3. Die Schatten (1/2)

Должно быть, он отключился. Голова раскалывалась после внезапного пробуждения. Хорошо хоть в этот раз обошлось без кошмаров. Грудь снова сдавил кашель. Какого черта наемница взялась его спасать? Она получила более чем достаточно предоплаты. Могла бы и сбежать, увидев, какие риски на пути к смерти Отца, как оказалось, могут ждать. Не сбежала. Значит, позже потребует вознаграждение. И значит, точно за ним вернётся и принесёт ему страницы. Под прикрытыми веками плясали искорки. Сколько он вообще проспал? Пару минут? Полчаса? Или, может, на поверхности уже взошло солнце? Ралаим, пусть даже и Голос при исполнении своих обязанностей, не мог позволить себе пропадать из виду на всю ночь. С другой стороны, если его уже хватились, даже не придётся придумывать оправдания. Был с наемником, нашёл Отцу страницы. Чистая истина. Но, тем не менее, нельзя было терять время. Детали продумает по дороге. Одежда была все ещё мокрой, хоть выжимай да наполняй вёдра. Выходит, проспал действительно не так долго. Он потянулся к застежкам нагрудника, но обнаружил, что крепкая кожа была разрезана, оставляя беззащитной дырой зиять грудь под вымокшей рубашкой. Бровь в непонимании дернулась. Мысли о чужих руках на собственном теле зашевелились пульсирующим колючим клубком, но усилием воли он затолкал их на место. Он жив. Он может продолжать своё дело. Он все ещё может заставить Отца ответить за его преступления. Значит, девчонка знала, что делает. Торопливо отлепив от себя мокрые вещи, Тараэль достал из ящика чёрный доспех, скользнул в короткую кольчугу, застегнул разношенный жилет, натянул перчатки. Последним поднялся с дощатого дна темный кусок прошитой кожаными вставками ткани и закрепился сзади на шее. Маска, однажды натиравшая переносицу и скулы, уже давно сидела как вторая кожа.

Путь до храма занимал минут тридцать обычным шагом по всем заброшенным улочкам и забытым трещинам в скале, однажды служившим тропинками. Никакой случайный прохожий не посмел бы лезть к вооруженному ралаиму, да и даже в Подгороде, где о восходе солнца узнавали только по миганию редких лучей в световых шахтах, обычное население ночью предпочитало оставаться дома. Если таковой имелся. Проходя по скрипучим помостам задворков рынка, Тараэль заученными движениями обходил зловонные лежанки и их владельцев, пьяным храпом сотрясающих привычно тревожную тишину. Спящий сброд не представлял угрозы, а на главных аллеях был риск встретить уже поставленный в известность о его пропаже патруль. Позволить себе отдаться в их руки и быть брошенным на колени перед Первым Провидцем он не мог.

Впереди за покосившимися заборами и рядами натянутых сушиться обносков послышались голоса. Он не стал вслушиваться и сразу свернул к скале, по старой памяти находя в сумраке пролом, который по сей день служил лазом к восточному каналу для тех немногих, кто его помнил. Через двадцать шагов кромешная темнота отпустила и новая волна сырости заставила ускорить шаг, пока он пробирался между обсыхающих лодок. Дощатые ворота вывели на опустевшую площадь. До Храма оставалось два квартала, и размышления снова отняли внимание от дороги. Как вышли на Калиана? Старина Даран, ныне греющий гниющей плотью пыль могильника. Почему не предупредил о деле? Нельзя было ждать. Как прошел мимо группы Голосов? Нашел другой путь. Как вернулся? Свиток. Пусть даже никто и не ожидает от человека, прожившего всю жизнь в пещерах, умения плавать, но недопустимо рассказывать Первому Провидцу о таких внезапно обнаружившихся слабостях. Равно как и о способности к длинным прыжкам, которую он успешно прятал все эти годы.

