La famiglia (1/1)

В бокалах светится рубиново-алым дорогое вино, стол накрыт со сдержанной роскошью; в трапезной пока полутемно, но скоро слуги внесут свечи, и помещение озарится их праздничным сиянием. Онесте Савойской восемнадцать, и сегодняшний пир?— в её честь: правитель Вероны не может обойти вниманием день рождения супруги. Свадьбу сыграли почти год назад, и благородная француженка превосходно вписалась в свою новую роль.Вот и сейчас она порхает по палаццо проворной нарядной птицей, щебеча с наперсницами и проверяя последние приготовления к началу праздника. Больше свечей, нынче темнеет рано; все цветы уже на месте; верно ли рассажены будут гости?.. Во главе стола обычно сидит подеста, но сегодня её праздник, и Бартоломео делла Скала и слушать ничего не хотел, настаивая на том, чтобы усадить супругу на своё место. Сам он?— по её правую руку, а по левую?— юный Франческо делла Скала… он не сын герцогине, он лишь на пять лет её младше; но он?— наследник подесты*.Сам же Бартоломео всё нейдёт: праздник праздником, но дела… У него вообще всегда дела. На балу и на торжественном обеде он появится, конечно: станцует с юной супругой первый танец,?— неторопливый, вальяжный бас-данс**,?— а может, и пару бранлей***; а потом, ссылаясь на свой немалый уже возраст, предоставит Онесте танцевать с кавалерами ловчее него?— например, с его младшими братьями?— и вернётся на своё место.На самом деле Бартоломео делла Скала вовсе не стар: тридцать два года?— возраст весьма цветущий. Даже рядом с женой, что на четырнадцать лет его младше, он выглядит достаточно молодо, а на тренировочных поединках управляется с оружием ничуть не хуже, чем годами ранее, в бытность свою кондотьером; и Онеста уверена, что на балу не одна знатная дама бросит на её высокородного и видного собой мужа масляный взгляд. А самые смелые, увидев, что он не танцует с супругой, наверняка даже попробуют сами напроситься на приглашение… Впрочем, даже если юную герцогиню это и беспокоит, она не показывает вида.Однако, хоть ей пока и неоткуда это знать, волноваться нет нужды?— эти дамы всё равно ничего не добьются. В жизни Бартоломео было много женщин?— любовных интересов и просто любовниц; но только трёх он воспринимал всерьёз.***Первая, благородная Констанца, стала его женой, родила ему сына и восемь лет спустя умерла в мучениях, так и не сумев дать жизнь дочери. Любовь?— редкая спутница браков по расчёту, и Бартоломео не был влюблён в Констанцу; однако уважал и ценил её ум и живой нрав безмерно, а привязанность между ними была совершенно искренней. Стань её муж герцогом чуть раньше или проживи она чуть дольше?— Констанца была бы незаменима в роли супруги правителя; но этому не суждено было сбыться.Вместе с первой женой Бартоломео, казалось, похоронил и частичку своей собственной души. Первое время после смерти Констанцы он был мрачен и замкнут, а потом… Если раньше среди трёх сыновей подесты Вероны лидером по количеству любовных интрижек был средний, красавчик Альбоино,?— ибо старший был верен супруге, а младший был ещё слишком мал,?— то теперь Бартоломео, кажется, всерьёз вознамерился обогнать брата. Одному дьяволу было ведомо, чего он искал,?— тепла ли, удовольствия ли, способа ли отвлечься и забыться или чего-то ещё,?— но делал он это столь же усердно, сколь безуспешно, и череда любовниц всё росла……пока одна из них?— бойкая симпатичная служанка, что давно была влюблена в кондотьера и потому даже не подумала ему отказать,?— не созналась, что носит ребёнка. Девушка была уверена, что её отправят обратно к родителям,?— в конце концов, в таких ситуациях все всегда поступали именно так,?— и потому была безмерно удивлена, когда её высокородный любовник не только не прогнал её прочь, но и вступился за неё перед своим отцом-правителем. Тот брызгал слюной, кричал и пыхтел, но Бартоломео стоял на своём: Донателла останется в палаццо.—?Ты же не собираешься жениться на простолюдинке? —?уже почти готовый сдаться Альберто тяжело дышал после очередного приступа гнева. Ему было за пятьдесят, он был тучен и нездоров; и бороться с несгибаемым упрямством сына ему не хотелось, а хотелось покоя и сна.—?Нет, отец. Но она мать моего ребёнка, и я уже сказал, что не допущу, чтобы мой ребёнок рос вдали от меня. И не допущу и того, чтобы он рос вдали от матери.—?Ладно, чёрт с тобой, будь по-твоему,?— махнул рукой Альберто, промокая вспотевший лоб. —?Но на власть этот твой… отпрыск… пусть даже не претендует!—?Отец, вы всё сводите к власти,?— тяжело вздохнул Бартоломео; и тихо стоявшая весь разговор в углу кабинета девушка невольно даже посочувствовала ему. —?Дайте ребёнку хоть родиться сначала.Так Донателла осталась в палаццо?— в роли кормилицы для собственного сына; а спустя три года родила и второе дитя. Бартоломео был с ней неизменно ласков и бережен, будто с равной себе; а о сыновьях и речи не шло?— к ним он относился ничуть не хуже, чем к старшему, Франческо. Ни на Донателлу, ни на её детей даже косо посмотреть не смели, боясь гнева кондотьера; и даже суровая герцогиня Верде, не одобрявшая решения сына, но искренне уважавшая его упрямство и ответственность, не демонстрировала своего неудовольствия.