Глава десятая. Под покровом убийственной ночи. (2/2)
- Ну не надо же так, а то обидится маньяк! – сквозь зубы процедил он.
- А не во фьегу было нападать на порядошных спортсменок-комсомолок-красавиц! – злорадно заключила Леночка. – А маньяк-то симпатишный?- И симпатишный, и холосый, и няффный, - подтвердил с пола Фокси.
- А каково его социальное положение относительно романтических чувств?
Неизвестно, каков бы последовал ответ, если бы в беседу не встрял Вовка.- Ленка, от чего ты падаешь? – в лоб спросил он.
- Глупый вопрос, - процедила хемуленка.
- Значит, устроим Ночь Глупых Вопросов?
Повисло неловкое молчание. Положение исправил Фокси:
- Лен, ну, что тебе нравится, там, игры всякие, мульты?
- Мне нравятся аниматроники, - наконец выдавила из себя Леночка, - особенно – Чика. Она красивая.
- Да? А мне… - начал Вовка, однако Фокси заткнул его рот лапой:
- Помолчи, недоумок! Вот давайте и устроим вечеринку по аниматроникам!
- А как это? – не поняла Леночка. – Их ведь уже увезли…
- А мы не будем играть с аниматрониками, мы будем играть в аниматроников! Чур, я Фокси! Где здесь пиратская бухта?
- У Насти в гостиной есть занавеска, а там – все добро, что от греха подальше надобно спрятать, - сказала Леночка, - а раз Фокси там оказался, то я делаю вывод, что его тоже надо было спрятать от греха подальше. Это логично. Я – Чика.
Через некоторое время кладовка стала ?Перадской бухтой?, а хемулята вернулись в покои и продолжили беседу.
- Я – Фредди, - сказал Вовка.
- А я, - сказал хемуленок в галстуке, - Бонни. У меня, вон, и галстук есть! А охранник, между прочим, кто?
- А охранник – Настя, хозяйка этого замка! Мы по прячемся здесьбудем ее пугать. Ты, - Вовка обратился к хемуленку с филифьониксом, - будешь Золотым Фредди. У Насти на лестнице не просто ступеньки, а выдвижные ящики – это модное нововведение. Спрячься пока в один. А вы посидите тут, здесь сцена. А чтобы вас не заметили, закопайтесь в нашу еловую постель! А нам с Чикой, как аниматроникам, необходимо зарядиться машинным маслом, куда мы сейчас и отправимся!
- А можно мне тоже подзарядиться? – высказал надежды Золотой Фредди.
- Нет, - кратко оборвал его Вовка, - ты – призрак, а призраки не заряжаются!
- Вот всегда ты так! – разозлился призрак.
Как раз в этот момент послышались шаги.
Мерцали, переливаясь всевозможными оттенками, мягкие, фосфорные лучи перламутровой акриловой краски. Отделанный серебром бассейн стоял возле статуи доброго индийского слона, озаренный чисто-синим сиянием кристально-стеклянной раковины-ракушки. Сверху на ней мерцала пронизанная светом жемчужина. Разноцветные лучи сходились в ней воедино, образуя сказочную палитру волшебной радуги. Над раковиной разинула рот золотая жаба, в изумрудных глазах которой нашла свое отражение вся комната.
Голубые глаза клоунессы пронизывала радуга, проникая на их солнечную глубину. Золотистые локоны куклы, струясь, ниспадали на плечи, куда лег прохладный шелк яркого костюма. Вся мировая палитра нашла здесь себе приют. Отливала бирюзой юбка, вишневым ароматом переливались рукава кофточки, играя нежными лепестками цветов. Рядом стояла красивая молодая филифьонка. Ее голубые глаза, отражая глубину миров, переливались на свету сказочными оттенками. Это были необычные глаза – как у русалки. Да и сама филифьонка тоже была подобна русалке. Крупные завитки ее пронзительно-рыжих, в местах вспыхивающих пламенем, а в местах – отливающих шоколадом, локонов ниспадали на голубое платье с отделкой тончайшего кружева. На шее филифьонки сверкал темно-бирюзовый амулет ?Всевидящее Око?. В ушах рубинами алели вишни, шелестя изумрудами листьев, а на лапе играло всевозможными оттенками розового и синего серебряное кольцо, покрытое сверкающей эмалью. Филифьонка стояла в стеклянных волнах, ее локоны, подобно флагам, реяли на ветру, а в лапах она держала золотую рыбку, заливающую комнату мягким светом. Умиротворенно созерцал мир нежно-бирюзовыми очами Страж Границы Миров – бархатный фиолетовый кот. За его спиной с тихим шелестом покачивались кружевные крылышки, а на длинном закрученном хвосте рыбками играли разноцветные бусины. Рядом пристроился его бирюзовый собрат. Он подозрительно посматривал на Рыбку, сверкая золотом своих больших глаз и обруча на шее. Коты однозначно что-то задумали. Если не захват мира, то кражу несчастной рыбки – точно. Отливала голубизной юбка жасмин, переливаясь золотом украшавших ее монет. Возле пристроился блокнот ?