Эпизод второй: "Праздник казни". (2/2)
Судья поднял руки, призывая собравшихся на площади к тишине, и толпа стала затихать.- Жители Лондона! Вина мистера Бейли полностью доказана, и сегодня справедливость восторжествует, в прочем, как и всегда. Кто-то скажет, что приговор слишком жесток. Да, но он справедлив. Кесарю кесарево, как говорится, - толпа одобрительно засвистела, и раздались крики в поддержку принятого решения, хотя сам приговор еще не огласили. Но на площади все априори были на стороне судьи. Тот послал в толпу воздушные поцелуи и продолжил. – Зуб за зуб, око за око! Украл у народа – получи по заслугам. За мошенничество этот джентльмен приговаривается к отсечению руки, которой он подписывал фальшивые бумаги. Естественно, ни о каком обжаловании речи быть не может. Ликуйте, жители Лондона, пришла очередь лотереи!Судья вновь попросил тишины у сошедшей с ума толпы, а когда над площадью повисла тишина, он достал из кармана золотой соверен и подбросил на пару ярдов. Народ замер в ожидании. Монета опустилась на ладонь судьи, сопровождаемая всеобщим вздохом, и Сэр Уикид объявил.- Палач снова может отдохнуть! – толпа взорвалась свистом и улюлюканьем. – Что ж, теперь осталось выбрать того, кто приведет приговор в исполнение. Ведь этот негодяй обокрал каждого из вас, а значит и должен пострадать от руки одного из вас. Кто же это будет, а?!Раздались крики:- Меня, меня выбери, Джонни!
- Я хочу!Судья театрально рассмеялся и стал вглядываться в толпу.- Вот ты, в красной футболке с надписью ?Да пошли вы все?, - Он указал пальцем на мужчину средних лет. Тот открыл от неожиданности рот и стал озираться. Те, кто стоял рядом с ним, стали похлопывать везунчика, как они его называли, по плечам, проталкивая к входу в Здание Суда.Новоиспеченный палач поднялся по ступеням, пожал руку судье и помахал собравшимся.- Представьтесь, - попросил Уикид.Мужчина потер взмокшие от волнения ладони и крикнул:- Френсис Адамс, менеджер по продажам.Судья усмехнулся и щелкнул пальцами. Тут же один из судебных приставов протянул ему топор, который перекочевал в ладонь Френсиса.- Что ж, мистер Адамс. Послужите закону Британии. Колоду…Тут же появился большой деревянный чурбак с наручником, которым сковали запястье приговоренного. Но перед тем, как менеджер по продажам нанес удар, судья склонился над осужденным и прошептал ему на ухо:- В следующий раз, если откажешься делиться, это будет твоя голова, - и уже в голос добавил. – За все нужно платить и лучшая плата – кровь! Пусть это послужит уроком всем, кто решит преступить закон. Помните заповедь Господа нашего – ?Не укради?! Не укради…
Судья махнул рукой, и Френсис отсек несчастному кисть. Последний от боли потерял сознание и рухнул на холодный гранит. Толпа одобрительно зашумела. Сэр Уикид тут же потерял к произошедшему всякий интерес и стал вальяжно спускаться по ступеням навстречу вездесущим журналистам, которым он обещал эксклюзивное интервью. Девица с микрофоном поправила грудь, поманила оператора и набрала в легкие побольше воздуха, чтобы задать судье очередной глупый вопрос.
Суини не отставал от них ни на дюйм. Он осторожно вытащил из кармана плаща бритву и шагнул вперед. Тодда и его кровного врага разделял всего один ярд. Он уже видел, как кровь брызнет в стороны из вспоротого горла судьи, как зальет его белоснежную рубаху и серый костюм. Суини даже услышал безумный крик журналистки.
- Зло должно быть наказано! – прошипел он и, ведомый жаждой мести, уже собирался нанести хлесткий удар холодной сталью по горлу, но кто-то повис на его руке и потащил назад, подальше от судьи.
