2 (1/1)

Полдень Вода заливала уши и нос. Когда в голове зашумело, женщина вынырнула. Неримка расплескала воду по полу, убрала со лба тяжёлые мокрые волосы и откинулась на бадью. Не ошиблась. Она жива. Мёртвые не паникуют. Мёртвые не осязают. Маги, по слухам, не тонут: превращают хилые лёгкие в рыбьи. По правде?— вполне. Вероятно, Шаннон попадались неправильные маги. Женщина опёрлась локтями о колени, спрятала лицо в ладонях. Застыла. Тихое пение за стенкой вернуло неримку в реальность. С досады Шана стукнула ладонью по воде. Брызги попали в глаза. Она желала спокойного отдыха, но пережитые ужасы не отступили даже перед лицом тёплой ванны с маслами. Женщина потянулась, смахнула с щёк солёные капли. Который раз изумилась, насколько бодро решались проблемы в сём блаженном захолустье. Священник не стребовал платы, не спросил у покалеченной чужестранки имени или причин. Одно заклинание, лёгкое онемение?— и Шана вновь ощущала отнявшуюся руку. Василёк пояснял, что таков долг духовенства. Действительно, в деревне неримка не подметила битых губ, изуродованных конечностей, оспин или гангрен. Неужели Хорёк не ошибался, и с Остианом что-то не так? Шана списывала радужный приём деревенских на проводника. Загадочный мужчина казался смутно знакомым, но копаться в воспоминаниях Шаннон не решалась. Милосердное время стирало лица клиентов в безликую массу. Это спасало. Позволяло служить дальше и верить безжалостному сейчас. Как следствие, Шана оценивала нового знакомого по поступкам. Седина мешала установить возраст, а начитанность поражала. Он сорил деньгами, обладал безупречными манерами и именем… Хлопнув себя по щекам, неримка ругнулась и погрузилась обратно в воду. Она забыла. Ошибка вторая: дорога в Речное оказалась им не по зубам. Наёмник предложил сократить путь. Путников застиг проливной дождь, скальные пауки и обвал посреди тропы. Местный держался молодцом. Шана шлёпала из последних сил. Она боялась застрять одна в горном лесу и не подавала виду, что вырубалась ещё у дамбы. Пульсирующий гул в ушах всё нарастал. А когда ногу, гнусно тяпнутую пауком, свело судорогой, женщина приняла, что погибает. Дождь не смолкал, и путники устроили привал под сенью раскидистой ели. Тогда Шана поведала незнакомцу о наваждении, навеянном чарами женщины с корабля. О горящих телах, о слепящем свете и предвидении гибели зельеварцев. Наёмник помрачнел и сообщил, что Эндерал поразила вспышка красного безумия. Ох, как он любил чесать языком! Про знамения, недавние случаи, магистра какого-то Ордена… Неримка не слушала. Промокшая до нитки женщина сложила руки и беззвучно молилась. Слова наёмника и дробь капель затихали, оглушённые стуком сердца. Паучий яд мурашками бегал под кожей, и женщина могла лишь просить, чтобы в мире ином Создатель вернул ей отнятых преждевременно. Сквозь апатию неримка осознала, что расплывчатое пятно над головой блондина ей не мерещится. По тоненькой ниточке к мужчине спускался недобитый паук. Мстительная тварь преследовала путников. Тонкие лапки сжались, изготовясь к броску, наёмник увлёкся рассказом, а парализованная женщина оказалась бессильна. Снова. Паучий яд капнул на голубую броню, местный смахнул его, спутав с каплей дождя. Челюсть свело. Шану парализовало. Она не придумала ничего лучше, чем сменить мольбу. Какое дело до загробного царства, если жизнь можно спасти здесь и сейчас? Всполох белого света, паучьи внутренности на чужой коже, крен дерева?— последнее, что мелькнуло перед глазами перед падением в небытие. На закате оба очнулись на пепелище. Огонь не тронул людей, но оплавил скалы и оставил от векового дуба облепленный горелыми пауками остов. Наёмник смотрел на Шану оторопело. Не атаковал. Напротив, поблагодарил за спасение. Мужчина пояснил: такова бесконтрольная магия. Женщина уверовала в священную кару. Противоречия и убаюкивающие пары паучьего яда тормозили странников. Лишь в сумерках добрались до деревни. Пастырь излечил обоих, и празднование поставки эля в таверну окончательно развеяло дрянное настроение. Ошибка четвёртая, заключительная: Шана не помнила имени. Мужчина повторялся, но запомнилась неримке лишь загадочная ?Даль?. Женщина отказалась от брони, стащенной с дохляка в храме, и замоталась в покрывало. Ханжи возмутятся! Пусть они же и жертвуют Шане снаряжение. Пока что придётся походить так, а при случае сбыть смердящие доспехи и раздобыть оружие. Неримка села на край бадьи, устало вздохнула. Сбережения Сириуса пропали на Утренней Росе. Глупо лелеять надежду отомстить капитанше, забрать нелегальный товар с трюма и зажить счастливо. Шаннон предстоит начинать с нуля...

