Глава пятая (1/1)

Всё перед взором взрослой девушки поплыло: сон меняется. Теперь она была в комнате, которая выглядела как и сейчас: с двумя кроватями, одним туалетным столиком и длинной книжной полкой, висящей на стене. У окна стоял письменный стол, который обычно занимала...– Дебора... – пробормотала девушка, смотря как её девятилетняя версия забирается на свою постель, чтобы записать что-то в блокнот. Лили начала припоминать этот день. За окном уже час бродили серые облака, сбиваясь в группы, сливаясь между собой и образуя рваные, громадные тучи. На душе стало неспокойно от вида этого неба. И хоть непогода в Дерри не была чем-то необычным, это наливающееся фиолетовым свинцом небо не предвещало ничего хорошего.Надвигалась буря...Старшая сестра носилась по дому, собирая вещи и складывая их в компактный по виду кожаный чемодан. Она забежала в их общую комнату лишь на минуту, но видит Бог, этого было достаточно. Дебби шлёпнула младшую журналом по макушке, рыкнув. Лили сжалась, и шикнула, чувствуя, как брекеты неудобно начали натирать дёсны.– Эй!– Дурында, не разбудила меня! Теперь мне нестись придётся под 70 миль в час, чтобы успеть подать документы!– Я шоже шпала! И шоп шы жнала, жля фвоих фелей люви ивобвели бувивьники!– А я попросила тебя, бестолочь, и ждала хоть какой-то помощи! Что толку от твоих научных выставок, если они тебя никак не научат элементарно заботиться об окружающих!?Девочка фыркнула и уткнулась в блокнот, пытаясь игнорировать родственницу. Старшая Кёрлин раздражённо махнула длинными локонами, цокая языком.– Да, давай, притворись, что меня нет. Или книжки свои про космос почитай, неземная ты наша. Провожать меня пойдёшь через полчаса?Младшая отрицательно мотнула головой и проглотила накативший ком в горле. Сгорбившись, чтобы волосы закрыли лицо, она сдержала слёзы. Старшая не упустила возможности подразнить, прежде чем убежать в ванную.– У-у-у, плакса, опять неженку задели! Иди пожалуйся своим призракам в голове, может они на меня наковальню свалят! Ха-ха!Маленькая Лили смотрела сквозь сальную чёлку вслед уходящей идеальной по параметрам фигуре.Она вечно чем-то недовольна, хоть у неё есть всё. Она в семье и умница, и красавица, и мама ей всегда оставляет больше карманных. Ей всё сходило с рук! Вечеринки с большим количеством алкоголя, потасовки в школе и задирание младшей сестры. А всё почему, потому что она умела строить глазки? Или потому что она пошла по стопам мамы, любила литературу, и писала красивые стихи? Был ли хоть один день без скандала, в результате которого младшей приходилось запираться в ванной? Лили и не помнила. А ещё не было видно, чтобы Дебора радовалась чему-либо в своей жизни. Она слишком много "косит" под своего любимого Эдгара По. Да и сестра, казалось, её раздражала своим присутствием, что бы она ни делала. Дебби всегда указывала ей что делать, но при этом, когда Лили бралась за это, выяснялось, что она делает всё не так. Смысл тогда просить, если всё равно не объясняешь, как делать правильно? Ей бы не мешало преподать урок вежливости."Замолчи, не хочу с тобой разговаривать! Ты всё портишь! Это ты сказал выключить её будильник, и посмотри, что вышло!"Ты должна радоваться, в самом деле. Ведь ты больше её не увидишь."Что? Что ты такое говоришь?"Шторм.