Запись семнадцатая (1/1)

Запись семнадцатаяСегодня в стране Испании день Святого Георгия, он же Сан-Хорди, он же день влюблённых. Наверное, мы с Антонио тоже к ним относимся. Хм, а я ведь так и не спросил вчера, встречаемся ли мы. Надо будет не забыть сделать это сегодня.О, кажется, Испания просыпа…***Примерно час назад дневник из моих рук нагло выбили, не дав ни то, что предложение, слово дописать! Испания вообще наглый! Но зато очаровательный. И целуется фантастически. И весёлый, и добрый, и понимающий, а ещё…Так, стоп. Если я сейчас буду описывать все его достоинства, мне ни на что времени не хватит.Едва проснувшись, Антонио начал меня поздравлять. Что ж, значит, по его мнению, к влюблённым мы относимся. Уже хорошо.Потом мы пошли, вернее, он меня понёс, на кухню, где мы чудесно позавтракали вкуснейшими томатами. А ещё Испания предложил пойти на праздник в город, и, по идее, я сейчас туда собираюсь.Почему-то я немного волнуюсь.***Это было здорово!Сначала я немного беспокоился, ведь мы с Тони всё-таки два парня, а тут день влюблённых, и мы вместе. Но, увидев последствия 2005 года, я сразу перестал нервничать и дал Антонио и дальше держать мою руку.Мы с трудом пробирались сквозь толпу, чтобы подойти ближе к городской площади. И вдруг Испания начал передо мной извиняться за то, что он мне ничего не подарил. Он, видите ли, не мог решить, что мне дарить: розу или книгу. Но, по его словам, если я захочу, Спейн в любой момент может подарить мне и то, и другое. Я сказал, что пока мне ничего не нужно, но есть какое-то странное чувство морального удовлетворения от всей этой ситуации.Когда мы добрались до площади, драконы на ней уже были. Рядом с драконами бегали дети и что-то радостно орали. Время от времени артисты приглашали кого-то из толпы попрыгать с ними, и внезапно один из драконов вытянул меня. Я сначала растерялся, но, заметив ободряющий взгляд Антонио, начал гоняться за этой ящерицей. А когда этот чешуйчатый ублюдок дыхнул на меня какой-то штукой, я ему даже хвост чуть не оторвал! А Испания, ублюдок, смеялся. А когда я к нему вернулся, он меня так по-собственнически схватил и поцеловал. Я сперва смутился, ведь кругом люди, тем более, дети, а потом подумал, что это вообще их проблемы, и обхватил руками шею Антонио, отвечая на поцелуй.Мы ещё минут двадцать постояли на площади, а потом решили ещё немного погулять и вернуться через несколько часов, к представлению.И погуляли. Испания всё-таки вручил мне розу и книгу, мне пришлось срочно покупать розу и книгу для него. Потом Тони купил нам по мороженому, я, разумеется, весь измазался, и Испании пришлось меня вытирать. Он решил, что делать это лучше языком, и, в конце концов, мы в течение минут этак пятнадцати целовались на скамейке.Потом, примерно часов в семь вечера, мы вернулись на площадь. Там как раз начиналось представление. Из всех драконов остался только один, самый большой. Он вился около принцессы, время от времени выдыхая что-то типа огня. Потом пришёл Святой Георгий и после непродолжительной битвы убил дракона, который выдохнул огромный букет роз. По-моему, моё ?сражение? с драконом было зрелищнее. Хотя, после него не запускали фейерверк, и никто не начинал целоваться, ну, кроме нас с Испанией. А после этого и салют на тринадцать минут (Антонио засекал), и целоваться все начали, в том числе и мы с Тони.А потом мы пошли домой. Но не дошли. Вернее, не сразу дошли.Испания, прижимающий меня к себе и шепчущий что-то на ухо, вдруг, ни с того ни с сего, когда мы шли по нашему саду, повалил меня на землю. А потом набросился с поцелуями, как зверь какой-то! Он ещё в шею мою так впился… засос, наверное, остался. Когда мы нацеловались, он повалился рядом со мной. Я прижался к нему, Тони обхватил руками мою талию.?