Неримка взвыла с досады и опрокинула бадью. Мыльная вода расплескалась по полу. За стенкой притихли. Прибираясь, Шана столкнулась с владелицей таверны. Богато одетая вдова застыла, смерила чужестранку взглядом и шагнула внутрь комнатушки. Ноги полноватой женщины заскользили по мокрому полу, и неримке пришлось ловить её. Шана аккуратно поставила женщину на сухой пол, указала на лужу и улыбнулась виновато: —?Случайно вышло. —?И недельный запас алкоголя вы с дружком также прикончили невзначай? —?трактирщица, Кора, упёрла руки в боки, но убираться не мешала. Оливковые щёки слегка покраснели: —?Он… —?Шана тщетно силилась вспомнить имя. —?Даль не заплатил? —?Что?.. Нет,?— хозяйка посмотрела на чужестранку так, словно та сморозила несусветную чушь. —?Не в деньгах дело. —?Деньги?— самая важная штука,?— Шана сердито сощурилась. —?Особенно когда их нет. —?О, да ты не прикидываешься?.. Лилит не промахнулась. —?Барышня, что обслуживала ночью? Хозяйка кивнула, опёрлась о стену и ответила: —?Как видишь, годы мои не те, чтобы до зари приглядывать за порядком. Закрываться засветло?— не выход. Вот и прошу соседей подменить за символическую плату. Да довериться некому. —?Не… —?Шана не понимала, к чему клонит женщина, и та продолжила. —?Ты не отсюда и еле сводишь концы с концами. Места у нас тихие, чай не столица, но всюду добрая выпивка и лютая игра доводят до беды,?— поймав взгляд чужестранки, Кора ускорилась. —?К делу! Гляжу на тебя и не могу сдержать желание предложить работу вышибалы. Хозяйка выжидающе замолчала. Темнокожая иноземка сникла, выжала сырую тряпку в бадью. Конечно, папочка научил предугадывать причуды пьянчуг, а унаследованный тяжёлый взгляд выносил отнюдь не каждый. Бесспорно, работёнка в сельском кабаке чище многого из того, чем кормилась Шарж. Неужто бить крестьянские морды?— апогей её мечтаний?.. Впрочем, хозяйка говорила спокойно и оставляла решение за чужестранкой. —?Условия? —?Пища и кров за честную работу,?— вот и подвох. —?Не смотри волком. Ты беспутная… —?Я знаю, куда иду! —?рыкнула Шана. Кора лишь улыбнулась в ответ, но отошла. Так её видели из зала. —?А наших порядков не ведаешь. Священное призвание закрепляет за человеком путь. Несколько профессий, определённых Богами. —?Пришитыми самозванцами? —?Мальфас упаси! Не стоит так говорить. Я-то помню времена до Изоляции. Жили мы побогаче, но Речное кипело от богохульств торгашей. Супруг мой, килеец, да примут его Вечные пути, не сдерживался в выражениях. Шана закончила собирать воду, расправила тряпку и принялась гребнем расчёсывать волосы, внимая вполуха. —?Я вскоре привыкла: на каждый роток не накинешь платок… Но Орден настороженно относится к подобным заявлениям. Особенно последние годы. Наше дело маленькое,?— губы вдовы тронула лукавая улыбка. —?помалкивай да слухи собирай. Картинка складывалась в голове Шаннон. Темнокожая женщина убрала волосы в пучок, подошла к собеседнице вплотную. Та не отступила, посмотрела в тёмные глаза. —?Я не из Киле,?— Шана поспешила отсечь надежды. —?Южные королевства. Неримка замялась, трактирщица мягко рассмеялась в ответ. —?Акцент! Нет, мною ведают не ностальгические чувства. Послушать о приключениях занятно,?— взгляд обжёг рубец на щеке, спустился на изуродованное плечо. —?Но интерес мой сугубо практический. —?Никто не согласен кулаками махать за еду? —?Шана вскинула брови. —?Сколько хочешь, дорогуша! —?Чем я лучше? —?