Старики-Спящие, что доживали свой век в скрывающем вход в Храм бараке, как обычно сутки напролёт играли в кости, и даже не подняли на него седые головы. Брат Грусть, дежуривший у спуска в подвал, коротко кивнул ему и уткнулся обратно в сплетенные в замок на столе пальцы. Неужели не хватились?.. Он вошёл в старую дверь, ступил на стоптанные чёрные камни и растворился в гудящем грохоте водопада. Сбитые ступени над шумящим Ларксом в тысячный раз сложились в проклятое число. Впервые, как он прошел по ним в пасть ко льву, чтоб взрасти отравленным ростком и поразить его изнутри, они не внушали ничего, кроме сжимающего чувства страха. Он научился подавлять его, как только сумел заставить себя обратиться к истинной причине, к главной своей цели. Сейчас же он пролетел эти тридцать восемь шагов вниз, пронося первый ядовитый плод, все ещё не до конца осознавая, что застывшие на долгие годы шестерни наконец двинулись. Главная башня приветствовала его тусклым пламенем угасающего факела. Тараэль сбежал по винтовой лестнице, но обнаружил круглый зал пустым. Нельзя было сказать, что Провидец никогда не отлучался, но никто и никогда не видел, как он спит. Он заложил руки за спину и принялся ждать, нетерпеливо смеряя пыльными сапогами вычурный орнамент цветов на ковре. Сзади послышались торопливые шаги, заставляя его обернуться. Брат Жадность, помощник Провидца, прошёл мимо к заваленному книгами столу, развернулся и поприветствовал его, прижав к груди кулак. – Ралата’Шера. Где Первый Провидец? Ралаим выудил из кучи бумаг на столе чистую и потянулся к перу, но Тараэль остановил его жестом. – Моё дело не потерпит отлагательств. Немой, но не глухой. Неизвестно, как он лишился языка. Скорее всего, когда ещё был Спящим. ?Пробудившиеся? никогда не спешили делиться своими историями. Хоть им и приходилось работать вместе раньше, язык жестов был понятен не полностью, и, когда Жадность пальцами выплетал символы, слова складывались слишком неправдоподобно. ?Нижние библиотеки… Брат Ненависть… Айсолон?...? То есть, тот ралаим, разваливший пол, и был им? Безусловно, Ненависть был сильным магом, но как он мог оказаться в группе сестры Наглости как рядовой?.. – Благодарю, брат. Он взбежал по лестнице, опустился по выдолбленным в скале ступеням к шумящей реке и свернул к темнеющему провалу. Это место было создано природой, а не построено пирийцами. То тут, то там из утоптанной земли торчали хищные зубья каменьев, прячась в мутном освещении сырых коридоров и норовя влезть под ноги. Тараэль быстро прошёл тренировочные залы и по очередной винтовой лестнице спустился на самый нижний уровень, в библиотеки, где старые пыльные полки ломились от древних книг, бережно собранных за сотни лет. Немудрено, что доступ в эту часть Храма был закрыт для Побегов и большей части Аколитов. Он шёл между стеллажами на едва различимый звук голоса, разносящийся под низким потолком огромной залы. Через несколько пролетов уже почти получилось разобрать некоторые слова. К его удивлению, глубокий голос звучал непривычно сдержано, даже обеспокоено. Тараэль подошёл к последнему книжному шкафу и через полки увидел Первого Провидца, застывшего ровно в центре зала под кованой люстрой. На обтянутых тонкой тканью руках покоилась ветхая книга. Брат Ненависть стоял перед ним, покорно склонив голову. – …Восполнимая, но такая бессмысленная утрата. Особенно сейчас. Сообщи Побегам. Но сначала направляйся к сестре Дотошности в лазарет. Ралаим кивнул, развернулся, и, прихрамывая, зашагал к выходу. – А, Брат Гнев. Что привело тебя сегодня в Смоляную яму вместе со Спящей?

Ничего не выражающий голос Провидца обволакивал собой все помещение, липким битумом влезая под кольчугу. Тараэль по привычке прижал к голове уши и вышел к центру зала. – Первый Провидец. Из праха в кровь, из крови к свободе. Я нашёл страницы Сына кожевника.

Брат Ненависть замер точно рядом с ним, почти задевая плечом, и медленно повернул голову. Густые брови сошлись на переносице тяжелыми складками. Провидец захлопнул книгу. – Брат Ненависть, ступай. Взгляд единственного зрячего глаза переместился с медленно отдаляющейся спины на Тараэля.

– Где? – В Старом Айсолоне. Длинные уши дрогнули. – Брат Ненависть? – он повысил голос. – Думаю, ты не против составить нам компанию? Я настаиваю. Затихшие было за спиной шаркающие шаги снова зазвучали, ралаим вышел из-за ряда полок к свету и вновь стал с ним плечом к плечу.

