Глава 1 (1/1)

ЭрикОна вернулась несколько дней назад.Я почувствовал ее; почувствовал, как наша кровная связь ожила в тот же момент, как она пришла из того места, где я не мог ее найти. Чистая, покалывающая вспышка солнечного света, сияющего только позади моих глаз, не могла быть ничем иным. Сьюки. Она была дома.Из-за ее отсутствия в последние несколько месяцев мне трудно было сохранять самообладание. Мой стоицизм никоим образом не выдавал внутреннюю агонию. Я продолжал содержать бар и выполнять обязанности шерифа, но внутри росло угрожающее безумие.Где была Сьюки? Куда, блять, она свалила?Я уведомил свою сеть. Мои шпионы были приведены в боевую готовность. Отыскать девушку. Смотреть и тут, и там. Следить за Комптоном, сообщить, если она вернется к нему. Наблюдать за семьей и друзьями. Прослушивать их телефоны. Отслеживать счета ее слабоумного брата и перевертыша-босса. Окажись она в радиусе пятисот миль?— и я бы узнал об этом.И вдруг наша связь запылала жизнью?— и я понял, прежде чем любой из моих коллег позвонил (а позвонили многие), что моя маленькая фея вернулась.В первую ночь Пэм удержала меня от полета из ?Фангтазии? через темную гладь между Шривпортом и Бон-Темпс прямо к старому дому Стакхаусов. Я так сильно нуждался в этом, что Пэм буквально ударила меня, шокируя неповиновением. Мои клыки грозно щелкнули, она ответила тем же.—?Не будь идиотом,?— прошипела она. —?Она с тобой ни за что не заговорит. Не так, как ты хочешь.Я остановился на полпути к двери.—?Я должен,?— прорычал я в ответ. —?Мне нужно увидеть ее.—?Тогда посмотри на нее. Но не позволяй ей увидеть тебя. Она упряма, твоя маленькая одержимость. Сперва понаблюдай за ней. Определи, желает ли она тебе по-прежнему вреда. —?Глаза Пэм блестели при мысли о моей слабости к кому-то вроде полуфеи. Взгляд дрогнул, когда она попыталась найти рациональный аргумент. —?Я не позволю тебе броситься к ее ногам, только чтобы ощутить, как умирает связь между нами, когда она закалывает тебя. Будь благоразумен, Эрик.Я сделал ненужный вдох, убрав клыки. Она была права. Следовало подобраться к Сьюки медленно, не столько ради себя, сколько чтобы поберечь ее нежную психику. Я понятия не имел, куда она ушла и сделала ли она это добровольно. Она могла быть напугана. Ранена. Или могла оказаться совершенно счастливой, готовой жить дальше. И не было другого способа понять, что с ней, кроме как посмотреть на нее и почувствовать ее эмоции через нашу соединенную кровь. И для этого мне не пришлось бы с ней взаимодействовать. Я мог просто наблюдать.Я кивнул.—?Отлично. Я спрячусь.Пэм сделала столь же бесполезный вдох и кивнула.—?Замечательно.Я вылетел. Нахуй машину. Пределы человеческой скорости не были сегодня моим выбором.Сперва я приземлился у Мерлотта, глубоко вдохнув, как только оказался на стоянке. Ее запах был настолько стар, что почти полностью исчез за чужими. Здесь ее не было, по крайней мере, последние два месяца. Я взлетел.Я направился прямо к дому Стакхаусов. Не приземлился?— не мог рисковать тем, что она увидит меня. Я держался линии деревьев, зависнув на двадцатифутовой высоте и медленно перемещаясь. Облетел ее дом, заметив приглушенный свет в гостиной и одинокий желтый огонек в окне верхнего этажа. Я поравнялся с этим окном, мое телескопическое зрение помогало разглядеть все до мельчайших деталей.Я замер.Там.Прямо, черт возьми, там.Моя кровная связь с ней пела во мне, растекаясь по всему телу, узнавая свою вторую половину. Там, мирно улегшаяся среди одеял, доставшихся в наследство от мертвых близких, была моя Сьюки. Она читала в постели, лампа была повернута, и свет падал на ее лицо и на страницу перед ней.Я вдохнул, не задумываясь, нюхая в поисках крови, ища травмы; мгновенное бешенство прострелило меня при мысли о том, что ей причиняли боль, пока она была далеко. Но в воздухе не было ничего подобного. На самом деле, Сьюки пахла… как чистый ангел.Со своего наблюдательного пункта я мог ощутить каждый аромат. Она сегодня принимала душ. Использовала что-то, пахнущее персиками и совсем чуть-чуть?— химическими веществами. Расчесала волосы, и их запах легко дрейфовал вокруг меня. Ее простыни сушились на солнце. Я ощущал этот привкус задней частью горла, когда дышал. И сильнее всего пахла ее живая кровь. Гораздо слаще персиков и ценнее солнца?— моя милая маленькая фея пахла чистым вампирским искушением.