6. Отвергнутое приглашение (1/1)

Слёзы. Давно я не просыпалась с ними на глазах. Давно я не видела этот сон, касающийся трёх моих несчастных и загубленных юных лет. Мною же и загубленных. Я признаю: я была слабовольной тряпкой, у которой не хватило духу вовремя рявкнуть и хорошенько врезать тому, кто первый начал меня травить. Хватило бы, и, быть может, я бы не была такой, какая я сейчас есть. Может быть, уже бы давно вышла замуж, родила прекрасных деток и не жалела бы ни о чём, качаясь на кресле-качалке, притворяясь вредной старушкой, которая безгранично влюблена в жизнь. Может быть… этой реальности уже не сбыться никогда. Я достала телефон из кармана юбки. Время уже доходило до двух часов ночи. Ольга Дмитриевна, или как её назвала Алиса, ?Шляпа?, мирно посапывала в своей кровати, а я вот спать уже перехотела. Дурной сон умудрился сделать так, чтобы я проснулась измученной, уставшей, убитой, но удивительно выспавшейся.Я: И что мне теперь делать?К: А пойдём гулять! Гулять? А это идея! Главное только тихо, а то точно получу… пфха! От Шляпы по шляпе! Блин, сама придумала?— сама пошутила. Эх, и оценить-то некому мой удивительный каламбур.К: А ты разбуди Оленьку и вы вместе посмеётесь.Я: Я не самоубийца! Ты чего?К: Буди, давай! Буди! Я уверен, что у Оленьки прекрасное чувство юмора! Она тебя послушает, оценит, а завтра в наказание ты будешь драить в столовке кастрюльки… или убирать площадь сама,?— Камикадзе ехидно похихикал. Любит он смотреть на мои мучения.Я: Не тебе убирать, а мне!К: Ну, давай! Не будь такой вредной, прояви хоть разочек свой бунтарский дух! Покажи, что ты не согласна с системой! В сердце неприятно кольнуло. В мыслях быстрым сапом вновь пробежался тот сон. Я сижу на краю кровати и хватаюсь за голову. Слёзы. Снова слёзы. Стиснув зубы и потратив пару минут, я прихожу в себя. Почти десять лет прошло, а эти воспоминания, что тогда резали меня тупым и ржавым ножом, что сейчас. Губы приоткрываются, выпуская наружу тихий рык.Я: ИДИ… ТЫ… К ЧЁРТУ!!! Я, прикинувшись драконом, подпалила внутричерепному рыцарю доспехи, и он спешно ретировался. Уколол в самое больное место! Я не бунтарка, и я никогда ею не была в реальности, только в собственном воображении. Я?— тихоня. Тихое и мирное создание, которое старается не высовываться, не лезть в самое пекло, не быть в первых рядах и вообще не отсвечивать. ?Меня здесь нет, тебе просто показалось?. Но, если честно, то я часто сама себе противоречу. Говорю, что я?— тихоня, а сама в том же лицее была звездой театрального кружка. Мне нравилось быть в центре внимания! Купаться в восхищённых взглядах! Млеть от аплодисментов! Я могла быстро вжиться в любую роль, состряпать себе более-менее годный костюм из подручного барахла, а текст почти никогда не учила?— он запоминался на автомате. Я жила этим маленьким миром театра, приоткрывающим свои двери всем страждущим в день выступления.Я: Бунт? Пойти против системы? Послать всё куда подальше?—?Можно,?— я и сама не поняла, как это сказала. Всё моё существо вдруг наполнилось решимостью. Я быстро оделась и достала из-под кровати рюкзак. Ощупав содержимое рюкзака в темноте, я самой себе удовлетворённо кивнула?— всё на месте. В лунном свете на столе блеснула большая связка ключей. Это намёк? Да, пожалуй! Умыкнув ключи, я тихо вышла из домика. Тишина. Звуки тишины наливаются в воздухе, лишь иногда приглушаемые пением ночных сверчков и уханьем сов. Лагерь устал?— лагерь спит. Небо светлое, звёздное. Горизонт чист!Я: Так, Штирлиц, куда дальше? А дальше в столовую: голодный солдат?— плохой солдат. Плохой солдат?— мёртвый солдат. Навернув изрядный круг по неосвещённым лагерным тропкам, я вышла сначала к складам, а затем и к столовой. С замком пришлось повозиться этак минут пять?— связка большая, в темноте нужный ключ оказалось подобрать трудновато.Я: И что я делаю? —?чисто риторический вопрос. И так понятно, что я собираюсь обворовать бравых пионеров и свалить из этого лагеря в за… в рассвет! Замок послушно поддаётся. Чёрный вход в тёмные чертоги столовой отворяется, обнажая свои несметные богатства. Хи-хи-хи. Так, что тут у нас имеется? Я начала копошиться по столовой, подсвечивая себе всё экраном телефона. Фонариком, конечно, сподручнее, но я так быстро попаду в плен к врагу и меня запытают пионерскими галстуками.