– Брат Гнев, я готов выслушать тебя. Хотелось опустить глаза, отвести взгляд, разорвать этот липкий контакт, но вместо этого он склонил голову, сдерживая предательски подступивший приступ кашля.

– Брат Гнев? Две пары глаз прожигали его, вынуждая выпрямиться, застыть струной и продолжить. – Со мной связалась наемница. В ?Лживом Псе?. Ей было известно о страницах от Дарана.

Показалось, на бровях Провидца дернулась тень, падающая от слабого света свечей. – Даран мертв.

Тень дернулась ещё раз.

– Об Айсолоне стало известно от Калиана, бывшего вершителя Весов. Он жил в Подгороде как нищий.

– Где он сейчас? – Погиб в результате допроса. Провидец прикрыл глаза. Давление с плеч ощутимо спало. Всего на краткий момент. – Почему ты не объединился с группой сестры Наглости? – Я не знал, куда она направлялась, Первый Провидец. – Знаешь ли ты сейчас? – Нет, Первый Провидец. Вес взгляда вернулся тяжелее прежнего. – Брат Ненависть, повтори свою историю для Брата Гнева. Ралаим слева коротко втянул носом воздух. – Патрули доложили мне о жалобах Спящих на заблудших в нижних уровнях Ямы. Сестра Наглость собрала отряд, я занял место мага. Мы спустились до Айсолона, там на нас напал Шахтёр. Никто из нас не ожидал подобного. Я потерял весь отряд и обвалил проход. Как ты прошёл? Лёд синих глаз обжигал как никогда раньше. Брат Ненависть был одним из самых доверенных Голосов ещё когда Тараэль впервые проходил по темным залам, запутывая язык в попытках повторить заветы Раласа. Был позже строгим наставником, всегда стараясь выдернуть его как талантливого воина на вылазки. И стал в последние годы ему равным, когда Провидцы решили, что дисциплинированность и неусыпная бдительность достойны особого внимания и, следовательно, доверия Ралаты. Брат Ненависть был верным соратником. Но с тех времён прошли годы, и все чаще острыми шипами кололся холодный взгляд.

– Брат Гнев?.. – Я прошёл по восточному проходу до среднего уровня. Провал в полу преодолел по выступам стены. Наемница обучена магии и подсвечивала дорогу. Тела заблудших я принял за работу мародеров. Провидец едва заметно приподнял подбородок, повелевая продолжить рассказ. – Страницы были запрятаны вместе с личными вещами Калиана на последнем уровне. Обратно я вернулся с помощью свитка. Близость поверхности… – Где сейчас страницы? – голос холодной сталью перебил его, заставив опустить взгляд. – У наемницы. Я пообещал вознаграждение. Я приведу её завтра после заката. – Хорошо, Брат Гнев. – Первый Провидец? – Да? – Она показала себя более чем достойно. Лучше остального сброда, что за последние недели отобрали для экспедиции. Думаю, её кандидатуру можно будет рассмотреть. Он снова открыл книгу и перелистывал страницы, но взгляд все еще не отрывался от Тараэля, будто силясь влезть под череп сквозь метку Раласа. – Ты так ей доверяешь? Сначала пусть принесёт страницы. – Привычные ноты издевки вернулись в голос. – Что с твоими глазами?

– На нижних уровнях Айсолона все еще силен магический фон. – Стоило ожидать. Иди с Братом Ненавистью в лазарет. Выпей Амброзии и дай оболочке отдохнуть. На рассвете проведешь тренировку с новыми Побегами. Отбери достойных, сформируй группы. Брат Ненависть, на завтрашний день ты свободен. Теперь идите. Они одновременно прижали к груди кулаки и развернулись через правое плечо, ступая с одной ноги. Неосязаемый вес исчез с плеч, когда они скрылись за рядом стеллажей. Тараэль скосил глаза на просветы в полках. Первый Провидец смотрел перед собой, так и не опустив голову к книге. Каблуки торопливо стучали по брусчатке. Несмотря на ясную летнюю ночь, холод все ещё пробирал до костей – спасибо промокшей одежде. Ещё и идиоты-стражники не хотели выпускать ее из Подгорода, пока она не пообещала, что доложит командиру Эрен лично, как эти дуболомы обходятся с Пророчицей Ордена. ?Пророчицей?... Что угодно, но не пророчица. Да, чертовы видения колоколами бьются об голову. Да, внезапно появившиеся навыки выживать и, что самое любопытное, убивать, не имеют никакого логического объяснения. Да чтоб его, даже после утопления, от которого не очухался бы и этот неубиваемый аэтерна, она без проблем встала на ноги и пошла вперёд, ведомая чем-то, не поддающимся описанию ни одним земным словом.

