Часть 7: Знакомство четвёртое, нелегкая встреча с Рюнеске Акутагавой (1/1)

— Выбирайся оттуда! — мужчина басисто орёт и ударяет по двери кулаком. Рю забился в угол своей комнаты, впиваясь взглядом в дверь полными страха глазами. Он весь дрожит, тело вздрагивает от каждого удара, а руки слепо шарят в поисках чего-то тяжёлого, чем можно в случае атаки защититься. Насилие в их доме стало нормой, отец Рю безжалостен даже к собственному сыну. По правде он трус, который срывается на своём чаде, что не может дать ему отпор. Рю может, но боится, он испытывает страх только перед своим отцом. С раннего возраста папа относится к нему, как к мусору, срывает связки и берёт в руки первую попавшуюся вещь, не задумываясь избивая юное тело тяжёлыми ударами. — Сучий выродок! — мужчина налегает всем телом.Рю вскакивает и не знает куда податься, бегло осматривает свою комнату и чувствует как начинает паниковать. — Нет-нет-нет, не пройдёт, нет... — он вторит это и бегает ладонями по мебели, пытаясь найти место, где можно спрятаться. У мамы есть ключ, если она вернётся сейчас домой, они смогут открыть эту дверь. Рю ненавидит их всей душой. Они давно подпортили ему психику: вечные ссоры, крики, выяснение отношений, драки, – они превратили своего сына в монстра. Рю агрессивен и угрюм, с ним никто не общается, боятся, но они не знают, что дома парень сам становится жертвой такого отношения. Убить родителей он не может, потому что любит. Сквозь ненависть проскальзывает любовь, такая сладкая, не дающая опустить руки, она перекрывает кислород, заставляя покорно поддаваться родительской злости. Когда это началось, Рю не помнит. Отец всегда был вспыльчив, но срывался на матери: избивал свою жену перед ребёнком, роняя хрупкое тело на грязный пол. В глазах матери был испуг, но она боролась, она пыталась дать отпор. Самое отвратное, что они оба забывали о сыне. Как же тонко было сердце Рю, в которое они каждодневно вбивали тысячи игл. Мальчик рос среди разрухи, запоминая всё так явно, сам создавая внутри себя похожую смуту. Они ничего не смогли ему дать, кроме страданий. В ту ночь, когда Рю бросился на защиту матери, он развязал своему отцу руки полностью. Недостаточно было того, что мама била его за каждую мелочь, теперь и отец срывал на маленьком ребёнке всю злость, что сумел накопить за день. На мальчишеском лице проскальзывала обида и непонимание, чем он это заслужил. Не в состоянии сдержать слёзы, он срывал голос, когда отец хватал его за маленькое тело и швырял на пол, отрывая маленькие руки от головы, коими Рю пытался прикрыться. Он так долго думал о том, что сделал. В его голове начали появляться мысли что, вдруг, он заслужил это. Рю с испугом вслушивался с тишину, пока все спали, и раздумывал, за что именно он расплачивается таким образом. Он был уверен, что нелюбим целым миром. Дверь слетает с одной петли, Рю резко оборачивается и раскрывает шире глаза, приоткрывая рот. На его лице дикий испуг, он пятится назад и спотыкается, падая на кровать.— Сейчас, — рука мужчины тянется из-за двери, — сейчас...Мужчина старается сорвать и вторую петлю, или дотянуться до замка, но его руки оказываются короткими, а раскрывшийся проём узким. Тело Рю ноет. Он оглаживает свою кожу и корчит лицо, пытаясь сдержать слёзы. Они живут в дачном доме, на окнах широкие прутья, Рю слишком крупный для щёлочек, и от этого он чувствует себя загнанным в ловушку. Мужчина продолжает бить ногой по двери, где находится петля, что-то зло проговаривая. Рю не может слышать этот голос, за ним всегда следует боль. В руках отца нет никакой защиты, враньё, там только сплошная, душераздирающая боль. Он проклинает тот день, когда появился на свет.Он вспоминает прошлое с тоской, а о будущем думает с боязнью. И Рю, сам не знает как, держится, не позволяя себе пустить всё на самотёк. Ему кажется, что родители переломали ему кости, оттого всё так и болит. Дверь слетает с последней петли, удерживаясь в раме двери благодаря замку. Мужчина лезет с ногами и оказывается внутри. Его звериный взгляд мечется по помещению, пока он не улавливает сжавшегося в комок парня. — Сюда иди, — он переступает в два широких шага, хватает за волосы и тянет на себя, приближаясь к лицу сына. — Какого чёрта ты не пришёл, когда я позвал? Рю с оставшимся героизмом смотрит в глаза напротив и стискивает челюсть, ощущая прошедший по спине холодок.