Gott schutze mich (1/1)
Перевернувшись на живот и подавив вскрик от режущей боли в плече, я поползла в сторону кустов. Там хоть спрячусь. Хоть перевяжу себе раны при помощи дорожной аптечки. По слухам фронтовых немцев, у русских, таких аптечек собой нету. Они всё водкой лечат: и переломы, и порезы, и пулевые раны — все! И откуда такая выносливость печени? И правда. Народ сильный. Сталинград тому доказательство. И жрать нечего, и никаких связей с внешним миром, а они всё держатся и держатся!
У меня кружится голова, мысли идут одна за другой, перемешиваются, исчезают, когда я задеваю больным плечом землю или камни. Хочется на всё плюнуть. Но нет, у меня долг. Надо доползти. Еще чуть-чуть.
Таки я смогла подползти с пролеску. Я улыбаюсь, но тут же напрягаюсь и замираю. Вдруг там кто-то притаился? Конечно, это глупо, но бережёного Бог бережёт. Достав из-за спины автомат, я кое-как встала на ноги и прицелилась прямо перед собой Прислушалась. Тихо.В кустах никого нет. Я имею в виду погибших. Чисто. Только кому-то оторвало руку. Она прилетела сюда, видимо, когда танк попал снарядом прямо в солдата. Наверно, это его ошмётки и валяются в радиусе десяти метров, слева от меня. Я слабо морщусь от странного ощущения пустоты внутри себя. Что-то есть захотелось. В оторванной руке я,вдруг,замечаю Вальтер. Значит, солдат был наш. У меня нет и капли отвращения — его мне ?удалили? ещё в Гитлерюнгенде,куда меня отправили,кстати,на?сильно.Затем так же насильно меня отправили на фронт партизанами, приговаривая ?Будущее принадлежит вам!?.Меня,Михаэля,?который сейчас лежит мёртвый на земле и Фауста, который подорвал себя самодельной гранатой в лагере у поляков, когда те нас схватили, дав нам возможность сбежать. Хотя через несколько дней их сопротивление и так сломили наши войска. Можно было и в плену подождать. Но бежать нас заставил "пустяк", в виде того, что Михаэля и Фауста собирались повесить, а меня использовать для ?разрядки?. Суровая правда.
Отбросив мысли в сторону, я разжала закаменелые пальцы и взяла Вальтер в руку. Черный, тяжёлый, совсем новенький, но уже слабо побитый Вальтер с мелкими вмятинами агрессивно поблёскивал в тусклом свете опускающегося солнца. Мой уже весь исцарапан, да и стреляет плохо после того, как я ?искупалась? с ним в болоте. Этот Вальтер я забрала себе. Не пропадать же добру. Думаю, этот солдат не обидится на мой поступок. Усмехнувшись этой сатирической мысли, я вдруг понимаю, что что-то я забыла…Аптечка!
Сняв со спины рюкзак,что,кстати,далось мне с трудом из-за ужасающей боли, от которой я вот-вот готова была рухнуть без сознания, я таки достала заветную коробочку и сняла болотный китель, мокрый от крови, местами порванный и запылённый.Чёрную майку, которая насквозь промокла. Плевать. Подсматривать за мной всё равно некому. Мертвецы уж точно не станут.
Я взяла окровавленные и грязные вещи и поморщилась от щиплющей…нет, даже обжигающей боли и, сжав зубы, Я смогла достать антисептик, белый порошок, похожий на тальк. Конечно, он немного щиплет, зато прочищает отменно. Обезболивающее. Тоже порошок, только серого цвета. Бинты, которые мне ох как пригодились.Когда солнце уже окончательно село, а на небе зажглись первые звезды, я наконец, закончила перевязывать своё плечо, которое уже и не болело. Ясное дело — обезболивающее сделано на совесть. Осталось решить одну проблему. А именно – найти себе хотя бы китель. На улице ноябрь, можно легко окоченеть. А мне всего 19,я ещё жить хочу.Удача сегодня определённо на моей стороне, потому что,прищурившись,я увидела в десяти метрах от себя чьи-то ноги в чёрных солдатских сапогах. Встав в полный рост, держась здоровой рукой за деревья, я подошла к телу солдата. В темноте не смогла нормально разглядеть его форму, чтобы понять кто это. Да и всё равно. Я сняла с трупа китель и майку и оделась, совсем не чувствуя отвращения. Мне не до этого.
Странный китель. Теплее чем мой. Может это был офицер? Командир? Ефрейтор? Плевать. Он теплый. Я отошла к дереву и, прислонившись к нему спиной,сползла,тут же провалившись в глубокий беспробудный сон.