А всё-таки хорошее место наш сад, да?? — вдруг заговорил он. – ?Здесь ведь столько всего произошло… Мы здесь томатами кидались и собирали их вместе. И наш первый поцелуй здесь был, и в любви друг другу мы тоже здесь признались. Надеюсь, твои чувства не изменились за дни, прошедшие с этого момента???Придурок?, — ответил я. Ну а кто он ещё, если в его дурацкую голову приходят такие тупые мысли??И я тебя люблю?, — и как Испания умудряется постоянно расплываться в широченных улыбках??Слушай, Испания?, — я вдруг вспомнил о вопросе, мучавшем меня уже несколько дней. – ?Мы встречаемся???Думаю, нет?Я, конечно, разозлился и расстроился, что Антонио тут же заметил.?Спокойно, Романо, не делай поспешных выводов. Давай немного порассуждаем. Что делают люди, когда встречаются? Судя по собственным наблюдениям, я могу сказать, что в это время люди на каждом шагу клянутся в вечной любви и верности, стараются казаться идеальной парой, а на деле не всегда знают друг друга лучше, чем чуть-чуть. А ещё называют друг друга дурацкими прозвищами. И вообще, встречаться – это как-то не по-настоящему, напоказ. Я не хочу, чтобы у нас было так. Я хочу, чтобы мы просто были вместе. Хочу держать тебя за руку, прижимать к себе, целовать, просто находиться рядом с тобой. И хочу, чтобы ты был не моим котиком-зайчиком-пупсиком, а просто моим, зато полностью и без остатка окружающему миру. И быть просто твоим хочу. И чтобы не называть тебя бойфрендом или парнем, мне не нравятся эти слова. Ты любимый человек, любимый всем сердцем, всей душой. А все эти слова слишком мелочны, чтобы описать моё к тебе отношение. Вот. Как-то так?.Вместо ответа я лишь теснее прижался к Испании. Так мы и лежали, обнявшись. А потом я посмотрел в его глаза. У Антонио глаза красивые, зелёные такие, живые. И, глядя в них, я вдруг вспомнил, что через два дня моё вынужденное проживание с Тони закончится, и надо будет возвращаться домой. Ну я и предложил ему поехать со мной в Италию. Тони, конечно же, согласился. А потом мы наконец дошли до дома.Сейчас мы сидим на диване, пьём чай. Я пишу это всё, а Испания прижимает меня к себе. И ещё Антонио, ублюдок, читает, что я тут пишу, и пытается корректировать.Эх, как же меня угораздило, что я люблю самого томатного ублюдка на свете?Примечание Испании: А я люблю самую очаровательную помидорку на свете. Идиллия, да?Omake — Книга… Роза… Книга… Роза… — Испания уже который час бегал между цветочной лавкой и книжным магазином. Запыхавшись, он присел на скамейку, которая по счастливой случайности оказалась на равном расстоянии и от того, и от другого. – Так, надо подумать ещё раз. Я парень, значит, должен дарить розу. Но розы дарят девушкам, принцессам. А Романо не принцесса. Хотя… — Антонио улыбнулся, представив Ловино в платье. – Нет, Романо – тоже парень. Значит, ему надо дарить книгу. Только ведь книги дарят девушки, а я точно на девушку не похож. Боже, почему это так сложно? – Фернандес в отчаянии обхватил голову руками. – И ничего не дарить нельзя, потому что праздник. Может, и книгу, и розу подарить?.. Точно, так и поступлю! – Спейн решительно вскочил со скамейки и направился к цветочному киоску. Но, пройдя половину пути, вернулся назад к лавочке, сделал пару шагов к книжному и вернулся опять. Постояв минуту, Тони схватил телефон. – Фраааанц? Мне нужна твоя помощь. И Гила прихвати, хорошо?*** — То есть, мы должны покупать подарки для твоего благоверного только потому, что ты не можешь решить, что покупать в первую очередь? – Испания довольно кивнул. А Гилберт закатил глаза, мысленно проклиная тот день, когда подружился с испанцем, подписавшись тем самым на исполнение всех его глупых просьб.