— Сам напрашиваешься? Мужчина сжимает пальцы на волосах, оттягивает назад и поднимает вторую руку, давая пощёчину. Голова мальчишки дёргается в бок, рука отца фиксирует, и следует вторая пощёчина, она кажется тяжелее.— Твоя мать меня заебала, ещё и ты? Он орёт в лицо, брызгает слюной и полукольцом обхватывает шею, до побеления сжимая тонкую кожу.— Н-не... П... — Рю замолкает, потому что ему больно. Ему больно не от удушья, ему больно от попытки назвать мужчину папой. Дорожки слёз бегут по измученному лицу, а в глазах отца ни капли сожаления, он видит, что мальчик задыхается и отпускает его. Рю мнёт собственную шею и пытается вдохнуть как можно больше воздуха, стараясь не рыгнуть из-за сильного приступа кашля. Он хочет нагнуться вперёд, чтобы облегчить своё состояние, но отец не отпускает, громко фыркает и тянет за волосы на пол. Мальчик падает на колени, упирается на руки и крутит головой. Мужчина глубоко дышит, он проходится языком по зубам и толкает тело ногой, роняя на бок. Рю, сумев удержаться, застывает, надеясь что от него отстанут. Он не выдерживает и ревёт навзрыд, садится на колени и громко завывает, закрывая глаза.— П... — он поднимает лицо и через пелену слёз зарится на отца, — пап... — Рю тошно, — не... неужели... тебе не жалко? — он говорит тихо. — Ты ничего не чувствуешь к своему сыну? Рю громко плачет, не пытаясь вытереть лицо от слёз. — Неужели ты... неужели даже чуть-чуть, п... па-а..? — голос на конце скрывается, Рю готов броситься в ноги, лишь бы увидеть хоть каплю сожаления. Мужчина смотрит холодным взглядом. Его ноздри широко раздуваются, а лицо заостряется в гримасе злости.— Почему ты так ненавидишь меня? — Рю орёт, громко и надрывно. — Чем я заслужил? — его больной взгляд следит за каждой эмоцией отца. Мужчина нагибается, смотрит с минуту и заносит руку, без замедлений отвешивая пощёчину. Мальчик падает на пол и кричит:— П-а-а-а-ап... — он вопит раненым зверем, закрываясь, как в детстве, руками. — Прошу-у-у-у... п-а-а-ап... а-а...Мужчина не слышит этого отчаянья, не хочет слышать, он грубо бьёт ногами и продолжает молчать. В нём бушует злость, он закипает ещё больше от тонкого голоса и плача. Если спросить мужчину, почему он так вредит своему сыну, то тот попросту не сможет ответить. Он внутри гниёт, изъедает себя собственноручно. И ему тоже больно, так же, может быть, как и его сыну. У каждого человека своя боль. Нет ему оправданий, а они и не нужны. Он не видит ценности в своём сыне, не умеет любить собственный плод, потому что не научили. Чёрт знает, откуда появилась эта обжигающая злость на весь мир. Страдает его семья, и он просто отказывается понимать, что вредит тем, кто мог бы стать опорой. Мужчина мог бы задуматься, что стоит остановиться, но он настолько привык считать себя грешным, что уже не пытается найти себе оправдания. Он сам себе доказал, что ненавидит свою семью, и никто ему не нужен. Голова его так сильно затуманена, что он перестал соображать, где пора притормозить. Хотя, он с радостью свалит всё на свою бедность, скажет, что не смог вытерпеть натиска этой взрослой жизни, от этого и стал таким. Враньё. Каждому интересен мотив, к чему хочет прийти человек, рьяно избивающий своего сына. Отец Рю настолько уязвим, что лиши его обыденного – пришёл, избил, успокоился – он кинется за бордюр, попадая намеренно под поток машин. Такие люди слабы, и они сами того не понимая, ощущают, что человек, которого они избивают, мнимо ободряет их. Чувствуя превосходство, они восполняются энергией.Рю вскакивает и тяжело дышит. Он крутит головой и хватается за грудную клетку, слыша обеспокоенный голос:— Рю, — Фёдор садится перед ним, мягко кладя руку на макушку. — Всё в порядке, слышишь? Парень тянется вперёд и хватает за плечо Достоевского, стараясь отдышаться. Он прикрывает глаза и упирается лбом в больничную пижаму мужчины, стирая пот о ткань. — Ты забыл таблетки принять, — Фёдор забирает белые капсулы и просовывает ладонь меж их телами, диктуя выпить. Рю забирает их без воды, кидает к корню языка, через силу проглатывая со слюной. Фёдор улыбается и говорит:— Ты должен простить, — он потирает ребром ладони мокрую щёку. — Доверься мне полностью, Рюноске.И Рю доверится, конечно, ведь именно Фёдор заставил его одолеть чувство ненужности. Он доверяет ему.