К: А может, опустим формальности и сразу перейдём к шибари? Они и ты, связанная, светишь своими труселями, а сильная половина пионерии не знает чем прикрыть свой стыд и срам. Он засмеялся, а моё лицо тут же вспыхнуло пунцовым цветом.Я: Не собираюсь я тут светить своим достоинством! Я?— порядочная девушка! До свадьбы ни-ни!К: Поддерживаешь каноны Нерушимого? Так давай поговорим с тобой на запрещённые темы. Я вот думаю, что секс?— это когда одна шестерёнка идеально входит зубчиком в другую. Это секс токаря. Хочешь расскажу о сексе электрика?Я: Ох… отстань,?— жалобно взвыла я.К: Ты за оголённый конец хвать, пару секунд, а уже все закончилось. Я предпочла сдаться первой.К: Эй, ну не молчи! Поговори со мной! Я же на твоей стороне! Мы же теперь эти, как его… как Бонни и Клайд! Как Сид и Нэнси!Я: Сид убил Нэнси, а Бонни и Клайда пристрелили рейнджеры. Дальше что?К: Ни-че-го. Скучная ты. Уйду от тебя к другой. Никуда он от меня не уйдёт. Даже если я его пинками прогоню, то он всё равно вернётся. Так, что-то я отвлеклась от тем насущного. Шкаф. Ничего интересного. Манка, пшёнка, греча, рис, макароны, даже лапша есть. Может что-то и можно прихватить, но организуйте мне тогда котелок, пожалуйста, и ложечку, а уж как-нибудь огонь развести я сумею.К: Лапшу бери,?— по его велению моя рука потянулась к лапше. Быстро, но тихо, закрыв шкафчик, я чуть себе не прищемила пальцы. Не будет ему никакой лапши. —?Бака!Я: Сам дурак!К: Я?— очень рассудительный дурак,?— констатировал Камикадзе, игриво улыбаясь и угрожая мне пальчиком. —?Тут где-то точно должны лежать кубики с бульоном. Раскрошишь такой в пачку с лапшой и ешь всухомяточку. Забыла как в детстве этим промышляла? От упоминания этого вредного блюда у меня слюнки потекли. Я тогда была лет этак на двадцать моложе своего реального возраста. Тогда быстрорастворимая лапша стоила сущие копейки. Покупаешь пакетик, достаёшь оттуда бульон с маслом, крошишь в пакетике лапшу, высыпаешь туда бульон и ?Прощай, желудок!? готов. Вкус детства. Тогда молодой организм мог с лихвой по две-три пачки оприходовать за раз, а сейчас… недавно съела одну и полдня не могла с горшка слезть. Обидно было до одури. Продолжаем поиски. Холодильник. Глаза разбегаются от обилия всякой-всячины, но меня здесь больше всего интересует парочка литровых коробок молока и пакетик сгущёнки. Можно и баночку прихватить, но чем я её открывать буду? Зубами? Сметана, творог, сырки… парочку сырков можно прихватить.К: Не усердствуй, а то даже до ворот не дойдёшь! Мешки с картошкой. Картошку однозначно не беру, хотя её можно на том же огне пожарить. Может взять? Если брать, то это надо целлофан искать, а то хрен потом рюкзак отстираю. Если найду пакеты, то штучки две-три прихвачу. Коробки. Принюхиваюсь. Вкусно пахнет. Вскрыв коробочку, я расплылась в широченной улыбке?— сдобные булочки с глазурью. Свеженькие! Ммм, так бы и утащила всю коробку, но больше пяти штук взять не смогу, увы. Рюкзак достаточно лёгкий, но места в нём уже осталось маловато, а я нагребла только сладкое. Морозилка. Рыба, мясо, да мясной фарш. Взять нечего. В углу, как кисейные барышни, стоят несколько мешков с яблоками. Одно из яблочек я протёрла о юбку и попробовала. Бее… фу! Гадость какая! Кислятина! Так и тянет поплеваться! И как вы только это едите?К: Им это полезно, а вот тебе только фуджи и подавай,?— язвительно прыснул смертник в голове, за что тут же получил по лбу яблоком. Хоть яблоки и кислые, но возьму немножко. Впрочем, наверное, всё. Других фруктов тут нет (кроме сухофруктов), овощи тоже особо ассортиментом не блещут. Сладкого я и так набрала выше крыши, а вот воду… а вот, есть тут несколько стяжек с полуторалитровыми бутылками. Одна коробка молока отправляется обратно, а в рюкзак кладутся две бутылки воды. Вот теперь точно всё. Вскидываю рюкзак на плечи. Вроде ничего так, от силы не больше десяти килограмм. Хоть я и далека от спорта, но такую тяжесть точно смогу далеко утащить. Проблема вот только в другом, а именно в рюкзаке: старый, потрёпанный, брезентовый. Местами крепкая и неубиваемая ткань зияет порезами, а кое-где слой ткани совсем истончился. Лишь бы он не порвался, а то я все свои пожитки до ближайшего населённого пункта не донесу.***Я: Я?— Штирлиц! Я?— шпион! Я?— ужас, летящий на крыльях ночи! Муха-ха-ха!