Глава четырнадцатая. Где живет Маей? (1/2)
Маей оказалась очень веселой филифьонкой. Жалко только, что Настя проводила с подругой детства больше времени, чем с хемулятами. Но и хемулятам Маей умела угодить. Однажды, например, она купила большую коробку шоколадных конфет – это багряное сердце, переливающееся позолотой и волнами удивительных благовоний, останется в сердце Леночки на всю жизнь и более. А в другой раз филифьонка полезла на яблоню и нарвала хемулятам прекрасных зеленых яблок. Через их тончайший изумруд яблочной кожуры просматривалось каждое семя, яблоки были мягкими и сладкими, стоило только один разочек откусить, и целый водопад холодного сока протекал тебе в горло… а что яблоки соседские – да кто в детстве не воровал? А сегодня вот графиня предложила:— Давайте-ка сходим к Маей в гости? Она нас приглашала.— А далеко ли живет эта филифьонка? – заволновался Вовка. – Моя мамаша приезжает из командировки сегодня вечером, и возникает вопрос, будет ли она довольна перспективе не застать меня на территории родового гнезда?
- Я уверена, мы успеем вернуться до заката, - спокойно ответствовала Настя, сквозь труды влезая в старую изумрудно-зеленую юбку с золотыми звездами; затем она небрежно набросила багровую майку тончайшего бархата без блесток, но зато с отделкой из павлиньих перьев, на загорелые плечи, и просунула лапки в проверенные временем теплые северные сапоги.Закончив сею операцию, филифьонка подхватила старую шляпку и кожаную сумку и торжественно вывела хемулят за пределы своих холодных чертогов. Шли не долго. Вокруг наблюдалось несказанное обилие домов, но удивительно скоро Настя заметила маленькую, полуразвалившуюся избенку, утопающую в зелени буйной растительности, над дверью которой была прибита трухлявая серовато-синяя дощечка. Надпись на ней гласила:Маей!Филифьонка сняла шляпку и учтиво приоткрыла рассохшуюся, не запертую дверь. За дверью виднелось заброшенное, раздолбанное помещение с выбитыми окнами и покрытыми рваными обоями стенами. Комнатой его окрестить не поворачивался язык. В центре помещения стоял видавший виды кожаный диван, а на диване сидели и смотрели телевизор две филифьонки. Одна была блондинка, а другая – брюнетка.— Маей тут нет, — заключила филигарх, поспешно закрывая дверь.— А как же табличка? – вопросила совершенно сбитая с толку всеми этими табличками, избами и телевизорами Леночка.
— Значит, это другая Маей. Надо же, а я думала, редкое имя. Японское, все-таки, - оценивающе щелкнула Настя языком. — Да ладно. Пошлите, ребята, дальше – раньше на месте будем.Когда прошли еще метров триста, Леночка заметила грязную мутно-зеленую речушку. И заметила очень чувствительно. ПЛЮХ! И она уже стоит по уши в воде среди противного, колючего, грязного леса огненно-красных водорослей, а вокруг проплывают удивленные рыбы и таращат на нее свои круглые, противно-льдистые глаза. По ту сторону реки, скрипя, неуклюже раскачивалось на крыльях ветра большое корявое дерево, а на дереве мешком сидела шелудивая черная ворона и громко, противно хлопала облезлыми крыльями.— Странно. Этого дерева тут не было, — заметила Настя, записывая что-то в красивый подводно-голубой блокнот.- Есть ли время деревья разглядывать, когда фурри тонет?! – возмутился Вовка, насильно поворачивая морду Насти к грязно-зеленой глади.
Леночка, сопя и отфыркиваясь, попыталась выбраться на берег, однако завязла в иле, и водоросли кровавой сетью опутали маленькое, беспомощное тельце. Хемуленка пыталась высвободиться и скрипела от натуги, но паутина водорослей, подобно мифическому келпи или злой русалке, упрямо тащила ее в глубину. Леночка закричала, что было сил, и забила лапами по воде, стремясь высвободиться от ловушки, однако все ее жалкие попытки оборачивались очередным погружением. Настя замерла от ужаса и бросилась на выручку малой.