— Я доверяю тебе, — Рю вздыхает. Достоевский кивает и задумывается. Рю закрывает глаза и откидывает одеяло, чувствуя жар во всём теле. — Рю, ты должен поговорить с новеньким, — Достоевский не спрашивает, он приказывает. — Хорошо, — парень сразу же соглашается, пытаясь подняться. Рю появился в больнице с мыслями, что мёртв. Он так яро утверждал это, прибежав в поликлинику, что в итоге оказался в психиатрической больнице. Синдром Котара. Рю утверждал, что он мёрт, а значит ему ничего не нужно и ничего не страшно. Он отказывался от еды, воды и сна, стараясь доказать правдивость своих слов. Есть три стадии симптома Котара: первая – прорастание – депрессия и ипохондрия, вторая – цветение – бред отрицания, и третья – хроническая – депрессия и искажённый взгляд на мир. Повышенная склонность к суицидальному поведению, иллюзия смерти, потери каких-либо внутренних органов. Они теряют связь с реальностью, верят только собственному чувству, и если вам удалось внушить им свою правду – вам удалось найти рычаг управления. Первые месяцы симптомы Рю включали в себя немоту, но Достоевскому удалось вывести парня из этого состояния. Также у них снижается чувствительность к боли, но чувство вины, страх и мысли о смерти продолжают сопровождать больного.Фёдор хорошо постарался. Рю стал более разговорчивым, его сны перестали быть для него такими реальными, а немота и вовсе сошла на нет. Только парень стал агрессивнее, слушается бесприкословно только Достовского, верит каждому слову и тому, что тот является его богом. Иногда он спрашивает у Акико или Фёдора, не пахнет ли от него гнилью, не кажется ли им, что у него появились задатки какого-то животного и не думают ли они, что его родители превратились в птиц. Рю вышел из палаты и пошёл в сторону главного поста. За столом сидела медсестра, она подняла свой взгляд, почувствовав силуэт перед собой.— Слушаю? — Как зовут новенького? — Рю говорит строго, пытаясь быстрее разузнать и уйти.— Кого имено, Рюноске? — она недовольно вопрошает в ответ.— В палате с Дазаем.— Зачем это тебе? — девушка щурит глаза, откладывая ручку.— Я хочу познакомиться, нельзя? — Рю раздражённо отвечает, остужая себя.— Можно. Гоголь. Николай Гоголь. Кека Изуми – постовая медсестра дневной смены. Она закатывает глаза и снова берётся за ручку. Рю цокает и идёт в сторону нужной палаты, мнётся перед входом и не успевает открыть дверь, как та сама распахивается. Перед ним стоит новенький, он дёргается назад и хмурит брови.— Привет, — Рю тянет улыбку через силу. — Можно с тобой поговорить? Гоголь озирается и ещё больше сводит брови, думая, что ответить.— Я недолго, — Рю вздыхает, — пожалуйста. Он недоволен, что ему приходится просить. Гоголь кивает и закрывает дверь, отодвигая парня с дороги. — Идём, — Рю ведёт его к углу, где стоит одинокий, обшарпанный диван. Они садятся в разные друг от друга концы. Гоголь всё ещё напряжён, Рю же наоборот, расслаблен. — Меня зовут Рюноске Акутагава, — он не решается протянуть руку, да и у них обоих нет желания в рукопожатии. — Как ты сюда попал? Гоголь всё ещё пытается понять, что от него хочет парень. Он ищет за что зацепиться, слушает, чтобы обвинить. — Я... — запинается, — Николай Гоголь... Какая разница, — лекарства, которые его с утра убедила выпить Акико, снова обманным путём, действуют, поэтому он более менее сносно может дать ответ, — как я сюда попал?— Ну вот я, например, думал, что мёртв, — Рю морщит лицо, — от меня чем-то пахнет? Гоголь расширяет глаза и тянется немного вперёд, показательно делает маленький вдох.— Нет, — он выпрямляется, — почему от тебя должно пахнуть? — Все мёртвые пахнут, — Рю дёргает плечами, забывая о своём вопросе. — Так почему ты тут? — Потому что, — Гоголь морщит лицо, — все думают, что я странный! Он всё же повышает голос на конце, прочищая горло.— Ты знаешь Достоевского? — Достоевского? — Николай чешет затылок, притупляя взгляд. — Нет...— Он тебе докажет, что ты не странный, поможет не обращать внимания на других. Вот скажи, ты веришь в бога? — Рю немного тянется вперёд.— Бога? — Гоголь задумывается.Он никогда не рассжудал о существовании бога.— Не думаю, что верю... Я не знаю...— Он существует, — Рю кивает, довольно вздыхая. — Хочешь, я докажу тебе это? Гоголь слышит только "он поможет не обращать внимания" и "докажет, что не странный", и неуверенно кивает.