Но просто так смириться с новыми титулами было просто невозможно. Пророчица, Избранная, Хранительница Первого Сигила... Обычная уличная девчонка, помощница старого конюха, неудавшаяся акробатка из развалившейся аэтернской труппы. Таких этот город определял ровно туда же, где нашел ее новый наниматель. Но нет, ?высшая цель? за неё решает, что и как ей нужно делать. Катился бы к черту этот фанатичный Грандмастер со всеми своими убеждениями. Но, с другой стороны, Орден предоставлял почти все необходимые ресурсы для комфортной жизни. Прошлое твёрдо научило одному: дают – бери. Отказываться от благ, не имея за спиной буквально ничего, было более чем глупо.

Где-то между лопаток стало тепло. Кровотечение не останавливалось. Она спешила наверх, в проклятый Храм Солнца, чтобы доверить разбитый затылок единственному человеку, которого могла застать посреди ночи на своём месте и кто не отказал бы в помощи, не задавая лишних вопросов. Пробраться мимо редких стражников в Храмовом квартале не составило труда, но мимо ворот самого Храма было невозможно пройти незамеченной. Сири остановилась у балконов, рядами спускающихся к аллее и прикидывала высоту. Если разбежаться, оттолкнуться от стены… Может все же было разумнее войти через ворота. Но расспросов в таком случае не избежать. Голова варила совсем плохо, и придумать, почему она, промокшая и окровавленная, посреди ночи ломится в святое место, казалось ещё менее возможным, чем телепортироваться на нужный этаж. Так что выбора не оставалось. С большим усилием Сири подтянулась и перевалилась через резной каменный парапет на пол балкона нижнего уровня. Силы слишком стремительно покидали ее, не оставляя энергии на бережный осмотр территории. Оставила кровавые отпечатки на плитке? Плевать. Разбила что-то по дороге? Плевать тем более. Главное теперь было как можно быстрее дойти до четвёртого этажа и не зацепиться ни обо что головой. Деревянные ступеньки скрипели под ногами, будто подпевая звону в ушах. Нарастающий ветер заставил зубы неровно щёлкать, по спине пробежались рядами мурашки. Действительно ли здесь было так холодно или рана на затылке оказалась серьёзнее, чем она предполагала?..

Последний пролет остался позади, и отмерив двадцать шагов, Сири постучала в прикрытое окно. Хранитель Сигила должен спать чутко, всегда будучи готов броситься защищать то, что поклялся. Калия не заставила себя долго ждать. Через стекло на Сири уставилась пара заспанных, но донельзя удивленных глаз. В зажатом кулаке поблескивала вилка. Отличное оружие, хранитель, просто великолепное.

– Калия, я тут задубею, открывай уже! Вилка исчезла где-то в складках ночной рубашки, и Калия забегала пальцами по раме, нашаривая оставшиеся щеколды. – Са’Ира?... Что произошло? Сири ввалилась внутрь небольшой комнатки, скромно обставленной простой мебелью. Белье с кровати слева было беспорядочно разбросано по полу, а в маленьком очаге напротив, куда она, шатаясь, прокладывала себе путь, ещё догорали угольки. Похоже, Закареш снова мучили кошмары. Поговорит с ней об этом завтра, когда будут силы, а пока... – Если коротко, я влезла в некое дерьмо. И мне очень нужна твоя помощь.

Сири полностью развернулась к ней спиной, демонстрируя темную массу слипшихся волос на затылке. В слабом освещении влажный след должен был поблескивать, переливаясь алыми отсветами во всей своей красе. Калия неуверенно приблизилась, коснулась рукой темных прядей. – Сигрид?.. – У меня все в порядке. Не стоит беспокоиться. Кроме этой проклятой дыры в башке. Сможешь залатать? – Она сунула ладонь под куртку сзади, провела пальцами и поднесла руку к свету.