Всем и ничем,?— лицо неримки окончательно вытянулось. —?Видишь ли, эндеральцев невероятно волнует исполнение жизненной цели. С посвящения в восьмую зиму и до последнего вздоха мы стремимся исполнить роль, возложенную Мальфасом. Шане казалось, что голова взорвётся. Подобными беседами правил Сириус. Он знал чужие обычаи. Он учился читать до того, как угодил на улицы. Хорька убили, и одинокой Шаннон предстояло вести диалог. Неримка предположила, скривившись: —?Бог не предусмотрел ?пути воина?? —?И да, и нет. Храм или армия?— высшая степень служения Мальфасу. Любой может попасть в стражу при наличии особых талантов,?— обе женщины не сдержали ухмылок. —?Времена нынче мирные, и редкий тунеядец сойдёт с пути ради муштры. А пачкать руки согласны только беспутные. —?Всё ещё теряюсь в догадках… —?Беззаконники. Отступники. Те, кому тесно в рамках,?— от Коры не укрылся затравленный взгляд чужестранки. —?И уроженцы иных земель. —?Переселенцам не выдают этот… Путь? Кора посчитала вопрос забавным и, отсмеявшись, пояснила: — Это не документ. Божественный зов снисходит в отрочестве. Вашей вины в беспутности нет, потому на порядочных иноземцев смотрят сквозь пальцы. Очередной приступ напомнил о новоприобретённом таланте. Спазмом скрутило живот, в горле запершило. Неримка опёрлась о стену, дотащилась до кухни. Хозяйка шла следом. Наёмник советовал загадочное пойло от лихорадки. Увы, к утру Шана не помнила названия. Кроме того, зелья беженцам не по карману. В отличие от рассола, тяпнутого из-под носа кухарки. Та зыркнула жёлтыми глазищами на воровку, развела руки в стороны, перекинулась парой слов с Корой. Пока Шана интересовалась соленьями, кухарка исчезла в коридоре. —?Хотите засадить за решётку? Валяйте,?— произнесла неримка, усаживаясь к камину и прижимая к себе банку. —?Ваша стража руки не рубит. —?Ешь на здоровье! —?Хлебосольные эндеральцы… —?Нет,?— Кора хитро прищурилась. —?Ты задолжала, однако не горю я желанием развлекать наших шалопаев. —?Стражу-то? Мне нечем платить,?— удивилась Шана, хрумкая огурец. Пожилая женщина открыла окно, выглянула на улицу. Улицы притихли, уставшие от полуденного зноя. Выпрямившись, сельчанка пояснила: —?Тут ты сможешь отработать долг и освоиться. Неримка наморщила лоб и пробурчала в ответ: —?Бог не предусмотрел путей для неудобных ремёсел. Грязная работа переходит к беспутным,?— уголки рта дёрнулись. —?Но… Где местные авантюристы? —?За перевалом, в головокружительном Арке,?— голос показался надтреснутым,?— А толку сидеть в родном захолустье? Остаются в Речном бедняки, старики и неучи. —?Поселюсь у вас и воплощу три породы. —?Всё в руках Мальфаса. Можешь сунуться в Арк, но, помяни моё слово, беспутным не рады под Храмом. —?И приветствуют здесь? —?Нам не хватает сильных рук и честных тружеников. Шана поперхнулась и чуть не выронила стремительно пустеющую банку. Трактирщица, видя её замешательство, добавила: —?Впервые за мой век гуляка поутру убрал за собой. И не просто за собой?