Я был мертв. Не мог отравиться ни одним веществом. И у меня не имелось объяснений, почему Сьюки Стакхаус была способна проникнуть прямо ко мне в голову и вызвать лихорадку. Прежде чем она ушла, это была легкая досада. Сейчас это буквально выводило из строя. Женщина разрушила меня. Полностью. Я протянул руку, чтобы схватиться за ближайшую ветку, и попытался собраться с мыслями. Потребовались все те силы, которых у меня не было, чтобы не броситься в это окно, прокляв то, что у меня не было приглашения.Вместо этого я наблюдал. Решительно подтянулся ближе и остался неподвижен, изучая каждую черту лица, которое слишком долго не видел.Она не изменилась. Была по-прежнему молода. По-прежнему красива. По-прежнему загорелая, что по какой-то причине меня удивило. Я не ожидал, что она делала что-то столь легкомысленное, как принятие солнечных ванн?— не тогда, когда она ушла, заставляя меня проигрывать в мыслях самые страшные сценарии. Может, все феи от природы были золотистыми. Я понятия не имел. В этом мире существовали некоторые вещи, с которыми я попросту не сталкивался.Она читала толстую книгу о битве при Булл-Ране. Такой выбор возбуждал мое любопытство. Это была книга ее бабушки. Я ощущал запах старой, нежной души в бумаге. Дом был насыщен им, переплетавшимся с ароматом моей любимой. Ее захватило повествование, пальцы перелистывали страницы с очаровательной человеческой скоростью чтения. Я выдохнул, словно сдерживался в течение нескольких месяцев. Это было облегчением. Она была в безопасности. В нашей связи я не ощущал ни боли, ни страха. Ее кровь в моем теле шептала об усталости, о великой мудрости мира, но она по-прежнему оставалась Сьюки?— маленькой официанткой, которая осмеливалась смотреть на меня и называть дрянным ублюдком, в то время как остальные пялились, будто на диковину. Ее возвращение в этот мир пробрало меня до костей.Очарованный, я продолжал смотреть.Она так увлеклась, что не заметила чужого присутствия в своей комнате.Но я заметил.Я почувствовал, как к ней крадется кот, прежде чем увидел его. Он легко запрыгнул на край кровати. Полосатому зверю с задорно стоящими ушами и бойким хвостом было около года, и он еще не дорос до ленивой апатии, свойственной взрослым кошачьим. Судя по отсутствию его запаха в доме и его молодости, она, очевидно, приобрела это животное совсем недавно. Возможно, сегодня. Сьюки перевела взгляд с книги, мягко улыбнулась и вернулась к странице.—?Привет, малыш,?— тихо пробормотала она.Он не нуждался в дополнительном приглашении и счастливо поскакал по кровати, поближе к своей хозяйке. Без предисловий взобрался к ней на живот, свернулся в плотный клубок и улегся на ее сорочке. Глубоко погруженная в чтение Сьюки не подняла глаз, но подняла руку. Когда ее пальцы почесали голову животного, в комнате взорвалось довольное мурлыканье существа, дико влюбленного в ее прикосновения.Я не заметил, как сжалось мое сердце.Голова полосатого откинулась назад, обнажая шею ее пальцам, которые почесывали вдоль ушей и подбородка, прежде чем скользнули ниже, повторяя контуры грудной клетки, и погладили поджатый хвост. Процедура началась заново. Легкие штрихи по его морде, по спине и заду, и, наконец, хвосту.Я был в аду.С воображением, которым может похвастаться только вампир, я вдруг представил себя на его месте: как прикладываю ухо к ее животу, потираю подбородок о ее рубашку и упиваюсь ароматом ее близости. Ее рука движется в моих волосах, которые я оставил без геля, чтобы пальцы могли закручивать их в маленькие смерчи, освобождать их и снова выпрямлять. Ногти скользят по коже головы, посылая по спине дрожь, и во мне лишь одна мысль. Она балует меня. Она рассеянно меня обожает. И мое значительно более громкое вампирское мурлыканье прорывается, давая ей понять, что есть еще одно существо, дико влюбленное в ее прикосновения. Может, она бы читала мне вслух. Может быть, нет. Может, она отложила бы книгу в сторону и поговорила со мной о захватывающих маленьких пустяках, что составляли ее жизнь. Может быть, нет. Может, я бы шептал ей в живот каждую чертову тайну и сон, что были заперты в моей голове многие столетия. А она бы продолжала нежно ко мне прикасаться, безмолвно поощряя меня.Я с силой помотал головой. Это вожделение зверски раздражало. Вампиры не искали физического контакта, который не заканчивался кормлением или сексом. В этом не было необходимости. Так почему же эти видения так захватывали меня? Почему я так увлекся мыслью о том, что Сьюки гладит меня, как жалкое домашнее животное?Я снова сосредоточился на существе, лежащем под ее грудью.