Часть 8: Разговор второй, важнейшая встреча с Фёдором Достоевским (1/1)

Рю идёт по коридору, ведя за собой Гоголя. За окнами льёт ливень, пуская по помещению дребезжащие звуки. Они заходят в палату, парень направляется к койке, на которой сидит Достоевский, а Гоголь застывает на пороге, рассматривая всех, кто находится внутри. Тот, к кому подошёл Рюноске, смотрит и улыбается, а двое других заинтересованно поглядывают. Один из них, блондин, недовольно поднимается и как можно дальше обходит фигуру Гоголя, выходя из палаты. Шатен остаётся на месте, он удобнее устраивается на кровати и опускает взгляд на свои ноги.— Николай Гоголь? — Фёдор поднимается, широко улыбается и делает шаг. — Я – Фёдор Достоевский, приятно познакомиться. Мужчина приветливо улыбается, не позволяя увидеть в глубине своих глаз тьму. Гоголь несколько тормозит, но кивает, всё ещё посматривая в сторону молчаливого шатена. Фёдор следит за взглядом белокурого и слегка смеётся:— Не волнуйся, это Ода, он ни к кому не лезет, поэтому не обижайся на его неприветливость. — Ничего, — Гоголь буркает и снова смотрит на Рю, ожидая непонятно чего. Достоевский бросает ещё один взгляд в сторону Оды и сдерживает раздражение, потому что тот не может уйти. — Давай пройдёмся, так и познакомимся? — Федор указывает рукой в сторону коридора, продолжая улыбаться. Гоголь молча разворачивается и выходит, упуская из внимания то, как дёргается шатен, испытующе смотря на Достоевского. Фёдор пропускает Рю и Гоголя перед собой и поворачивается к шатену:— Хочешь, можешь пройти с нами? — он складывает руки за спиной.Ода делает взгляд мягче и тянет уголки губ.— Правда? — он вскакивает. — А вы точно не будете против? Фёдор оголяет зубы через силу, понимая, что тот может помешать. — Гоголь агрессивный, я хочу ему помочь. Если ты не боишься...Ода прекрасно видит как за улыбкой скалится хищник. — Нет, я не пойду, вы правы.Достоевский расслабленно кивает, проговаривая, прежде чем выйти наружу:— Ну я же говорил тебе обращаться ко мне на "ты", не расстраивай меня. Ода провожает фигуру взглядом и стирает маску глупого выражения лица, вздыхая. Он несильно ударяется затылком о стену позади и прикрывает глаза.Достоевский выходит в коридор и ищет взглядом две фигуры, видя, что те стоят у окна. Он идёт к ним, привлекает внимание Гоголя, и спрашивает:— Идём, посидим в общей комнате? Гоголь снова молча кивает и следует за ними. Они оказываются в достаточно просторном помещеним, внутри которого расположены диваны, полки с книгами, столы. Фёдор подходит к дальнему креслу, подальше от пациентов, которые находятся внутри, и расслабленно откидывается на спину, выдыхая. Рю садится на стул рядом, раставляя широко ноги, а Гоголь собранно присаживается на диван рядом, упираясь ладонями в свои примкнутые друг к другу колени. — Рю, принесёшь воды? — Фёдор переводит взгляд на парня, кивая.— Конечно.Рюноске понимает, чего от него хотят, послушно покидая их. Достоевский снова смотрит на Гоголя. Так сладко понимание, что он заменяет Акико.— Ты слишком встревожен, — мужчина тянется вперёд и упирается локтями в свои колени. — Я помогу тебе.Важно заставить человека поверить тебе.— Вчера был тяжёлый день, — Гоголь следит за каждым движением. — Скажи, как прошёл твой день? — Нормально, — парень отвечает и немного расслабляется. — Рюноске сказал, что вы не думаете, что я странный.— Я уверен, что ты не странный! —Достоевский кивает. — Люди называют нас сумасшедшими, потому что мы знаем то, чего не знают они. Они не хотят видеть правду.Гоголь заинтересованно вслушивается.— Они живут во лжи, Николай. И ты не странный, нет, ты чистый. — Чистый? — Именно, чистый. Твой разум не забит ложными надеждами! Второе – заинтересовать человека своей правдой.— Они думают, что мы закованы в себе, и пытаются вытащить нас из этого. Но это не так, ты свободен, Бог внутри тебя, и поэтому ты свободен! По мере того, как Достоевский говорит, его голос повышается, а глаза дико раскрываются ещё шире.— Ты веришь в Бога, Николай? Гоголь слишком близко воспринял речь Достоевского, он поддался этому голосу, улыбке, которая не сходит с лица мужчины. Он пытается понять, неужели это правда – бог и есть его друг.— Н... Не знаю... — голос Гоголя становится тише.