— ты выдраила весь зал. И не только!.. С улицы донёсся смешанный шум голосов. Неримка прислушалась, забылась, поразилась говору местных и перевела взгляд на сельчанку. Ещё густые волосы тронула седина. На щеках застыл янтарный загар. Но руки! Шана не могла оторвать взгляд от ухоженной кожи, целых пальцев и ногтей без заусенцев. Ладони остианки, напротив, отродясь не знали ухода. Видеть вольную, владеющую кабаком женщину стало для Шаны невыносимо. Тошно. Хотелось схватить за хлипкую шею, приложить об косяк и топить, топить в кипящем супе. Сельчанка, казалось, почуяла неладное. Прижалась к стене, глянула за оконный проём. Шана отложила в сторону пустую банку, словно приготовилась к прыжку. И неримка вздрогнула, зашлась кашлем. Кровь окропила ладони, лихорадка напомнила о себе сотней иголочек. Наваждение отступило. Шана беспомощно развела руками: —?У меня дела в Арке. Вместе с тем мужчиной… Трактирщица выгнула бровь и многозначительно хмыкнула. Шана понятия не имела, к каким выводам пришла женщина. Не переспросила, боясь, что Кора докопается до истины, и правда о магии понудит благодушных селян взяться за вилы. Идиллия всегда оборачивается кошмаром, верно? Между тем кухарка вернулась, застыла на пороге с ворохом тряпья. Между сельчанками произошёл обмен фразами, суть которого ускользнула от Шаннон. Местные зла не таили. Но кому, как не Шарж знать, что наёмный работяга, которому монетой не платят,?— двойник раба?.. Сириус чаял разжиться землёй, Шаннон поклялась не торговать телом. Продавать силу или любовь? Безнадёжно. Пяток лет, и тебя сменит свежее мясо. Аккуратная рука легла на голое плечо. Шана вздрогнула, застыла в огромных глазах незнакомки. Та, кого она приняла за безликую стряпуху, оказалась менестрелем. Сладкоголосой сиреной, в чьи колени неримка уткнулась поутру. Язык пересох и прилип к гортани. Лилит лишь улыбнулась глазами и, подвинув Шаннон, сняла котелок с огня. —?Любят мысли,?— женщина попробовала варево и подкинула специй. —?гулять на свободе ночами. Хозяйки и след простыл. Шана отчётливо расслышала болтовню посетителей. Кухарка-бард изрекла, покачав головой: —?Но при свете вилять и ловить их клещами? Нет, им дано устоять! —?Прости, что? —?Колкими стать палачами. Неримка опёрлась спиной о стену, сжала кулаки. —?Чего?.. Где палачи? Какие колья? Зачем клещи! —?загадочные фразы сбили Шаннон с толку. —?Только что хозяйка обещала не звать стражу, а ты угрожаешь расправой! На загорелом личике барда появилось выражение крайней сосредоточенности. Женщина разлила суп по мискам, обернулась к Шане. Скептически осмотрела самодельную накидку, пояснила: —?Не боись… Шана открыла рот, чтобы возразить, но Лилит приставила к её губам палец. —?Песнь сочиняю. Надо как-то оправдывать траты семьи! Объездить три континента, составить очерк о песнях и сочинить семь своих,?— бард потянулась, ободрительно улыбнулась неримке. —?А я прозябаю на кухне. И где, главное! Из соседнего помещения донёсся требовательный окрик, и бард, уже в роли официантки, собрала миски. Уходя, обернулась, указала на груду тряпья и посоветовала приодеться. Шана схватилась за голову: радушие местных бесило. Неримка отлепилась от стены, вытянула из кучи добротный костюм. Бережно распрямила, словно страшась повредить ткань. Недолго думая, влезла в мужские одежды. Они теснили, но от добра добра искать женщина не привыкла. Чужая рука на бедре заставила Шану вздрогнуть. Тёмные глаза метнули молнии, и вернувшаяся на кухню Лилит отскочила назад. Шана, на голову выше барда и совсем не тростинка, нависла над женщиной, распускающей руки. Та не растерялась. Ткнула пальцем в не сходящийся на груди костюм. Шана скривилась, цокнула языком и объявила, что без пояснений не сдвинется с места. У желтоглазой Лилит нашёлся козырь в рукаве: письмо, за которым неримке пришлось лезть в дальний ящик стола. Упустив сельчанку, Шана откинулась на спинке стула, сломала печать и тщетно пыжилась разобрать завитушки. Злобная шутка! Печатный текст Шана с трудом, но разбирала. Писать на улицах не учили, и рукописям сироты знали единственное применение. —?