Он начался так внезапно, что от раската грома у Лили прямо в руке сломался карандаш. Она оглянулась: ливень хлынул так, словно где-то наверху прорвало трубу. Дождь непроглядной стеной лился, образовывая на асфальте крупные пузыри, а затем, скапливаясь в лужах, устремлялся вниз по улице. Лили, вытерев лицо рукавом свитера, смотрела, как с верхних районов словно рекой полилось ещё больше воды, полностью затапливая дорогу. Сердце охватил ужас. Что-то скреблось в голове, словно хотело сказать: это только начало. Дебора вышла из душа, уже одетая в черную облегающую блузу и джинсы, и принялась искать фен в тумбочке у туалетного столика. Заметив замеревшую сестру, она бросила короткий взгляд в окно.– Мда, погодка разбушевалась. Ты наколдовала, коровка?– Не навывай меня фак. Вевви, пофлуфай, фебе не наво ехафь!– Это тебе твой воображаемый друг сказал? Не глупи, а! Сегодня самый важный день в моей жизни, я наконец выберусь из этой дыры! И ничто у меня не встанет на пути. Ни-что.– Я февьёвно! Как фы воопфе фобиваешься ехафь на мафине, когда довога фтала таким мефивом?!– Через дерьмо к звёздам, бля. Ладно, бывай, малая. Я за зонтом и уезжаю.Лили бросилась вслед, сбегая по лестнице за сестрой. На её голос из кухни вышла мать. Дебора надела непромокаемый плащ баклажанового цвета, игнорируя слова младшей.– Вевви, не уфоди! Фам опафно!– Я тебя не слы-ы-ышу!– На улице такой ураган! Дебби, будь осторожнее на дороге. Уверена, что это не подождёт до завтра? У них же два дня приёма.– Чем раньше, тем лучше шансы, мам. Всё, документы взяла, вещи сложила. Доберусь – звякну.Старшая дочь чмокнула мать в щёку, бросила осуждающий взгляд на насупившуюся сестру, и раскрыв зонт, вышла к машине. Младшая вцепилась в локоть миссис Кёрлин, заставив её сдвинуть брови.– Маам, скави ей офтатьфя!– Лили, перестань трястись с каждой мелочи. Это просто гроза, пусть и сильная. Дебби справится, вот увидишь.Лили проскулила, притоптывая босыми ногами по полу, оторвалась от матери и открыла дверь, смотря за уезжающей по дороге в горку, рассекая колесами крупные серые волны, машиной сестры. Страх рос, и крепчал с каждой секундой. Что-то случится, что-то очень плохое!СКР-И-И-П.... БУМ! Грохот пронёсся по всему Дерри. Лили пискнула, зажимая рот ладонями. Издалека уже можно было слышать крики людей, вопли отчаяния и скрежет тормозов автомобилей. Шум доносился одновременно из центра и северной части города. Теперь забеспокоилась и мать. Сквозь скрипы и вой сирен, Лили расслышала полный ужаса шёпот мамы: водонапорная башня...Спина девочки похолодела. – Там ве Дебби!Джилл Кёрлин остановила рванувшую с места дочь.– Она успеет припарковаться, успеет свернуть! А вот нас сейчас снесёт волной! На крышу, живо!Уже поднимаясь по лестнице на чердак, Лили показалось, что из-за спины она слышала звук... Он был очень похож на полное боли мяуканье и стрекотание. На такое, будто кошке сжали рёбра, а внутри у неё оказался скорпион. Но была в этом звуке осмысленность. Не просто животному больно. Кому-то очень...– Залезай, кому говорят!Мать, ухватив почти ногтями за плечо, утянула застывшую на ступеньке Лили наверх и захлопнула чердачный люк. Девочка поджала колени к груди, игнорируя ноющее плечо. Опустошённо глядя перед собой в крохотное окошко, она слышала как тот звук сменило злорадное, жуткое хихиканье в её голове, посылающее по рукам холодные мурашки...Девушка с криком подскочила на кровати, жадно втягивая воздух, словно она вынырнула из-под толщи ледяной воды. Лицо было красным и влажным от пота, а футболка на спине была сырая насквозь. Лили оттянула воротник, обмахиваясь им, и поднялась с постели, чтобы открыть окно. Тихая, спокойная ночь. Безоблачная. Совсем не такая, как погода в тот день...Дебби!О, Господи, как она могла забыть? Как могла верить уловкам своего сознания, после того как забыла, как могла думать, что сестра давно закончила учиться и вышла замуж? Теперь ясно, почему мама избегала разговоров о ней: она боялась, что от такого потрясения и без того ранимая младшая дочь окончательно потеряет рассудок.