29. Сердце рвётся из пустоты (1/2)

— Пока!

Я хотела крикнуть, остановить человека, закрывшего меня здесь, но не успела — на мою не реализовавшуюся попытку ответили хлопком клубной двери.

— Гадина! — только и смогла выпалить я, да стукнуть от злости кулаком по двери.

Меня тут заперли… прикольно, да? Ещё бы знать, кто меня здесь запер, но, если судить по голосу, то это явно не парень и уж точно не моя сердечная боль в виде Шурика — голос явно принадлежит девушке.

Мозг, заводись и начни вспоминать, где этот голосок мы уже слышали:

Алиса? Да нет, точно нет. Она, конечно, любит розыгрыши да почернее, но меня бы она так точно разыгрывать не стала. Почему? Ну мы же подруги… вроде как… наверное… чисто гипотетически… или только мне так кажется? Ульяна? Ну-у-у, возможно, конечно, но этот голосок явно не принадлежит ей. Нет, не спорю, она могла и чревовещателем заделаться, но не она это была. Вожатая? Голос тоже не её, хотя это было бы забавно: запри она меня здесь, и лагерь мог бы тут же попрощаться с худруком в качестве меня — я бы психанула и послала всё к чёрту. Славя? В тихом омуте черти водятся, и к этим чертям я бы вожатую не послала — они там споются, сопьются и жить мне спокойно не дадут. Не она это, не она. Мику? Мику… блин, вот опять я в мыслях наткнулась на Мику. Может, это она меня из вредности тут и заперла, а сейчас в кустах отсиживается, потирает ручки иназывает меня бакой? Сама дура! Да и с чего бы ей это делать, а? Позлить меня? Да и голос вот точно не её. А может, Лена? Категорическое нет.

А может, это мои подопечные так надо мной подшутили? Массовый акт протеста против концерта? Если так, то шуточку я не оценила, а всё недовольство можно выразить просто — надо лишь сказать мне, что шатали мы этот концерт и участвовать в нём не хотим. Всё.

— Аргх… нет. Не они. Никто из них.

О! А может, это… ну, как бы так сказать? Может, это был тот, а точнее та, кто подложил мне на пляже записку? А почему бы и нет? Из-за той бумажки я… Я поджала ноги и уткнулась лицом в коленки. Воспоминания больно резанули по мозгу. Так больно, что слёзы проступили.

Я же там умерла, так? Меня же там уже не существует? Я же там уже только как воспоминание, да? Была, а потом ушла?

Пуф, вагончик сходит с рельс.

Пуф, ноги зажаты вагоном.

Пуф, в животе кусок стали.

Пуф, я испускаю последний вздох и просыпаюсь здесь, в этом странном мире с не менее странными людьми. Вот так всё просто устроила Вселенная, и, быть может, Вселенная и сейчас даёт мне шанс, закрыв в этом чулане? А шанс на что? На жизнь? А какой будет эта жизнь? И нужна ли она мне такой, эта жизнь?

"Буду напоминать ровно до тех пор, пока ты не перестанешь чувствовать себя здесь лишней. Тебе дали шанс! Дали возможность реинкарнировать свою жизнь, а ты только и делаешь, что считаешь себя лишней да ноешь почём зря! Перестань уже, а? Надоело". Камикадзе… а ты ведь был прав. И сейчас, вспоминая твои слова, я всё ещё чувствую себя здесь лишней. Всё ещё думаю о том, что я только и умею, что всё ломать, портить, топтать, уничтожать, обнулять ценность всему и вся. Мне дали шанс, а что я? Ну я и решила им воспользоваться, решила разобраться в себе, в своих чувствах, но не с холодной головой, а с горячим сердцем, напролом. Напролом… но здесь нет моей вины — это всё Шурик виноват! Виноват! Виноват-виноват-виноват! Он сбежал от меня! Просто взял и сбежал, оставил меня одну, подлив в слабенький костерок надежды целую бочку масла из досады, обиды и комплекса неполноценности.