– Дерьмо. Уже всю спину залило. – Сири отошла от огонька и упала в ближайший стул. Остатки сил и сознания покидали ее, рассыпаясь и развеваясь на сквозняке из открытого настежь окна.

– Чертов идиот мог бы сказать, что не умеет плавать... и лягается как лошадь… – Кто? Что случилось? Как давно это произошло? Боль сильная? – Калия подошла сзади и потёрла ладони. Где-то на границе зрения замерцали золотые искорки. – Нет, не болит… или я не чувствую больше… – Сигрид говорила все медленнее, стараясь побороть подступившую сонливость. – Не говори никому, что я тут была… или есть? Чувствую, что отрублюсь…

Голова безвольно упала на левое плечо, но Калия успела подставить ладонь. – Да что с тобой?! И откуда это на твоей щеке? – Что?.. А, ничего, все в порядке… Пожалуйста, расправь это, высуши, – она полезла за шиворот под нагрудник и подцепила скомканные страницы непослушными пальцами.Калия приняла бесформенный ком и отложила на столик. Искорки Восстановления пугливо убежали вверх к локтю. – Са’Ира, я буду заниматься зачарованными бумажками, когда ты перестанешь истекать кровью. Сосредоточься на чём-то, сейчас будет щипать. Вспыхнуло желтым, померцало миг и погасло. Тёплая ладонь под щекой напомнила что-то родное, с трудом забытое и похороненное под толстым слоем пепла. Веки закрылись под собственной тяжестью, затягивая ее в сон.

Лучи закатного солнца упали на ресницы. Те задрожали и распахнулись на краткий миг. Сири зевнула и натянула тканый плед до носа. И тут же вскочила на ноги. Рука дернулась к затылку– никакого следа раны. Похоже, Калия даже вымыла кровь. И переодела ее. Льняная рубашка едва доходила рукавами до запястий, давила в груди и подмышках, но была мягкой и чистой.

Она медленно вдохнула и осмотрелась. Блики оранжевого света переползали с подушки на стену. Вещи висели на спинках двух стульев, сапоги аккуратно опирались голенищами на кровать. Страницы оказались на крошечном рабочем столе, придавленные чернильницей. Ни один непонятный символ не поплыл и не размазался. И действительно, даже при ее более чем скудных способностях, Сири сейчас могла ощутить слабое покалывание, когда протянула к ним руку.

Она быстро оделась, подняла страницы, в этот раз стараясь уже аккуратно уложить их под нагрудник. Ухватив по дороге яблоко, заботливо оставленное на столике, Сири выскользнула обратно на балкон и прикрыла ставни. Грело чувство, как сильно ей повезло с подругой. Лишь бы сумела потом отплатить добром на добро в должной мере.

Балкон был безлюден, как и в любое другое время суток. На закате сменялся караул, и можно было бы в принципе выйти через ворота. С веранды на главный двор она спустилась по дощатому настилу. Солнечные пятна касались только самой верхушки главной башни. Сири вышла за деревянные колонны здания, но тут же отступила обратно. По главной аллее двигались двое – длинная тощая фигура в зелёных одеяниях и пониже, более крепкая, светлым пятном волос резко выделяющаяся на фоне спустившихсясумерек. Даль’Варек, чтоб его! Он ведь хотел ей что-то рассказать про новое дело от Ордена. Ещё и Искробой с ним. И вроде как шагают в Эмпориум. Но почему аж на закате? Каким-то нелепым комком прокатилась мысль, что они могли прождать ее целый день, но, в конце концов, так и не дождались и пошли к Грандмастеру сами. Если только предположить, что это могло быть правдой, догонять их категорически не хотелось. Тем более, ее ждал новый наниматель. Дойти до Подгорода займёт минут двадцать. Солнце уже почти село, значит и туда она опаздывает. Но лучше опоздать на несколько минут, чем на весь день. Как-то потом выкрутится. Сири тихо развернулась и направилась к воротам, стараясь держаться поближе к постройкам. Два стражника как раз двинулись в направлении казарм, и она тенью потерялась за их спинами на пути вниз.