Лилит зажала рот ладонью, сдерживая всхлип. Едва видящие глаза щипало, жгло от слёз. Девушка нагнулась над подоконником, содрогаясь от беззвучных рыданий. Она потеряла сестру. Да, пусть не слишком заботливую, но сестру. Да и не такой уж она была и плохой. Просто в силу возраста Лили не могла понять, что такое – ревность первенца ко второму ребёнку. Дебби погибла по её вине. По вине её, и того, кто предложил ту глупую затею, отомстить сестре за в шутку отобранный экземпляр перевода книги Айзека Азимова. А теперь её не вернуть. Она не смогла её удержать, и не смогла предотвратить эту трагедию. Девушка упала на колени, задыхаясь от приглушённого плача. Голова разрывалась от давления, глаза пульсировали между век. Хотелось выть. Хотелось бить тарелки. А ещё лучше – себя. Колотить до крови, царапать лицо, рвать волосы...А что, собственно, ей мешает?Мелко дрожа, Лили приоткрыла заплывшие от слёз глаза и впилась ногтями в предплечье. Боль в душе, кажется, стала немного меньше?Ещё раз. Сильнее сжать кожу.Провести острыми концами, оставляя полосы. Раненную руку обожгло, а вторая ладонь затряслась от мышечного напряжения.Ну и пусть.Так будет лучше. Даже дышать легче стало.Она провела ногтями ещё раз, и ещё, медленно расчёсывая кожу до выступивших капелек крови, и судорожно выдохнула. В горле уже давно пересохло от плача, по верхней губе щекотно стекали сопли, но девушке уже было всё равно. Она замерла, глядя одновременно и в окно, и в никуда, а затем почувствовала лёгкую прохладу на коже лба. Тут к телу подкатила ощутимая слабость, отчего собственная голова показалась тяжелее шара для боулинга. Утомленная, опустошённая, она свалилась на пол, проваливаясь в глубокий сон.Пеннивайз, невидимый для человека, наблюдал за тем, как побледневшая подопечная пробуждается от ночного ужаса. Он прикусил губу, втягивая носом дымку, исходящую из ее груди. Она так восхитительно боится, что ему едва хватало силы воли не сорваться.Она успокоилась. Достаточно быстро, надо признать. Прекрасно. Теперь она помнит. Осознание пронзило её яркой вспышкой, заставив отреагировать мгновенно, и наконец-то – соответствующе. Оно скользнуло к окну, заглядывая в лицо Лилит с безопасного расстояния: нельзя приближаться слишком сильно, иначе она почувствует. Девчонка разревелась, искренне, и вполне по-человечески. Клоун сморщил нос. Скорбь – это не вкусно. Отчаяние и подавно. Но что-то было в этом её жесте необъяснимо привлекательное. Нет, не красивое, но определенно желанное. В понимании, что это проявление, уже знакомой эмоции, Оно всё ещё считало слабостью, но теперь осознало, что она была в некотором роде необходимой. Девочка чувствует себя безопасно в своём доме, вокруг, как она думает – ни души, а потому она может позволить себе выразить свою боль. У Оно дом – весь город. Окружают его – лишь годные для пищи краткосрочные и несколько долгосрочников. Но чувствует ли теперь Оно себя безопасно? После всего, что случилось, родное логово казалось чужим. Осквернённым. Отобранным. Пеннивайз проморгался, почувствовав медно-ванильный аромат крови, и возвращая настороженный взор к девушке.Что она делает?Ах, вот что. Физическая боль... Заглушает душевную? Способна ли она нанести себе серьезные увечья? Дойти до конца? Судя по беспристрастному выражению лица Лили, Пеннивайз понял, почему Матурин говорил, что с ней будет трудно.В ней хватит решимости.–Да что ты будешь делать!Закатив глаза, он коснулся пальцем лба девушки и заставил её уснуть.– Хватит с тебя на сегодня, малышка.