такое? Ведь в тот день он узнал, что его жена покончила собой, бросившись с моста в темные воды Темзы, после того, как судья насильно овладел ею. – Так вот. Я видела, как миссис Бетти в слезах, одетая в одну рваную сорочку, выбежала из дома. Не спрашивай, почему я сама не спала в столь поздний час, мне тяжело вспоминать об этом.Так или иначе, но я на цыпочках, чтобы не разбудить дядю и его пьяных друзей, выбралась на улицу и поспешила за рыдающей соседкой. Я видела, что она сделала, и еще долго стояла на мосту, глядя, как расходятся круги на воде. Что могла сделать маленькая девочка? Стоять и надеяться, что миссис Бетти выплывет, но… Занимался рассвет, и я поспешила домой. И вот когда я взялась за ручку двери, то услышала плач. Это плакала твоя дочь, Суини. Малышка Ловетт поднялась по холодным ступеням лестницы, зашла в квартиру и обнаружила в детской кроватке крохотную девочку. Кто теперь будет о ней заботиться? И тогда мне пришла в голову только одна идея, я такое в кино видела: подбросить дитя в какой-нибудь дом. Но, как ты сам знаешь, наш райончик то еще место, поэтому лучше церкви места не нашлось, да и священник человек хороший. Я схватила корзину для белья, что стояла в углу, положила в нее ребенка и кое-как дотащила до храма. После чего постучала в двери и убежала. Это воспоминание тяжелым камнем лежало на моей душе все эти годы. Я хотела рассказать тебе, но… Боялась, что не буду больше нужна тебе, боялась тебя потерять. А теперь мы остались только вдвоём, и больше нас ничего не держит в этом городе. Давай, уедем?Девушка не слышала, как Тодд подкрался к ней. Она вздохнула и отвернулась от окна. Последнее, что увидела Ловетт перед смертью, было перекошенное безумством лицо не человека, но зверя, что вновь пробудился от дрёмы. Острое лезвие со свистом разрезало нежную кожу, разбрызгивая в стороны кровь и выпуская на свободу грешную девичью душу.За окном прозвучал оглушающий громовой раскат, и с небес полило, как из ведра. Разразилась необычайная по своей силе гроза. Суини выронил бритву и беззвучно зарыдал. Вот она, божья кара! За месть, за смерть, что он нес. За все грехи. Он, сам того не зная, забрал жизнь своей дочери, в порыве гнева убил ту, что любила его таким, какой он есть. Человек не только кузнец своего счастья,но он же может его разрушить, как карточный домик.
В глазах Тодда потемнело. Не осознавая, что делает, он вышел из комнаты и спустился по лестнице на улицу. Дождь хлестал его по лицу, тек по волосам, пропитывая собой сутану. Суини, словно под гипнозом, зашел в здание закусочной, тут же приковав к себе взгляды посетителей. Их удивил внешний вид цирюльника, примерившего на себя сутану священника. Официантки кидались к нему с вопросами, но Тодд их не слышал.- Где Ловетт? Мы тут зашиваемся…- У нас заканчивается фарш…- В главном зале пьяный коммивояжер разбил гору посуды и отказывается платить…Но Суини пробубнил что-то невнятное, покинул зал и скрылся в помещении, куда остальным работникам вход был запрещен. Заперев дверь на большую задвижку, он оказался один на один с железным монстром, который освещался только миганием десятка маленьких красных лампочек электрического щитка, висевшего на стене. Привычным движением Тодд поднял рубильник, запустив механизм гигантской мясорубки. Подвинув к себе стоявший тут же табурет, обезумевший от горя цирюльник, забрался на него и заглянул в жерло дьявольской машины, которая сотрясала своей вибрацией воздух. Суини посмотрел на вращающийся шнек и заговорил с только одному ему видимым собеседником, маленькой девочкой, с мертвенно бледным лицом, что держала вруке белого плюшевого медведя. Того самого, что молодой отец когда-то купил для своей маленькой дочки.- Вот и все, Суини, - девочка обреченно вздохнула. – Твоя свеча догорает, а вместе с ней угасает и твоя жизнь. Время истекло. Не бойся, там, куда я тебя заберу, не будет страха, боли и страданий, только вечный покой. Они уже ждут тебя. Я провожу, возьми меня за руку…С потолка ударил поток яркого света, заставивший Тодда зажмуриться. По его телу стало растекаться тепло, а память стирала все воспоминания, что тяготили душу цирюльника: так опустошается опрокинутый бокал вина, так кровь вытекает из раны ягненка, принесенного в жертву, так земля подает сквозь пальцы на могилу погребенного.- Я иду, - прошептал Суини и сделал последний шаг.