— Я сын Божий, и я его прямой последователь. Я буду твоим Богом, Николай, и ты наконец поймёшь, как ошибался в своих убеждениях.Гоголь как ребёнок, он впитывает информацию губкой и наивно верит каждому слову. Всё потому, что он услышал то, что хотел. Это было не обычное "я тебе помогу, ты странный, никто не будет считать тебя странным", Достоевский сказал, что Он не считает его странным, словно остальное и не важно. Гоголь так глупо цепляется за чужую веру.— Я верю тебе, — Фёдор вздыхает. —Религия во взаимопомощи между вами, моими приверженцами, а не в болтовне и попытке доказать кому-то, что ты прав. Я обеспечу твоей душе покой, а в замен я требую только одного – веру в меня. Гоголь слушает, не перебивая. В его голове проносятся мысли, он не успевает ухватиться хоть за одну, чтобы полностью понять смысл происходящего. Препараты немного уняли его возбужденное состояние, поэтому он стал пассивнее.— Вы думаете, что я не странный? Кажется, Гоголя волнует только одно. Достоевский стирает улыбку и нагибается ближе, медленно проговаривая:— Они все – странные, но не ты.***Гоголь заходит в палату, а в голове всё ещё всплывает образ Достоевского. ?Он тебя понимает! — парень останавливается на середине палаты, игнорируя брошенные на него взгляды, — он тоже думает, что они все странные!? Гоголь подходит к кровати и садится на середину, свешивая ноги. ?Он тоже отвергнутый ими, и в нем ты найдёшь спасенье!? — парень ничего не слышит, полностью уходя в себя.— Он сказал, что Бог... — Гоголь проговаривает это себе под нос, — и если он Бог, то я верю в Бога...?Ты помнишь, как он говорил?? — голос в голове Гоголя слишком реален. — Сказал, что я не странный, что верит мне...?Он наш Бог, понимаешь? Ты должен пойти к нему и попросить помощи!? — Я...Парень не замечает, как к нему подходит Дазай. Он видит, что мальчик говорит себе под нос и слышит одно единственное ?Достоевский?, прежде чем непонимающе подойти ближе.— Николай? — Дазай хмурит брови, видя, что его не замечают. — Николай! Гоголь вздрагивает и поднимает лицо, пытаясь понять где находится и что происходит. — Ты разговаривал с Фёдором Достоевским? — Дазай стоит перед ним и ждёт ответа.— И чё ты так прицепился к этому Фёдору, ну ходит фанатик, пусть ходит, — Чуя говорит со своей койки.— Заткнись, Чуя, я не с тобой разговариваю.— Что? — Гоголь часто моргает, чувствуя как начинает ныть затылок. — Ты разговаривал с Фёдором Достоевским? — Дазай повышает голос. — Не верь ему, он лжец! — Фёдор? — Гоголь переводит взгляд от Дазая на Чую, и обратно. — Он лжец, Николай. Достоевский пытается доказать, что бог, он болен!— Неправда, — Гоголь отрицательно машет головой. — Неправда! Он сказал, что вы все странные, а не я! Гоголь расширяет глаза и тяжело дышит, вмиг заводясь. — Он врёт! — Дазай выдыхает, недовольно сжимая губы . — Нет! Вы не видите этого! — Гоголь вскакивает, смотря в ответ.— Всё ясно, — Дазай успокаивается и теряет интерес, — глупец. Попал в ловушку, даже не попытавшись выбраться. — Вот умора, — Чуя громко начинает смеяться, — этот Фёдор тот ещё фрукт! Суицидник, этот выродок видно сильно тебя раздражает. Какая жалость, — Чуя театрально откидываются на подушку, — а я-то думал, что только я удостоен чести вызывать у тебя раздражение! — Поверь, Чуя, твоего места никто не займёт. Дазай садится на свою кровать, неудосуживая рыжеволосого взглядом. Гоголь стискивает зубы и быстрым шагом выходит из палаты, задевая по пути входящего внутрь Ацуши. Он осматривает коридор и двигается в сторону комнаты Фёдора. Парень выходит за поворот и чуть не врезается в старика, который вздрагивает, недовольно поднимая взгляд.— Куда ты бежишь? — он ядовито выплевывает слова. — Я... Я...— Что ты? — челюсть мужчины выдвинута вперёд, а глаза зло бегают по лицу парня. — Герман Меллвил, идите сюда, — Кека проявляется в поле их зрения, держа в руках лоток. Гоголь быстро обегает старика и уходит дальше. Он наконец доходит до палаты и без стука входит внутрь, попадая под взгляды присутствующих. Рю, до этого переговаривавший с Достоевским, замолкает и встаёт, хмуря брови.