- Держись, фьега, держись! – скомандовала она, передавая сумку Вовке.
- За что? – прохрипела Леночка, дергаясь, словно рыба в неводе, - за что? За что держаться? Здесь ничего не…Договорить хемуленка не успела, ибо волна стремительно рванула ее вниз по течению. Хрустнув, лопнула тонкая нить подводной цепи, и хемуленка, обретя, наконец, столь желанную для нее свободу, понеслась навстречу приключениям под арку густых, непролазных северных джунглей.
- О, нет! Ее несет в лес! – в ужасе воскликнул Вовка, аккуратно опуская сумку на изумрудный ковер травы. – Настька-а-а! Не поминай лихом! Я поплыву за ней!
- Ты с ума сошел? Да ты там утопнешь! И что я скажу твоей мамаше? – Настя отвесила Вовке звонкий подзатыльник и заметалась по берегу, словно загнанный в угол заяц. – Быстрее! Мы должны что-нибудь предпринять!
- Быть может, нам стоит побежать по берегу параллельно течению? – с сомнением предложил хемуленок. – Так мы сможем хотя бы проследить ее маршрут.
- Вовка, да ты морров гений! – трубой взревела Настя, бросаясь в лес.
Речка сбегала сверху вниз, задорно стуча по камушкам, сквозь изумрудное царство лесов. Возле воды покачивался камыш, а деревья перешептывались листьями над серебристой гладью. По небу пролетала та самая ворона с дерева, замогильным карканьем словно говоря Леночке: ?Встретимся на том свете, жалкая хемуленка!?. Жалкая хемуленка же в это время преспокойно плыла на спине, то погружаясь на миг под воду, то всплывая вновь. Удивительные пейзажи, словно сошедшие с картин, проносились мимо нее, тихо позванивая янтарем тишины над головой. Пестрой свитой Леночку окружали рыбки, играя вокруг нее в прятки и ручейки. И даже мусор, гонимый своенравным течением, сосредотачивался вокруг неосторожной путницы, осмелившейся сделать робкий шаг в сердце природы.
Внезапно по обочинам водяной дороги послышались крики, и Леночка подплыла к скользкому, илистому берегу, где ждали ее Вовка и Настя.
- Цепляйся за эту ветку, - мрачно приказала филифьонка, указывая на торчащий из земли корешок.
Леночка крякнула и повисла на бедном корешке. Под немаленьким ее весом ветка, за которую она держалась, предательски хрустнула, и филифьонка снова провалилась по уши в недра зловонной пучины. Однако Вовка был рядом – мощным рывком выбросил он Леночку на брег, а сам с блеском и треском провалился. Настя и Леночка дружно рванули хемуленка за торчащие над водой задние лапы, и филифьонка усадила обоих хемулят под ивой. Вид у Леночки был жалкий. С ушей ее стекала вода, а аккуратные розовые заколки с бантиками нашли себе могилу во мраке пучины. После сильного стресса филифьонка истерично проглатывала холодный воздух, заполняя им грудь.
— Холодно, — капризно сказала хемуленка, выжимая воду из ушей.Настя впала в отчаяние. И заблудились, и Леночка упала в реку! Проблема за проблемой! Да, похоже, хемулятам сегодня придется переночевать у Насти. Не щадя живота своего, Настя сняла с плеч пони-шаль, обмотала ей Леночку, и они, круто повернувшись на каблуках, в лапу отправились назад.
Солнце медленно опускалось. Темнело. И на красочной панораме поля, залитого мягкой розовой зарей заката, едва можно было различить фигурки маленьких, озябших, усталых и окончательно сбившихся с пути филифьонок. Одна – большая, а другая – маленькая. Но, постойте, а где же хемуленок? А хемуленок, между прочим, бодро скакал в голове демонстрации и удивлялся мрачному настрою горемычных своих спутниц.
