25. Цвет бессонницы (2/2)

Всё было бы куда проще, если бы я вспомнила о своих вещах вчера, а не только сейчас! Забрала бы их у Слави, а сейчас бы сидела себе в джинсах и не думала о том, что хороший порыв ветра и я буду косплеить Мэрилин Монро: Пу-пуп-пи-ду. Моя юбочка устремляется ввысь, и я так небрежно держу её руками, а лицо прямо как у иконы Плейбоя.

И о чём я только думаю? А о чём мне ещё думать? Не дай Боги тут кто-то появится, так я освою за секунду пирокинез и спалю себя. Продолжаю стирать белье, стараясь ни о чём не думать. Ночь же! Прекрасное время для того, что бы думать обо всём на свете.

К примеру, почему овцы перепрыгивают через забор, а не перелетают? Летающие овцы, это же круто! Оседлал такую и улетел, куда глаза глядят! Хех, а потом она пролетает над какой-нибудь деревушкой, открывает рот и под ?бее-е-е? эта самая деревушка уже пылает ярким огнём. А потом заклятье спадает и оказывается, что на дракона наложили чары и он временно превратился в овцу. Блин, такое разочарование… Или… или почему бутерброд всегда падает маслом вниз? На самом деле во всём виновата не физика, а война между хлебом и маслом, где хлеб с криком ?Это Спарта!? скидывает масло в пропасть, но масло хватает хлеб за ногу и они вместе летят вниз. От своих мыслей я невольно пришла в восторг. Приятно знать, что мой полуночный бред всё ещё является частью меня, а не исчез вместе с цивилизацией и высокими технология…

— Привет.

…ми. Я вскрикнула и подпрыгнула от чьего-то голоса. В моих руках остался кусок мыла и лифчик. Мне потребовалось немного времени, что бы придти в себя и спрятать руки за спину.

— Не спится?

— П-п-п… привет… Чёрт! Почему именно ты?! Почему сейчас?! За что?! Шурик, за что ты меня так ненавидишь?

— Типа того. Руки за спиной дрожат от холода и тяжести куска мыла. Оно так и норовит выскользнуть, а я перебираю пальцами, пытаясь его удержать.— Что делаешь?

— Я? Я тут… эм… это… галстук стираю, – небрежно соврала я. Ага, как же, поверит он, ведь галстук торчит у меня из кармана рубашки. – А т-т… ты? Что ты делаешь?— Бессонница. Гуляю.

— А… можно ли?

В горле тяжёлый ком. Никак его не могу сглотнуть, а Шурику нормально. Стоит передо мной так, будто ничего необычного и не происходит. Ну, это для него, а вот для меня это всё слишком! Знал бы он, что под одеждой у меня ничего нет, а лицо у меня ярче помидора, но приглушённая темнота это всё хорошо скрывает.

Где там мой пирокинез?

— Ну… то есть… а вожатая ничего не скажет?

— Нет, ничего. Она и не узнает. К тому же, я уже шёл обратно.

Брр… снова подул ветерок. Холодно, а ещё юбка от мокрого лифчика промокла и прилипла к бёдрам.Я: Шурик, уйди, пожалуйста! Иди, куда шёл! — чуть ли не плача молила я в мыслях о пощаде, хотя безумно хотела, чтобы он остался, чтобы никуда не уходил и побыл со мной хоть ещё немного. Мне плохо без него, но если он рядом, то мне ещё хуже. Это похоже на мазохизм.

— Я ждал тебя, — начал Шурик откровенничать. — Я оставил тебе в спортзале ключи от клуба и ждал. Надеялся, что ты придёшь ко мне и мы… мы обсудим то, что начинает появляться между нами, — голос Шурика стал мрачнее тучи. Я изо всех пыталась его слушать, но это с каждой секундой давалось мне всё труднее и труднее. Кусок мыла выскальзывает, а от воды на юбке меня уже начинает знобить.

— Шурик… давай мы с тобой обсудим это чуть позже, пожалуйста?