Чувствую себя ущербной. Вот так просто можно заставить человека чувствовать себя каким-то ущербным, неполноценным, даже уродом — достаточно просто сбежать. Спасибо, Шурик: +1 в копилку моих комплексов. Хотя тебе-то какое до меня дело? Ну комплекс, ну ещё одни из тысячи? Живёшь же как-то? Ага, живу, скорее, искусно имитирую жизнедеятельность на фоне вечной прокрастинации.

И это ты называешь жизнью? Ты, мальчик без забот, живущий в утопии? Не знавший никогда ни боли, ни страха, ни разочарования? Твой мир идеален, а ты… ты… правильно, зачем тебе нужна я? У тебя впереди светлое будущее, великие открытия, учёным, наверное, станешь, а у меня за душой нет ничего такого, чем бы я могла гордиться. Я — одно сплошное разочарование, жадно хватающееся за полую соломинку под водой, стараясь лишь продлить своё бессмысленное существование ещё на один хрупкий миг. Как ты считаешь, может, мне лучше послать всех? Просто я тут подумала, а может, мне снова залезть под панцирь, прожить отпущенные мне здесь дни, а потом… потом просто сдохнуть, поняв, что и смысла в моей жизни не было?

– Жизнь полна красок, а я их все продала за копейки на базаре, – угрюмо подытожила я, а сама сижу, едва подавляя слёзы. Обещала же самой себе, что больше плакать не буду. Обещала себе, что изменюсь, а в итоге я снова наступаю на те же грабли и считаю, что мне просто не суждено измениться.

Поднимаю голову, осматриваю помещение.

Кажется, будто в воздухе стоит странный, специфический аромат и в голову мне лезет один только Шурик. Он был таким забавным пару дней назад, а я такой глупой, наивной и смутившей его за пару секунд одним неловким жестом кокетства.

Вот так я и влюбилась в него с первого взгляда.

С первого взгляда я поняла, что он, Шурик, может стать кем-то особенным для меня. Скажем так, он мог бы стать тем… вернее он невольно стал тем, кому я на день Святого Валентина приготовила бы шоколад своими руками. А ещёя бы подарила ему шоколад в мешочке, подложив его на видное место, а внутри оставила бы записку с просьбой встретиться там, где мы будем только вдвоём.

Я решила, что больше сидеть на полу не хочу. В голове поселилось желание порыться в подсобке, осмотреть её вдоль и поперёк — делать всё равно нечего. Решила начать со шкафа. Что у нас тут в коробках? Я поставила одну из коробок на стол, открыла её, достала оттуда какую-то книгу и стряхнула пыль. Облачко взмыло в воздух, заставив меня прокашляться в кулачок.

Книга по радиотехнике? Наверное, интересная, и Шурик не раз её читал. Я открыла книгу, полистала несколько страниц и поняла, что ничего не поняла — не сильна я во всём этом. Не быть мне гением инженерии, не быть — не моё это.

И тут невольно задумалась: вот, а что, если мы начнём встречаться? Будет ли нам о чём друг с другом поговорить? Я же не шарю в науке, а он наверняка будет мечтать о будущем, где сможет изобрести что-то революционное, а я… ну, я бы хотела когда-нибудь написать книгу, и чтобы она стала известной, а ещё, чтобы известность не превратила мою жизнь в фарш.

В коробке кроме книг нет ничего. Совсем ничего. Старые пыльные книги, посвящённые науке. Сложила всё в коробку и поставила на место. Заглянула в следующую коробку — банки с красками, обезжириватель, растворитель, кисточки.

Глядя на всё это, я невольно вспомнила о Лене. Надо бы всё же что-то сделать, извиниться хоть перед ней нормально и сказать, что я сунула свой длинный нос не в своё дело. Хах, и попросить её ещё мне, как любопытной Варваре, нос оторвать на базаре.

А ведь правда, это не моё дело и решать не мне. Хочет идти согласно решению отца — пусть идёт. Может статься и так, что при погонах она будет чувствовать себя лучше, чем вся перемазанная краской с периодическим кризисом вдохновения.

— Это не моё дело, — универсальная отмазка на все случаи жизни.