- Не надо, - прошептал ему на ухо женский голос. - Не сейчас.
На глазах Тодда выступили слезы обиды. Как же так?! Ведь оставалось всего мгновение… Почему? Кто посмел помешать ему?!
?Смерть Христова! Он уходит… Уходит!? - билось в голове Суини.А судья тем временем уже садился всвою машину, а через минуту автомобиль скрылся из вида. Момент был упущен.***
Суини брел по улице мрачнее тучи, что висела над Лондоном и с минуты на минуту грозила разразиться сильнейшим ливнем. Сполохи молний оплетали небосвод разноцветной паутиной, и гром хохотал, как умалишенный над невинной шуткой. Он шагал молча, нахмурившись и боясь дать волю скопившейся внутри него злобе. Рядом шла Ловетт. Ее нисколько не смущал ее внешний вид, ведь она выскочила из закусочной в тапках,в заляпанном жиром клетчатом халате и драной черной футболке, испачканном мукой. Оба путника походили на актеров фильмов ужаса про оживших мертвецов. Рыжеволосая девушка, в отличие от зомби, могла говорить и делала это очень громко, рявкая на тех, кто позволял над ними усмехаться. Ловетт грозила сломать пальцы тем, кто в них тыкал, и пересчитать зубы, кто осмеливался скалиться.
Наконец они свернули на улицу Свободы, как окрестили ее жители, а все потому, что недовольные властью судьи любили собираться в заведении Ловетт, и плести заговоры, которым никогда не суждено сбыться. Здесь мечтали о светлом мире, о таком, какой был прежде, лет двадцать назад.
Суини зашел внутрь закусочной, где шумная компания продолжала кутить под звуки ?Going Home? The Rolling Stones,естественно, налегая на пиво, ставшее в отсутствии хозяйки дармовым. Следом за ним переступила порог и сама владелица заведения.- Все выжрали, скоты?! – рявкнула Ловетт, выключая телевизор. – Пошли все вон, живо! И что бы до завтра духу вашего тут не было!Юноши и девушки не стали возмущаться и доказывать свое право сидеть здесь до тех пор, пока не придет время закрывать лавочку. Не требуют денег за выпивку, и то хорошо! Как только последний посетитель скрылся за дверью, Ловетт заперла замок, повесила табличку ?Закрыто? и опустила жалюзи, погружая зал во мрак. В ту же секунду она почувствовала, как на ее горле сомкнулись холодные пальцы. Ей стало трудно дышать, и она попыталась избавиться от стальной хватки, но ей это не удалось.- Зачем ты это сделала?! – прошипел Тодд.- Ничего бы не вышло, - прохрипела Ловетт. – Тебя бы снова посадили в тюрьму.- Тебе какая разница?! – крикнул Суини освобождая горло несчастной девушки.Та упала на колени и закашлялась, а ее обидчик сжал кулаки и опрокинул стол с посудой. Остатки пива и осколки стекла разлетелись по сторонам. Застонав, Тодд сполз вдоль стены и обхватил руками голову. Тем временем Ловетт немного пришла в себя и сквозь боль проговорила.- Маленькой девочкой я сидела у окна и смотрела… Смотрела на прекрасного мужчину, который смотрел на свою женщину. Я… я завидовала ей. Ее звали Бетти. Я была влюблена в того мужчину. Ты можешь смеяться, но это правда. Его звали Суини Тодд.- Вздор… - сказал в никуда Суини, потирая ладонями лицо.- Это не вздор, - Ловетт подползла к Тодду, не боясь порезаться об осколки, и села рядом, положив свою голову ему на плечо. – Спрячь бритву, и пусть никто, кроме меня, не знает, кто ты. Никто, кроме меня.- Смерть Христова...Девушка тяжело вздохнула, достала из кармана фартука связку ключей и, отстегнув один из них, вложила его в ладонь Суини.- Ты можешь снова жить в своей квартире. С дядей я договорюсь…