Глава тринадцатая. Юные театралы. (2/2)
- Пенсионерка, - хмыкнул хемуль, - пенсионерка! Знаю я ваших, все, как один, аферисты! Полно, бабушка, воду в подморогу мешать! Вам как не стыдно! Кризис в стране, а Вам подмороги для честных хемуле’й жалко! О чем с Вами говорить, Боже помилуй! Я вот Винсенту Николаевичу пожалуюсь – он все ваши драные палатки прикроет! – он спокойно подошел к бутылке и сорвал с нее поддельную этикетку. – Видите, граждане?!? – кричал хемуль, крутя бутылкой над толпой. – Смотрите все сюда, и вы поймете, что я говорю правду! Не верьте всяким фьегам, они – наши враги!
По окончанию сей пылкой речи хемуль демонстративно откупорил бутылку, не менее демонстративно запрокинул голову и еще более демонстративно опорожнил ее до самого дна. А Леночка вспомнила свой опыт знакомства с Винсентом и сочла сие высказывание за правду – суровую, но правду. Однако в ее лапах сверкала заветная ярко-розовая коробка с белым в красный горошек бантиком в углу и прозрачной крышкой. А под крышкой – большие шоколадные конфеты. Под мышкой переливалась удивительно красочной, чистой палитрой упаковка ароматной яблочной пастилы, а сумку приятно оттягивала бронзовая коробочка. Леночка уже собиралась было покинуть обитель криминала, но вот в голове сей прекрасной представительнице слабого пола пронеслась некая новая светлая мысль.— Мороженое мне заверните! – завопила она, сквозь очередь протискиваясь к столь желанному для нее сейчас прилавку.— Кого еще морры принесли? – с раздражением откликнулась злая продавщица.
- Извините, это снова я, - прошептала Леночка, - не могли бы Вы…- Ходят тут всякие, понимаешь ли! Один вон подморогу украл… наисвежайшую, кстати говоря… так что теперь – нововведение: куда корабль храбрый наш прокладывает путь? И в страшный миг, и в страшный час мораль ты не забудь! И пусть жара, пусть хлещет дождь, пускай и снег метет! Куда плывет корабль наш?- Вперед и лишь вперед! – радостно закончила Леночка.
- Вот и деньги теперь – вперед и лишь вперед!
Леночка пошарила в кошельке и обнаружила, что он совершенно пустой – лишь пара ярких свертков с наклейками, груда журнальных вырезок, фигурка кристальной лошадки и пара круглых металлических евро лежали там, своей тяжестью не радуя, но обременяя. Ай-ай! Надо было сразу попросить у Насти! Стоп! У Насти?! Так чего же мы ждем? Скорее бегом к ней!Но филифьонки нигде не оказалось. Все залы были пусты, и только в одном, на пыльном кресле сидела филифьонка. В свете прожекторов сцены отчетливо вырисовывался черный, как смоль, силуэт. Стуча низкими каблуками, Леночка стремительно вбежала в зал и застыла на месте, не зная, что предпринять. Из тени медленно выплывала филифьонка столь чудной красоты, что у Лены перехватило дыхание. Золотистые локоны, струясь и постепенно меняя цвет, ниспадали на идеально прямую спину и ложились на узкие, хрупкие плечи. Белоснежная шерстка излучала слабое сияние – или так лишь казалось. Глаза филифьонки были прикрыты, и Леночка не видела ничего, кроме темного леса густых, загнутых кверху ресниц. Внезапно веки филифьонки начали медленно подниматься, и из-под них заструился слабый, фосфорный свет, словно вместо глаз у филифьонки мерцали две холодные, льдисто-голубые звезды. Тускло мерцал на плечах красавицы лазурит переливающегося тысячами звезд шелка.
Не в силах даже дышать, замерла Леночка подле таинственной красавицы. Та словно почувствовала на себе влюбленный взгляд, и, оглянувшись, отреагировала:- Что это за юную гостью занесли крылья жизни в мою скромную обитель?- Это Ваш театр? – зачарованная красотой филифьонки, прошептала Леночка, силясь не подавать виду, что восхищается красавицей.
- Нет, конечно, ибо я – всего лишь скромная писательница-ученая, тяготеющая к познаниям химии и биологии, и верный страж сокровищницы мировой литературы, - криво усмехнулась красавица, - а теперь же стоит перейти к Вам. Так я повторяю свой нескромный вопрос: что это за юную гостью занесли крылья жизни в мою скромную обитель? Быть может, Вы кого-либо искали? В этом случае я готова Вам помочь.
— А Вы не знаете, где филифьонка?
— А какая? Я или ты? – усмехнулась красавица, обнажая жемчужные клычки.— Нет, другая. Совсем другая.
— Как ее зовут?– в недоумении подняла брови филифьонка. – Если, конечно, она возымела честь быть знакомой со столь достопочтенной леди!— Настя. То есть Анастасия Петровна. Она этой весной школу закончила. Она уже большая.— Анастасия Петровна? Настюша, что ли? Анастасия Кана Ленчи Эмелард Петровна?— Наверное, - пожала плечами Леночка.
— А как она выглядит?— У нее были длинные каштановые кудри. А потом превратились в короткие розовые.— Да? А как они превратились?— Мы ее постригли. С Вовкой, — грустно сказала Леночка.— А зачем?Леночка рассказала и про ремонт, и про игру в салон красоты. С каждым ее словом глаза филифьонки расширялись все больше и больше, как нижняя челюсть – отвисала, пока наконец не соприкоснулась с шеей. Наконец филифьонка осмелилась спросить точный адрес Насти.Узнав его, собеседница Леночки просияла. Она взяла Леночку под лапу и сказала:— Пойдем. Беру тебя в провожатую.
Добравшись до автобусной остановки, они заняли автобус, идущий к замку, и через три часа (от города до замка далеко) были на месте.— Маей! – радостно вскричала Настя. – Как ты здесь оказалась?!И Маей рассказала про разговор с Леночкой и автобус.А Настя представила Леночке подругу:— Лен! Это моя бывшая одноклассница, Маей. Она была отличницей. Такая веселая! Мы с ней были лучшими подругами. Она давала мне списать, а я защищала ее от хулиганов.Так у Леночки появилась новая подруга – тетя Маша – Маей.