Прошло несколько лет. Альберто делла Скала умер, оставив Верону старшему сыну; и лишь тогда Бартоломео, поддавшись на убеждения матери, что негоже правителю быть неженатым и иметь лишь одного истинного наследника, неохотно согласился жениться вторично. Он по-своему любил Донателлу и с радостью сделал бы её своей законной супругой, но?— великие в желаниях не властны.****Так в Вероне появилась очаровательная Онеста Савойская, проворная французская птичка с полудетским лицом и светлыми локонами, мгновенно очаровавшая всех вокруг… а в груди Бартоломео делла Скала поселилась глубокая, ничем не утолимая тоска. На Онесту он смотрел скорее как на дитя, так и не родившуюся тогда дочь, чем как на супругу; и это мучило его. Он чувствовал себя виноватым перед Донателлой и вдвойне виноватым перед покойной Констанцей, и никакие мысли о необходимости исполнять долг правителя перед народом не унимали это чувство вины. Узнали бы об этом его братья?— подняли бы на смех: их, в отличие от Бартоломео, совесть вообще мучила довольно редко…Но подеста умело скрывал свои чувства, и о его переживаниях не догадывался никто, включая саму Онесту: она действительно была ещё почти ребёнком, и для неё жизнь в Вероне пока была бесконечным праздником. А что в их браке не было детей?— так всего год прошёл, и герцогиня ещё так юна… всё ещё впереди! —?во всяком случае, именно так считали все, кого хоть мало-мальски волновал вопрос престолонаследия. Тем более что и сам правитель, казалось, совершенно не беспокоился на этот счёт.***—?Прошу меня простить, Ваша Светлость,?— нарочито формально произносит Бартоломео, быстрым шагом войдя в уже готовый к началу торжества зал и склонившись над изящной ручкой супруги. —?Меня задержали… важные дела,?— последние несколько часов он провёл с сыновьями, уча их верховой езде, но разве это не важнее многого другого?..—?Монсиньор, я уже начинала бояться, что вы и вовсе не явитесь на мой день рождения! —?с полушутливой укоризной откликается Онеста, не в силах удержать лёгкой улыбки: уж больно комично смотрится это преувеличенно официальное выражение на лице её супруга. —?Однако, раз уж вы здесь и даже не опоздали?— охотно прощаю.—?Благодарю Господа за ваше милосердие,?— Бартоломео добродушно-иронически подмигивает ей и в который раз ловит себя на мысли, что общается с ней как с дочерью?— не с женой: обходительно и вместе с тем шутливо-покровительственно. —?Время встречать гостей, вы готовы, герцогиня? Только чур, первый танец мой! Боюсь, он единственный, который я могу танцевать, не опасаясь отдавить вам ног…—?Разумеется, герцог,?— в тон ему обещает Онеста, совсем по-детски хихикнув; а в следующую секунду выпрямляется, сразу делаясь взрослее и серьёзнее. —?Первый танец я оставлю за вами. А теперь идёмте?А спустя пару часов зал заполняется людьми и музыкой. Бартоломео, станцевав три танца,?— два с супругой и один с младшей сестрой Барбарой, что давно замужем и на этот приём явилась как гостья,?— с бокалом вина ретируется к своему водружённому на помост сиденью с высокой резной спинкой. Начинается мореска, а этим танцем он предпочитает любоваться со стороны?— тем более что посмотреть есть на что. Мать сидит поодаль, беседуя с такими же пожилыми матронами; оба брата со своими дамами?— средний с женой, младший с Барбарой?— уже стоят в строю остальных танцующих, ожидая начала морески; а Онесту пригласил Франческо. Совсем мальчишка ещё, всего двенадцать, но ростом уже не уступает одному из дядюшек,?— впрочем, Кангранде никогда не был особенно высоким,?— да и танцует весьма неплохо… так что на балу среди взрослых чувствует себя вполне уверенно. А вот младшие ещё слишком малы для таких увеселений… ну ничего, зато с утра они отлично повеселились, под надзором отца учась кататься на невысокой покладистой лошадке. А до балов ещё успеют дорасти…Раздаются первые ноты морески, лишь отчасти перекрывая голоса и смех гостей; танцующие в едином порыве трогаются с места?— и подесте даже становится на долю секунды жаль, что он не с ними, а здесь, наблюдает со стороны…Но зато отсюда ему прекрасно видно всех, кого он действительно хочет видеть.В конце концов,?— думает Бартоломео, обводя глазами танцующих и подолгу останавливаясь взглядом на каждом родном лице,?— в конце концов… ему не о чем жалеть.Семья ведь может быть и такой, верно?Примечания:* Подеста?— исторически корректное название должности правителя Вероны.** Бас-данс?— придворный танец в медленном темпе, исполнявшийся величественными скользящими шагами.*** Бранль?— круговой танец с достаточно быстрыми движениями и прыжками.**** Цитата из трагедии Уильяма Шекспира ?Гамлет? в переводе Лозинского (акт I, сцена 3, монолог Лаэрта).P.S. Имена действующих лиц исторически корректны (за исключением любовницы Бартоломео, чьё реальное имя осталось неизвестным), все действующие лица исторически реальны; однако их характеры и некоторые факты биографии на соответствие истине не претендуют и являются исключительно авторским вымыслом.