Кот все еще купался в удовольствии. Он растянулся во весь рост на спине, вниз по животу Сьюки, бедрам и ямке между ними. Бесстыдно подставил свой незащищенный живот ее ласке. Сьюки даже не удостоила его взглядом; она принимала такое поведение существа как должное. Ее рука потянулась вниз, поглаживая его от груди до паха, прочесывая мех, волнуя животное. Он выгнулся под ее рукой, отчаянно нуждаясь в большем. И она гладила снова и снова, ногти слегка дразнили шкурку.И вдруг кот перестал сдерживаться.Со скоростью хищника этот милый маленький полосатый зверь схватил руку своей хозяйки, обнажив клыки и когти. В мгновение ока он укусил шелковистую кожу запястья, прижав уши и плотно сжимая добычу, погружая зубы в руку моей прекрасной феи.Ревность ревела у меня в ушах.Сьюки подпрыгнула от неожиданного нападения, глянув на кота с мягким неодобрением.—?Ой,?— сказала она, осторожно покачивая рукой взад и вперед. —?Это больно.Кот, казалось, понял и сменил тактику. Все еще держа ее, полосатый спрятал свои острые зубы и заменил их языком, облизывая след укуса с обожающим извинением. Выражение Сьюки изменилось от ощущения его шершавого языка. Она открыла рот, чтобы, наверное, похвалить его, но кот оставался котом, и он начал свою клыкастую атаку заново.Сьюки усмехнулась, наблюдая за странным существом, не способным выбрать между укусами и лизанием. И все же она позволила ему это, слегка морщась, когда кот становился немного груб, и мягко улыбаясь, когда он нежно очищал ее ранки.Мой разум кричал о страстном желании.Я тоже кусал эту греховно нежную кожу. Пробовал сводящий с ума эликсир ее крови, однажды силой, однажды?— добровольно. Во второй раз я держал то же самое запястье, мой язык дразнил кремовую поверхность ее кожи, пока она кормила меня. В тот момент я молился о том, чтобы другая ее рука скользнула в мои волосы, обнимая меня, гладя, принимая мою природу, как она делала с этим проклятым котом.Я чувствовал отвращение к самому себе. За все мое долгое существование мне ни разу не требовалось одобрение добычи. Добровольно или нет, со страхом или с лестью?— для меня не имело значения. Кровь, только их кровь волновала меня. А теперь ангел с жидким раем, текущим в ее жилах, сидел в двадцати футах от меня, и все, о чем я мог думать,?— как она смотрела на гребаного Комптона каждый раз, как брала его за руку.Я хотел, чтобы этот взгляд был моим. Хотел владеть этим выражением на ее прелестном лице. Хотел тот поцелуй в моем офисе; хотел ощутить, как ее теплые руки скользят по моим плечам в отчаянных попытках найти опору, пока она отвечает на поцелуй со всем своим пылом. Я желал, чтобы она подарила мне кровь, волнуя меня осознанием того, что она хочет, чтобы я ее пил. Без ее согласия, без ее любви кровь, превосходящая все остальные, превратилась бы у меня во рту в пепел.Я хотел, чтобы она пробуждала меня на закате с поцелуем и улыбкой, потянув за руки. ?Давай?,?— шептала бы она игриво, наклоняя голову и предлагая мне ранний ужин. Я бы кормился от нее нежно. Я бы всегда делал это нежно. Она тащила бы меня на крышу, а мои пятки инстинктивно упирались, сопротивляясь, но весь остальной я доверял бы ей безоговорочно. Мы смотрели бы на оранжево-желтый свет заходящего солнца, и ее кровь защищала бы меня на три коротких минуты, которые требовались, чтобы посмотреть, как солнце опускается ниже плоского горизонта Луизианы.И она бы обнимала меня.Наслаждаясь видом, которому я не был свидетелем почти полмиллиона ночей, моя фея обнимала бы меня за талию и вздыхала, желая, чтобы я был рядом. Желая, чтобы я был счастлив.Я снова взглянул в окно. Она закрыла книгу и положила на тумбочку. В последний раз погладив, она взяла своего полосатого кота и перенесла на кровать, прежде чем сама заползла под одеяло. Лампа погасла. Я услышал в темноте ее вздох.—?Спокойной ночи, Эрик,?— прошептала она.Блять!Она видела меня. Но как она могла меня заметить?Я дернулся, чуть не свалившись на землю. Прищурился, сосредоточив свое ночное зрение на ней. Ее лицо было в полной темноте. Она не смотрела на меня. Казалось, она совсем меня не чувствовала. Протянула руку и подарила счастливому гребаному коту еще одно поглаживание по спине.—?Хороший мальчик,?— проворковала она ему.И я понял.Мои клыки щелкнули в экстазе, язык заскользил по ним в чистом ожидании.Это существо из клыков и когтей с равным обожанием кусало свою хозяйку и целовало ее грубым языком. Он носил мое имя. Спал на моем будущем месте в ее постели. Согревал и исцелял ее сердце, пока она не решится рискнуть с его тезкой. Она приняла животное, которое не могло не кусать, не могло не любить, и видела меня в его природе.Мои глаза закатились от неотвратимости нашего будущего. Скоро. Скоро она будет моей.Мой ангел. Моя фея. Моя Сьюки.