Не жги! Вовремя бард вернулась на кухню. Неримка помяла листок, задумчиво присвистнула, но от затеи отказалась. —?Там что-то явно интересное, да? Тайное? —?Лилит не сдержала лукавую улыбку. —?Неужто не умеешь читать? Шана надулась: —?И всё ж то моя бумага. Бард пояснила, что уничтожать её, не прочтя,?— напрасно. Неримка вернула письмо на стол, предположила: —?А вдруг там скрыта страшная тайна? И её стоит унести с могилу? А то,?— красноречивый жест по горлу. Блондинка лишь рассмеялась, опёрлась о столешницу. —?Твой спутник,?— Шана вздрогнула. —?Оставил уходя. Не поленился запечатать! Попросил передать, но, я погляжу, ты тонешь в красноречии. Дай помогу. —?Да что такое-то! Тут все умники? —?Я, как и ты, не отсюда… Лилит, кося глазами в сторону письма, тренькнула на воображаемый лютне. Тень грусти промелькнула во взгляде, но вмиг растворилась. Девушка продолжила: ?— Хороший менестрель образован. Что касается Эндерала, то да, все дети посещают церковные школы. Распоряжение Тручессы. Неримка отвернулась, поджала губы. Церковный колокол возвестил об окончании обедни, и за окном пробудилась рыночная площадь. Рванул ветер. Перезрелое яблоко упало, ударилось о деревянную бочку, покатилось по брусчатке. Существо размером с телёнка выскочило из клумбы, подцепило зубами зелёный бочок. Мальчишка, по-видимому, владелец неизвестного Шане зверя, прижал к рубахе рогатого зверька и поспешил вслед за друзьями. Крестьянские дети бежали по тропинке к храму. И воздух покинул лёгкие Шаны. Казалось, ещё мгновение?— вырвутся тени, всадники покинут арочный проем. Маски скроют их лица, но гогота скрыть не сумеют. И клевцы, шустрые птицы… —?Эй! Э-эй… —?Лилит оторвалась от письма, повернулась к чужестранке. —?Тебя малыш-леоран напугал? Безмолвие. Пустые глаза. Блондинка ойкнула, суетливо пошарила по столу. Бард дотронулась до худого подбородка, помахала ладонью перед чужим лицом. Неримка не отзывалась. Лилит выдохнула, пытаясь взять себя в руки. Менестрелям приходится переезжать с места на место. Собирать сплетни, заучивать фольклор, ценить попутчиков и оставаться начеку. Что только ни встретишь в пути! Однако иностранка застигла Лилит врасплох, заявившись в Пчелу в компании безупречного. Акцент, сомнительное поведение, бывалый вид?— женщина оказалась глотком свежего воздуха для уроженки Киле, увязшей в Речном. И этот транс совсем не радовал. Насторожил, всколыхнул слухи о красном безумии. В письме упоминалась амброзия. Лилит могла б сторговаться с алхимиком, всполошить стражу или найти Джеспара, но из профессионального интереса страстно хотела разузнать всё сама. Из первых уст. Отвергая раздумия, бард обхватила ладонями голову брюнетки, прижалась к губам. Горячая сухость кожи сменилась приступом боли. — Что творишь! Свет вернулся в тёмные глаза. Бард усмехнулась ликующе. Шана, оттолкнув от себя женщину, насупилась. —?Поцелуй истинной любви. Если не нравится, считай, что искусственное дыхание,?— Лилит, стерев кровь с прокушенной губы, развела руками. —?Помогло ведь! До того ты словно исчезла. —?Да как ты можешь думать обо мне, когда… —?Когда что? —?