Errare humanum est (1/1)

Errare humanum est.Эта фраза эхом разносится по черепной коробке, рикошетит от одного виска к другому, в ритме шагов пульсирует болью в затылке, повторяется, повторяется, повторяется… и не приносит ни малейшего облегчения. В усыпальнице холодно и стыло, и привыкшее к летней жаре тело колотит мелкая дрожь.Герцог идёт по проходу между гробницами, и его лицо столь же спокойно, а поступь столь же ровна и размеренна, как если бы он неспешно шагал по коридору собственного палаццо. И лишь судорожно сжатые руки да побелевшие костяшки пальцев выдают его.Герцог идёт по проходу между гробницами: тяжёлые мраморные плиты прячут под собой тех, чья кровь течёт в его жилах. Все Скалигеры нашли здесь своё последнее пристанище,?— так же, как найдёт его однажды и он сам,?— и больше никто никогда не увидит их лиц.Но одна гробница пока открыта. И она должна бы пустовать?— должна была бы пустовать ещё долгие десятилетия?— но… errare humanum est?— ненавистная фраза вновь беспокойным эхом отдаётся в ноющем виске, и герцог останавливается.Деревья растут снизу вверх.Твой голод уснул, как зверь.Я прячу лицо в ладонях.Ты отрицаешь смерть.Меркуцио и в смерти кажется живым. Кровь смыли, порванные одежды сменили на новые,?— царственный пурпур всегда ему шёл,?— и ещё эти пляшущие тени от факелов… кажется, вот-вот дрогнут опущенные веки, вот-вот глянут на него из-под пушистых ресниц яркие зелёные глаза, а потом племянник рассмеётся заливисто и вскочит: мол, купились, дядюшка, на уловку? Не дождётесь, не так-то просто от меня избавиться!..Глазницы полны тумана,Но я узнаю тебяИ слушаю, словно музыку,Приставленную к виску.Человеку свойственно ошибаться. Обманчивое это впечатление так сильно, что Эскал почти уже протягивает руку?— коснуться плеча, потрясти, разбудить… но в восково-бледном, знакомом таком лице ни кровинки?— лишь какие-то странные тёмные тени залегли под закрытыми, запавшими глазами да вокруг плотно сжатых губ, всегда таких улыбчивых, а теперь тонких и строгих.И герцог плотнее сжимает сплетённые в замок пальцы, отворачиваясь.Ещё несколько шагов,?— таких же ровных, таких же спокойных,?— ещё несколько размеренных вдохов и выдохов; глаза отчаянно жжёт, а в воздухе пахнет тлением, сыростью и чем-то третьим?— кажется, ладаном…И недалеко до рассвета,На стене расцветают тениПтиц и растений,Холмов, укрытых травой…Ещё одна гробница, и напротив неё Эскал останавливается во второй раз. Она кажется маленькой рядом с другими, вычурными и пышными; но так пожелала та, что спит вечным сном здесь, под этой небольшой темноватой плитой со скромной надписью ?Барбара делла Скала? и двумя датами, выбитыми в камне чуть ниже. Не в усыпальнице семьи своего мужа, не под его именем покоится она?— нет, её место здесь, среди Скалигеров. Эскал отрешённо оглядывается: да, вон там?— их с Барбарой отец и мать, чуть поодаль?— давно погибшие братья… Да, всё так, как должно быть.Вернее, почти всё: соседняя гробница должна была?— должна была! —?пустовать, дожидаясь, пока не придёт срок Бартоломео покидать этот мир.Всё должно было быть именно так.Но… errare humanum est.И петь ему колыбельные?—Да все на одной струне,Не годы и километры,А то, чего больше нет.Герцог Вероны медленно, тяжело опускается на колени, утыкаясь лбом в мраморный угол гробницы. За его ссутуленной спиной недвижно застыл Меркуцио?— неживой Меркуцио, мёртвый Меркуцио, призрак, тень, отголосок невозвратно ушедшего в небытие человека, и его холодные руки будто давят Эскалу на плечи, пригибая того к земле; и герцог сбивчиво шепчет немыми губами:—?Сестрёнка… Я не смог уберечь твоего сына, прости… Я… я думал, что сумею… я думал… я обещал тебе… и не сдержал обещание, не уберёг его, не уберёг, прости, сестрёнка, прости… Я так любил его, я думал, что сумею… Я ошибся, сестрёнка, ошибся! Прости меня, если сможешь… Прости, сестрёнка, и ты, Меркуцио, дитя моё… простите меня…Но в ответ доносится призрачным эхом лишь его собственный голос.Кирпич к кирпичу,Плечом к плечу,Я никогда больше не хочуИдти домой чужой, немой,Когда вокруг растёт стена.В фамильной усыпальнице Скалигеров холодно и пусто. Здесь нет никого, кроме герцога Вероны, содрогающегося от сухих рыданий возле гробницы давно умершей сестры.Пока мы легки, пока честны, пока светлы?—Услышь меня, услышь меня, услышь меня!..И если ему и кажется, что кто-то незримо присутствует рядом с ним…Услышь меня,Услышь меня,Услышь меня!..…errare humanum est?..