С тяжёлым, усталым вздохом он перетащил её на кровать, думая отправиться на ещё одну охоту. Как бы ему хватило самоконтроля, чтобы её не сожрать. Надо наведаться и днём. Теперь глаз с неё спускать было нельзя: процесс был запущен.По утру разлепить опухшие и склеившиеся от соли веки для девушки представлялось не самым трудным. Самым трудным было моментально пришедшее воспоминание о всего несколько часов как закончившейся ночи. Воспоминание о сне, о том, что было сокрыто от неё. Такая маленькая, но такая важная тайна, с раскрытием которой Лили захотелось вновь оказаться в объятиях Морфея. Не хотелось видеть эту реальность. Ту, в которой сестры нет. Ту, в которой её смерть лежит на плечах Лили. Она перевернулась на бок, по привычке взяла очки с тумбочки и легла снова на спину. Чистый потолок с несколькими дырками в местах, где отошла побелка. Противный, белый потолок. Как в больнице. Как на работе. Как и везде.И лишь сквозь эти дырки виднелась эта истинная серость, эти изъяны, которые тщательно скрыты от глаз посторонних щедрым слоем краски. Девушка фыркнула, чувствуя вязкую тошноту, подступающую к горлу. Таков уж Дерри. Здесь всегда так. Красивый фасад, и чёртов склеп за ним. Стоит отворить дверь, и свежие трупы того и гляди повалятся к твоим ногам. И хуже были не столько дома, сколько люди, в них живущие. В голове вдруг стало так пусто и тихо. Как будто стоишь среди бушующей толпы, и шум голосов заглушается, если не пропадает полностью, когда ты замечаешь среди всех этих незнакомых лиц одного, очень важного человека. И ничего больше не имеет значения, кроме взгляда, с которым ты столкнулся. И взгляд этот был совсем не радостным. А затем это лицо растворяется, мгновенно исчезает среди других, и ты спрашиваешь себя: не показалось ли тебе всё это?"К слову, не показалась ли мне вчера та встреча? Тот клоун, он тоже был плодом моего воображения? Как и заколоченный вход в Аладдин... Мне никогда раньше не чудились люди. Я видела вещи, я слышала голоса, но я никогда не разговаривала с кем-то, кто оказывался частью другого, несуществующего мира. И то кино.. Смотрела ли я его на самом деле? Думай, Лилит. Фильмы обычно снимают на литературной основе. Если я найду книгу с похожим содержанием, значит, как минимум кино – не привидилось."Тело было слабым после ночного инцидента. Почти ватным. Но при этом поднять даже руку было тяжелее, чем гирю. Девушка сердито рыкнула, сквозь стон поднимаясь с постели. Тщательно умыв лицо она запудрила щеки и кожу вокруг глаз, чтобы скрыть покраснения. Нанесла немного чёрных теней на веки, тушь, и осмотрела себя. Губы сами собой искривились, образуя пару морщинок возле носа. Лили с досадой отложила косметику, взяла гребень и причесала непослушные рыжие волосы. Как будто это всё имеет смысл... Ну, как же, имеет."Чтобы мама не заметила, чтобы я плакала."Девушка переоделась в джинсы и мешковатую серую футболку с логотипом группы "Кисс". Пожалуй, только музыка и помогает ей окончательно не свихнуться. Лили спустилась на кухню, прихватив со стола кассетный плеер и нацепив наушники на шею. Мама что-то смотрела по телевизору в гостиной. Услышав шаги, она повернула голову в сторону обеденного стола.– Доброе утро, соня! Уже почти обед, а ты всё дрыхнешь!– Угу. Мне просто не спалось.– Завтрак сама сделаешь?– Да.– Что-то ты сегодня не шибко болтливая. Всё хорошо?– Да, мам. Просто не выспалась.– Ну ладно.