Я не могу так больше! Я сейчас с ума сойду! Мыло… рука… затекла…— Я ждал тебя до полуночи в клубе, но не дождался. Иду в домик. Может… может ты ответишь мне сейчас? Ты… Ай! Рука! Я попыталась переложить мыло в другую руку, а оно с грохотом упало на плитку.

— У меня всё валится из рук. Я не могу думать ни о чём. Только подумаю, а все мысли уже о тебе. Почему? Я не понимаю! Я...

Шурик набрался какой-то странной решимости, сжал пальцы в кулаки и подался вперёд. Я испугалась, сделала шаг назад и наступила ногой на мыло.

Поскользнулась и упала в душевую кабинку.Я: Шурик… ты… ты…

— Шурик…

— У тебя… ю-ю-бка… — голос Шурика ощутимо дрогнул. Я потеряла связь с реальностью. Да здравствуют ванильные фантазии! Шурик думает обо мне? Это же так чудесно! — Задралась…

— Что?!

Я несколько раз непонимающе моргаю и только потом до меня доходит, что юбка и вправду задралась, а Шурик… Шурик! Эта скотина увидела всё, что у меня под юбкой! Урод! Аморальный урод!

— ШУРИК! Ах ты, скотина! — я хватаю мыло с пола и кидаю его в этого козла. Он уклонился, гад! — Иди сюда! Я тебя прямо здесь этим шлангом придушу! Не прошло и мгновения, как Шурик побледнел, а у меня в руках оказался душевой шланг......ЧТО?!— Ах ты, к-к-козёл! Ты ещё и это в-в-вид-д-дел?!

Зубы стучат. Холодно! Чертовски холодно! Оказывается я ещё и под ледяной струёй душа была, промокла вся до нитки. А рубашка прилипла к талии, животу, груди. Особенно к груди!

— Всё разглядел?! Или т-т-тебе может ещё и поп-п-позировать?!— Я н-н-н…. ничего н-не в-в-видел, — Шурик закрыл глаза руками.— УБИРАЙСЯ!!! — я с громогласным рыком кинула в него сандалию. Промазала. — ПОШЁЛВОН!!! — вторая сандалия угодила точно в живот. Шурик понял всё и убежал. Не знаю куда, да и знать не хочу! Не помню, сколько я ещё простояла, держа в руках душевой шланг. Минуту, две, пять, десять? Не знаю, но я успела ощутить этот сжигающий стыд, эти горячие слёзы на щеках, даже ледяная вода казалась мне не такой уж и ледяной. Я опустила лейку и рухнула на пол, на колени и, закрыв руками лицо, зарыдала. Горько зарыдала.

Мне никогда ещё не было так стыдно перед кем-то! А тут Шурик… Боги, какая же я дура! Я… я виновата… а он — не виноват. Ни в чём не виноват! Он просто оказался в ненужное время, и в ненужном месте и увидел всё. Теперь он будет думать, что у меня на уме нет ничего, только одни пошлости и разврат, а это не так!

А ещё я его оскорбила… как же мне стыдно. Я теперь не то, что в глаза не смогу ему посмотреть, но и вообще не смогу быть рядом с ним. Никогда… совсем никогда…

К: Эх… глупая ты девочка. Иди, отдохни. Дальше я сам. Камикадзе взял пульт управления моим телом. Он всё остальное доделал за меня: достирал бельё, вернулся в домик, развесил всю вымокшую одежду по дверкам шкафов и стульям, и уложил меня в кровать. Только тогда он ушёл.

Пока он управлял моим телом, я рыдала. Громко, измученно, израненно. Как будто мне в сердце гарпун попал, но ни единого звука из меня не вырвалось, только нескончаемые слёзы. А сейчас… сейчас я разбита. Я всё ещё плачу, но тихо и беззвучно, хотя внутри меня весь мир обрывается, трещит и ломается на куски.

Шурик… ты стал мне очень дорог. Я не хочу тебя терять! Прости, что я так глупо в тебя влюбилась, а сейчас, кажется, понимаю, что уже не просто влюбилась. Я своей глупой выходкой, своими словами, ранила тебя в самое сердце. Если ты не простишь меня, то я пойму.– Боги! Услышьте меня! Пусть всё это будет сном! Просто сном и не более! Пожалуйста… молю… сном…