Маяк? от Мандаринки – могущественной феи, под лапами которой из мучительного плена обыкновенного полимера выбирались чудесные ландшафты и персонажи, явления волшебства неземные чудеса. На обложке этого блокнота были изображены зайчонок с прекрасными золотисто-апельсиновыми глазками и его мама-зайчиха. В ее таинственных голубых глазах, казалось, отражались магия неба и земли, волшебство океанской глубины. На другой стороне стоял деловой заяц, одетый подобно заправскому моряку, а в лапах он держал огромный золотой ключ. На шее зайца развевался красно-белый шарф крупной вязки. А за его спиной, в тумане, терялся маяк.С высшей степенью вальяжности хемуленок Вова прошелся по комнате и, подойдя к раковине, уже собирался было по-свойски рвануть баранку, однако Настя вовремя его остановила:
- Ну кто же так, (здесь нецензурное выражение), делает?!? Вот, как надо! – и филифьонка элегантно повернула баранку. Вода с легким шипением потекла на лапы хемулят, переливаясь радужным блеском, исходящим от стен комнаты и предметов, расположенных в ней, подобно некоему волшебному водопаду. Вовка с наслаждением плеснул на себя горсть и, по-хемульски растершись водой, поддельно хрипло пробасил:
- Ну, что же… по завершению процедур водных благодетельных имеется надобность, (здесь нецензурное выражение), и отужинать.Настя со злобой саданула хемуленка по уху.
- Посмеешь еще столь фамильярно разговаривать на охраняемой государством территории, да еще и с хранительницей культурной ценности?!? Это – политическое покушение, за какое совершеннолетние граждане отбывают наказание в одиночной камере тюрьмы! А ты ведь уже взрослый хему’ль, раз считаешь, что можешь употреблять здесь нецензурные выражения?! Ну так и отбывай наказание!
- Но Вы же, извините за выражение, сами вот только что произнесли нецензурное выражение, если слух меня не подводит?
- ААА! Не работа, а, чесслово, дурдом! Не выспишься, не пожрешь, как следует, с ними! – возопила Настя, однако вовремя осеклась: - Профессионализм, подруга, профессионализм. Сейчас я подберу Вам камеру, достопочтенный молодой фурри.
- А кто стоит за введением этого закона?
- Я! – гаркнула Настя. – Настя сказала, Настя сделала!- Это насилие! – закричал Вовка, пытаясь вырваться из цепких лап Насти, однако все было тщетно, и филифьонка волоком потащила незадачливого правонарушителя по лестнице.
Внезапно Настя замерла, с трудом балансируя на одной лапе. Ступенька под филифьонкой медленно расслоилась, и лапа Насти с громким треском провалилась в ящик. Однако и это было не самым страшным, ибо стоило филифьонке предпринять жалкую попытку подняться, как из-под ее лап послышались загробные стенания.
- А-а-а! – завизжала, как девочка, Настя и с несвойственной своему грузному телу прытью взвилась под потолок.
А приземлилась филифьонка уже на край неизвестно почему задвинутой ступеньки, и с грохотом оступилась, преодолев по воздушному пути еще три ступеньки. Неизвестно, чем бы закончился сей полет, если бы Настю вовремя не подхватили за талию удивительно мощные лапы, явно не принадлежащие Вовке, и, тем более, Леночке. ?Так и есть, это маньяк, который спас мня, чтобы?… Однако додумать Настя не успела, так как ее взгляд упал на совершенно пустую лестницу.
- Черт! – сквозь зубы пробубнила Настя и бросилась наверх, снова споткнувшись о ту самую злополучную ступеньку. В этот раз она уже не испугалась. Пулей взбежав наверх, филифьонка остолбенела. В Вовкиной ?камере? действительно сидел хемуленок. ?Экий законопослушный, - подумала Настя, - совестно наказывать его за какую-то там брань, ребенок, видать, впечатлительный будет!?. – Ну, Вован, я считаю, что с нас междоусобиц вполне достаточно. Пошутили, и хватит! Теперь твое честное имя торжественно возвращено!
Но каково же было удивление Насти, когда на нее глянула смешная маленькая мордочки наподобие корсачьей. Бонни был единственным, кто остался в сей роковой час на сцене. На минуту хемуленок растерялся, но затем вспомнил, кто здесь самый опасный аниматроник, и, храбро заикаясь, воскликнул:
- Э-э-э-э-э-э-э! Филифьонка-а-а-а! Вы окружены-ы-ы аниматрониками-и-и-и! Провалива-а-а-айте-е-е-е! Немедленно-о-о-а-а-а! Э-э-э-э-э!
- Какими нафиг аниматрониками? И где Владимир?
- Владимир убит, - холодно отрезал Бонни, - и Вы, фрекен, следующая.