Липкий туман спустился с гор совершенно неожиданно, холодной влажностью оседая на волосах и заставляя их подскакивать непослушными волнами. Ворота в Подгород зияли чёрным провалом в основании скалы. Огромные створки были открыты, и загруженные рудой тележки стройным рядом выкатывались на набережную и перехватывались батраками, толкающими их дальше в порт. Никто из оживленной толпы рабочих и стражников не обратил на неё ни малейшего внимания. Войти в Подгород никогда и ни для кого не составляло проблем. Другое дело - выйти. Слепо следующие ?Пути? снобы не хотели видеть меж собой беспутных, населяющих глубокие пещеры.

Сири снова свыкалась с месивом запахов сырости, нечистот и плесени, незримыми волнами распространяющимся по главной каверне. Немногих вентиляционных шахт, тонкими трубами уходящих в твердь скалистого потолка, явно не хватало для мест таких размеров.

Глаза совершенно не хотели привыкать к новому освещению, и когда она с трудом нашла нужный сарай и дернула ручку, помещение показалось абсолютно пустым. Не дождался ее? Или она таки ошиблась дверью? Но нет, ящики и проломленные коробки ровно те же, веревки все той же рваной паутиной свисают с балок под потолком… Так где же… – Ты опоздала, – донеслось откуда-то сверху, заставив подпрыгнуть на месте.

Ралаим чёрной тенью соскользнул с высокого шкафа справа от неё и, ухватив что-то с одной из полок, сунул ей в руки. Сири машинально приняла скомканную вещь, стараясь скорее выдернуть себя из неловкой растерянности. Он стал напротив неё, сложив на груди руки. Редкими бликами переливались чёрные звенья кольчужных рукавов. – Страницы у тебя? Голос звучал глухо из-за плотной ралаимской маски, натянутой до самых глаз. Она кивнула. – Переодевайся. Быстрее. Взгляд опустился вниз. В руках у неё оказалась туго свернутая черная ткань, отдающая пылью и тонким ароматом кисловатой гари.

– Что это и зачем? – Времени объяснять детали уже нет. Кратко - переодевайся, если хочешь жить. В храме Ралаты действует строгий кодекс, и нарушать его я бы не советовал. Брови полезли на лоб. – А если предположить, что меня это не волнует? Сири встряхнула старую робу, примеривая на глаз длину. Он шумно выдохнул носом. – Хорошо, слушай сюда. Ты не из робкого десятка, я понял. Но ни один наёмник, кроме особо утомлённых жизнью, не будет нарушать в храме Ралаты их же правила. Так что сделай мне одолжение и оставь свой образ лихой путешественницы для таверн Арка. У нас нет на это времени. Сири повернула было к нему голову, но накололась на злобный блеск прищуренных глаз.

...Она задержалась на полчаса от назначенного времени. Наверняка он договорился. Наверняка его, нет, их ждут. На краткий миг стало совестно. – Да-да, я опоздала, я в курсе, хватит клеваться. Хорошо, напялю я эту тряпку.

Тараэль демонстративно отвернулся лицом к двери. Она выложила страницы из-под нагрудника, влезла под кнопки застежек на шее, перешла к ремешками на поясе.

– Тебе нужно кое-что запомнить, слушай меня внимательно. Нельзя подставлять под угрозу нашу миссию, – нарушил он тишину. – В храме ни с кем не разговаривай, если не спросят сами. Не смотри старшим рангам в глаза, иначе вызовешь подозрение. Чем вычурнее одежда – тем выше ранг. Если придётся позже снова вернуться в храм – скрывайся под подобными этой робе туниками. Ралата испытывает отвращение к телесности и демонстрации непокрытой оболочки. И никогда и ни при каких обстоятельствах не говори открыто об Отце. Это святотатство.

Кожаная куртка упала на пол, за ней последовала стальная пластина с груди и тонкая кольчужная рубашка мелкого плетения.

– Ты меня услышала? – Тараэль слегка повернул голову, будто силясь заглянуть за спину, но продолжал смотреть перед собой. – Услышала. Ни с кем не брататься, плоть есть грех, Отца не существует. Он кивнул. – Хорошо. Если Первый Провидец поинтересуется, о Калиане и страницах тебе рассказал Рецио Даран. Он погиб пару дней назад вследствие трагического инцидента.