— Гоголь? — Рюноске подходит ближе. — Что случилось? — Я согласен... — Гоголь сглатывает, — Я хоч... — Гоголь! — Рю перебивает, повышая голос. — Иди сюда! Парень хватает за предплечье и тянет за дверь, Николай чувствует укол паники и вырывается из захвата. — Не ори! — Рю шепчет, злясь. — Ты не должен никому говорить, что тебе сказал Фёдор! Рюноске оборачивается и видит, что выходит Достоевский. Он потирает нос и подходит ближе, кивая Рю, призывая успокоиться.— Гоголь, что случилось? И снова Николай поддаётся этому спокойному голосу. — Я хотел сказать... сказать... Я верю вам! — Только не болтай об этом. Пойми, Николай, — Фёдор кладёт ладонь на белокурую макушку, — что если об этом буду знать все, они пойдут против нас.Гоголь волнуется из-за чужой руки, пытаясь обуздать внутреннюю свору, что хочет вырваться с раздражением. Он верит ему, и он позволяет этой руке вести его. Парень кивает и всё же отодвигается, уходя от прикосновения. — Иди к себе, я сам тебя найду, — Фёдор улыбается и провожает взглядом.Гоголь высовывает кончик языка и поворачивается, направляясь к себе. Достоевский стирает улыбку и говорит Рю:— Нужно за ним проследить, он слишком вспыльчив. — Я понял. ***Гоголь заходит в палату и идёт к своей койке, забираясь на неё с ногами. Дазай игнорирует, удерживая в руках увесистый фолиант, а Чуя подходит к Ацуши, передовая тому что-то. Он нервничает, сам не понимая от чего. Его всё ещё волнует недавний разговор с Фёдором, тот так быстро смог вывести его. Гоголь постоянно напоминает себе, что тут только на один месяц, а когда вспоминает, что идёт только второй день – мученически стонет. ?Как это, что Бог внутри?, — он задаётся этим вопросом, трогая кофту в области грудной клетки. Ему кажется, что Достоевский пытается успокоить его, но в тоже время, он тонет в сомнениях. Быстро принятое решение, пойти и сказать, что он верит, было слишком эмоциональным.Гоголь поднимает взгляд на Дазая, пока тот, не обращая внимания, продолжает читать. Он думает, что, вдруг, Осаму был прав. Николай переводит взгляд на свои руки и поднимает их внутренней стороной предплечья вверх, обводит взглядом полосы и пытается понять, чувствует ли он внутри себя что-то странное, ведь Фёдор сказал, что Бог внутри. Он словно стоит на дне, понимая, что уже поздно пытаться что-то отыскать. Они все врут. Николай шмыгает носом и бегает взглядом по своим рукам, сжимая ладони в кулаки. Рассыпаться оказывается в тысячу раз легче, чем собрать по кусочкам. Фёдор говорил так хорошо то, что хотел услышать Гоголь, западая в мысли. Но ведь Николай ждёт, ждёт чего-то, что поможет ему. Наперекор своему "не хочу", он продолжает искать что-то, что вытянет его из этой ямы. Возможно, Гоголь сам не понимает, чего хочет. Возможно. На деле же всё именно так – Гоголь уже не знает, чего хочет и за что борется. За свою правду? Спросите его, он сам не знает свой правды. Он привык находиться в этом состоянии, ощущать тревожность, страх, презрение, злобу – это стало одним целым с ним, он воспринимает это как свою личность. Факторы, влияющие на его настроение, уже не важны, потому что теперь раздражительным фактором является каждая вещь, предмет, существо, – и только Фёдор сегодня смог обуздать эти чувства, позволяя ощутить кое-что ещё ранее неизведанное – искреннюю надежду. Почувствовать себя под крылом неизвестного оказалось слишком комфортно, услышать свою правду из уст другого – слишком предрасполагающе, последовать вере человека, не вызывающего неприязнь – правильным. Но Гоголь хочет почувствовать это внутри себя, собственноручно довести себя до состояния, когда внутри всё трепещет от удовольствия. Он помнит, как горели глаза Достоеского, когда он говорил о боге. И чего врать, Гоголь был застигнут врасплох внезапным понимаем его положения со стороны незнакомца. Ничего не сделаешь, первое впечатление сказалось и на дальнейших мыслях. Построй он в голове тысячи врат, найди несколько сотен причин, что Фёдор не прав, он не сможет отрицать того факта, что Достоевский его заинтересовал. И ему хочется поверить, первый раз в жизни Николай Гоголь хочет поверить кому-то. Дазай переводит на парня взгляд и думает, что ему жаль того. Достоевский уничтожит его, если уже сейчас, всего после одного с ним разговора, Гоголь стал таким задумчивым, не стреляя в них грозными взглядами.