губы саднило, и блондинка раздосадованно скрестила руки на груди. —?Я спасти пытаюсь, а ты куса… —?Спасти?! —?крик, сдавленный и испуганный, вырвался из груди. Неримка напоминала сжатый комок. Лилит покраснела и убрала прядь волос, вырвавшихся из причёски. Погодя, она нахмурила светлые брови, склонилась к уху Шаннон. Собиралась припомнить, как ночная болтовня об одиночестве обернулась поцелуями куда более глубокими, разнообразными и бесстыдными, чем невинная шалость сейчас. Собиралась и не успела. Сильные руки подхватили, прижали Лилит к деревянной столешнице. Менестрель хватанула ртом воздух и попыталась перехватить чужой взгляд. —?Ты мне рёбра переломаешь! Придавившая Лилит женщина пробормотала нечто беззвучно, но хватку не ослабила. Барду мгновения, проведённые во власти чужого безумия, показались вечностью. И затем слёзы коснулись загорелых щёк. Стало легче дышать. Лилит села на стол, потирая ушибленный затылок. Краем глаза менестрель заметила моток ниток и ножницы, что выронила при падении. Однако всё внимание её сосредоточилось на чужестранке. Шана отступила, растирая неконтролируемые слёзы. Начав беззвучно, неримка упала на пол, прижалась спиной к стене. Лилит окончательно растерялась. Боясь спровоцировать повторный приступ агрессии, бард оставалась неподвижной. —?Почему,?— сквозь рыдания прорвались слова. —?Ты не сгораешь? Блондинка поёжилась. —?Интригующий вопрос… Несомненно,?— бард аккуратно подбирала слова. —?Почему я должна? —?Ведь все,?— Шана открыла покрасневшие глаза, посмотрела в упор на Лилит,?— Все сожжены. —?Это пугает. —?Пугает твоё спокойствие. Ты демон? —?Поспешу разочаровать,?— бард наконец соотнесла сведения из письма с поведением чужестранки. —?Что бы тебе не причудилось… Шана высморкалась в рукав, возмутив девушку. Ещё сильнее Лилит опешила, когда неримка вскочила, сорвала с головы её чепец и вынесла вердикт: —?Рогов нет, точно не демон. —?Демоны точно оборотни обличья меняют. —?Хвоста у тебя тоже нет. —?О, желаешь перепроверить? —?блондинка прикоснулась к щеке Шаны,?— Жаль! Демоны?— герои преданий. В Эндерале боятся заблудших, ватиров, священных медведей и диких людей. —?Э-эй… —?неримка растерянно заморгала,?— Я не дикий… —?Маг? Ухмылка. Диалог вывел Шану из оцепенения. Она не знала, как верить своим пяти чувствам после наплыва фантомных видений. Могла ли она полагаться на слова человека, подарившего каплю тепла… Избегая смотреть вбок, боясь снова наткнуться на морок, неримка буквально вцепилась глазами в блондинку. Чужое дыхание, прерывистое и нервное, казалось немыслимо живым на фоне треска в камине.

Холодок пробегал по позвоночнику, когда Шана вспоминала привидевшийся свет. Белое пламя сожрало деревню, выплюнуло обмякшие тела, рассмеялось. А ей… Ей оставалось смотреть. Прошлые дни, дрожь, непонимание, изнеможение?— всё слилось в потоке лихорадочных дум. Вязкая западня. И дыхание. Тёплое и ритмичное, чужое дыхание задело, согрело кожу. Подобно путеводным звёздам явилось из-за туч и вывело из рифов иллюзий. Нет. Не вывело. Лишь указало, что путь на поверхность можно найти. Чтоб выбраться, Шаннон нуждалась в большем. Неримка подавила горькую усмешку, посмотрела на пол и прошептала: —?Скажи, Лилит, а как ты видишь мир за окном? Менестрель закинула руки за голову, нащупала шпильку. Поправляя причёску, глянула за спину чужестранки. Искала слова. Пробившиеся сквозь густую листву лучи ослепили девушку.