Лили залила кипятком растворимый кофе в любимой белой кружке и поставила на стол. Заглянув в холодильник, почти не глядя вынула пару купленных вчера йогуртов и села за стол, помешивая ложкой напиток. Аппетита не было. Горький кофе немного прочистил мозги, но от ощущения подавленности и тошноты не избавил. Лили посмотрела в окно над кухонной раковиной: абсолютно ясная осенняя погода. Солнце то скрывалось, то вновь выглядывало из-за пушистых, похожих на молочную пенку, облаков, и разливалось своим светом по алым кленовым листам дерева, что росло перед их домом. Желтеющая лужайка уже была укутана этим пёстрым ковром. И ни капельки этого великолепия теперь не трогало любящее природу сердце девушки. Жизнь идёт вперёд, она продолжается. Живёт и мама, и она. И люди вокруг. Но не сестра. Она ведь была почти её возраста...Брови девушки сжались домиком на переносице. Она сделала ещё несколько глотков из кружки, больно зажимая керамический край зубами. Стало только ещё более тошно. Ополоснув кружку под краном, Лили закинула йогурты обратно в холодильник. Еда сделает только хуже. Всё своё детство она утешалась сладостями, солёностями... Всем, что могло набить желудок до состояния, когда тебе плохо от еды, но не от тех чувств, которые разрывают тебя на части.Но сейчас всё совсем наоборот. Нет эмоций, которые нужно заедать. Нет и желания есть вовсе. Но есть слабое желание подтвердить свои догадки. Убедиться, что тот диалог не был иллюзией.Она накинула джинсовку, и уже завязывала кеды, как из гостиной опять послышался голос матери.– Ты куда собралась? Выходной же!– Я в библиотеку, мам!– А, хорошо! Сдай мою книгу, пожалуйста! Она на тумбочке, в прихожей. – Рядом с телефоном?– Да!– Ладно.Взяв потрёпанный экземпляр "Поющих в терновнике", девушка сунула его подмышку и вышла из дома. Путь её прошёл без сюрпризов. День был спокойный, даже в некотором роде слишком хорошим, для того, чтобы чувствовать себя так подавленно. Лили поздоровалась со знакомой мамы, Эллен, которая шла с продуктами домой, а затем свернула на Канал-стрит и поднялась по ступеням ко входу библиотеки. Внутри было даже прохладнее, чем на улице. Несколько человек сидели в читальном зале, а за стойкой стоял мистер Хэнлон и что-то увлечённо писал.– Добрый день.– О, привет, Лили. Давно ты не заходила, всё работаешь?– Да, вот, выбралась на выходные. Возьмите, это мама брала.– А, слышал про эту. Хороший роман, ну, для женщин.– Она всё чаще берёт любовные истории. Не знаю, что ей в голову пришло.– Да ладно, от книг ещё вреда никому не было. Так а что ты? Ищешь что-то конкретное?– Мм.. Не могу сказать, как называется, но мне показалось, по этой книге сняли кино. Там было про наш город. Про клоуна, и про ещё что-то... Жанр точно ужасы.– Ужасы, значит...Лицо библиотекаря выражало не то сомнения, не то опасения. Лили нахмурилась на мгновение, и тут же натянула лёгкую улыбку, чтобы не показать ему своё беспокойство. Майкл был хорошим человеком, и умным, ответственным библиотекарем, который был рад помочь девушке с поиском книги на любую тему. Но эта его будто бы задела. Погодите-ка. Не он ли был частью той истории?Он почесал затылок, делая вид, что думает, поднял взгляд на девушку, а затем снова вниз, на вынутый из ящика формуляр с её именем. Он не помнил, и не мог понять, почему, но ему совершенно не хотелось выдавать ей книгу, которая бы идеально подошла под её описание. Что-то скреблось в его голове, и заставляло трепетать в ужасе, когда он думал об этом словосочетании: "клоун...из Дерри". Скрепя сердце, он наконец кивнул.– Да, есть, кажется, что-то такое. Я пойду гляну в архиве, чтоб наверняка, а ты посмотри пока в разделе ужастиков.Лили оживлённо кивнула.– Хорошо. Спасибо! О, и мне нужна книжка с историей города. Просто.. Для общего развития.– Про историю тоже в кино было?– Нет, это уже мне надо. Интересно стало, вот и всё.