Внезапно счастие поднебесное снизошло к путникам, словно в качестве компенсации! Нет, Настя не увидела дома Маей. Это было куда лучше.— Маей! – торжественно возопила графиня. – Как ты здесь оказалась?— Вы просто не пришли во время, и отправилась искать вас, - криво ухмыльнулась филифьонка, - а что произошло? Почему вы, извините, не смогли прийти? Самовар ведь стынет! И потом: что случилось с этой милой филифьонкой, что способствовала нашему воссоединению? Почему она закутана в шаль, и почему ты, Настя, несешь мокрую одежду удивительно маленького размера в охапку, не заботясь об имидже, что тебе свойственно?— Тебе лучше не знать, - холодно отрезала Настя. Она ужасно переволновалась и теперь просто не в силах была найти более подходящих слов. - Но как ты нашла нас, Маша? Мы-то думали, что…— Очень просто. По страусовым перьям! – с сарказмом ответила Маей, поглядывая на землю и с трудом сдерживая смех.
— МОЯ ШЛЯПКА!!! – завопила филифьонка, совсем забыв обо всех приключениях, и даже о радости своего положения. – Она была совсем новая!Маей жила в старом зеленом доме. С верандой, садиком и фонтаном. В домике было два этажа, удивленно созерцали мир большие витражные окна, а стены корсетом обвивал изумруд вьюнка. На ветке старой яблони на ветру легко покачивались самодельные качели, а среди цветов запросто можно было наткнуться как на обыкновенные гипсовые фигурки, так и на кроликов, ежей и кошек. В садике росли яблони, груши и много ягод: сливы, вишни, арбузов.
— Дивный край! – воскликнула филифьонка Настя, прохаживаясь по тропинке, утопающей в зелени сада. – Так и навевает мысли о детстве!- Тебе правда нравится? Что ж, ты льстишь мне, Настя! Это в твоем репертуаре, хи-хи! Пройдемте в дом, друзья! – поманила гостей Маей на низкое деревянное крыльцо, ведущее в темную комнату.
В спальне Маей стены были оклеены строгими золотисто-кремовыми обоями в шоколадный узор стиля ?Royal?, а на полу мерцало перламутровое покрытие в разноцветный ромб. Кровать-гнездо была подвешена к потолку, а под ней лежал большой пружинный матрас. Дело в том, что Маей просто обожала ворочаться во сне. Однажды она упала в кровати на пол и сломала лапу. И теперь, дабы не было подобных ситуаций, она подстелила страховочный матрас. Сама кровать, сшитая из полосок солидного багрово-коричневого бархата и заполненная всевозможными пятнистыми подушками-яйцами от белоснежной до мерцающей лазуритом, с рождения была носительницей гордого звания гнезда. Среди переливающихся на стенах фильковых полотен самых таинственных, сказочных расцветок гнездо выглядело крайне экзотично. Около другой стены стояла тумбочка с телевизором. Телевизор, правда, показывал довольно-таки плохо, но в магазине Маей заверили в том, что он станет ее лучшим другом в дождливые дни. Рядом с телевизором высился застекленный с книгами, цветными картонами, коллекционными куклами, настольными играми, пластилином и одеждой. Вскоре все это оказалось на полу - шкаф просто приковывал взгляды хемулят. Книги в шкафу были в идеальном состоянии, как и предметы, и все переливались необычными, красочными иллюстрациями – страницы книг даже были проложены фильковыми листьями. На полу золотился тигриный ковер. Однако в целом обстановка в домике была хоть и оригинальной, но довольно скромной и деловой, а посему сердце Насти то и дело сжималось от жалости – филифьонка вспоминала о роскошных покоях своей обители и невольно сравнивала их с милым, но простым домиком подруги. ?Вот так всегда, - думала Настя, - красота есть – денег нет, деньги есть?… додумывать у Насти не получалось.