К: Бэтмэн, смотри по сторонам, а то нарвёмся на патруль или загульных взрослых и всё, нас в кутузку упакуют без суда и следствия. Лагерь действительно вымер. Ни одного патруля! Ни одного вожатого или другого персонала! Ни одного пионера, которому на ночь глядя захотелось приключений! На меня не смотреть, я тут так, проездом. На мне пионерская форма? А вот! Могла бы быть и моя одежда, если бы одна деловая блондиночка не сдала бы её в прачечную. Ух, Славя! Я тебе это припомню и отомщу! Так и знай, я тебе пасту в сандалии налью! И… эм, в чай плюну, вот! Камикадзе только заливисто рассмеялся под аккомпанемент моего фырканья на Славю. Ух, как я зла! Как я зла! И в печали, ведь придётся оставить свою одежду на поле врага… и в одежде врага идти в своё поле. Надеюсь, что меня там признают и не расстреляют как перебежчицу. Дальше план был таков. Я выбираюсь из столовой, закрываю её и топаю к главным воротам. Почему именно к главным? Потому что они?— главные! Шучу, просто другого выхода я не знаю, а в темноте рискую заблудиться. Но мой идеальный план начал трещать по швам, когда я обнаружила, что ворота закрыты и закрыты на ключ с цепью. Вот я дура!.. Ан нет, не дура! Когда я из столовой выходила, то моя совесть ненавязчиво так попросила, чтобы я положила ключи на место или хотя бы где-то рядом на видном месте. Но я победила совесть и оставила ключи себе. Блин, а замок тут здоровенный! Не иначе как амбарный! Он легко поддался, благо ключ не пришлось долго искать?— самый большой в связке. Тихо снимаю его с цепи и кладу у бордюра, цепь кладу рядом.Я: Свобода, держи… не держи. Я толкнула ворота в надежде наконец-то выбраться из лагеря, а они только чуть заскрипели. Опёрлась двумя руками и толкнула одну створку со всей силы?— даже не пошевелилась.К: И говорил я Саше: Саша, кушай кашу,?— я зло прыснула. Ситуация и так патовая уже, а он тут меня подкалывает! —?Но Саша слушать не хотела и всю кашу ела мимо рта. Ай! Подзатыльник и в моей голове снова тишина. Ну-с… и как выбираться отсюда? Хм… идея! Рискованная, конечно, но идея! С чего бы начать? Ага! Прости меня, рюкзачок, надеюсь ты этот полёт переживёшь. Я перекинула рюкзак через забор, а затем начала восхождение на ворота. Одну ногу на звезду, вторую, хватаюсь руками за колья, переставляю ноги на тоненький кантик, подтягиваюсь к конструкции над воротами. Мамочки, страх-то какой! Фух… а ну соберись! Так, встаю ногами на верхнюю часть ворот и потихонечку двигаю к ближайшей стенке… страшно, блин, страшно! Хоть бы не сорваться, а то стыдно будет мне на том свете: встают, значит, все и видят, как я животом на копье лежу. Кругом куча крови, мои внутренние органы и я, посиневшая, окоченевшая и вообще труп. Меня бы от такой сценки вряд ли бы вывернуло, а за хрупкие пионерские умы я не уверена. Ладно, продолжаем. Ставлю ногу на забор, перекидываю тело на ту сторону, переставляю вторую ногу и спрыгиваю с забора. Свобода!Я: Адью, пионерия! Как ты тут, мой старичок? Ага, сам вроде цел, а содержимое не потекло. Подхватив рюкзак с примятой травы, я вышла на большую площадку. Виола вроде говорила, что меня сюда привёз автобус, так? Должно быть, они именно на эту площадку и приезжают. Пионерлагерь…Я: Л-л-л… лагерь? От шока я не удержалась на ногах и больно плюхнулась на задницу. Мозг, ты так надо мной решил приколоться?! Я… я помню эти ворота! Этих две статуи пионеров! Эту вывеску с названием! Я и не обратила на её содержание никакого внимания, когда перелезала через ворота.—?Не верю! Я не верю! Я сплю! Разбудите меня, кто-нибудь!К: А ты разве забыла, что перед обедом та самая блондиночка тебе сказала? Она сказала ?Совёнок?, а ты что делала? Правильно! Витала в облаках.Я: Каюсь, забыла. Совсем забыла. Мне каждую неделю вот уже больше года снится один и тот же сон: ночь. Я стою перед этими воротами. Два бравых пионера дуют в горн, на воротах написано ?пионерлагерь?, а над ними в полукруге ?Совёнок?. И автобусная остановка для маршрута номер 410 со знаком ?Осторожно, дети!?. Поначалу я списывала всё на бред, мол где-то случайно увидела в интернете старые плакаты времён Нерушимого, но этот сон ко мне всё приходил и приходил. Какое-то время я была одна и изучала окружающее, а потом появилась она?— девочка с кошачьими ушками. Мы изучали друг друга, пожирали взглядами, присматривались, но молчали. Спустя где-то недели две она заговорила, но я не могла разобрать ни слова?— тишина была настолько сильной, что сжирала все неугодные ей звуки. И теперь… теперь я в шоке. Мне снился этот лагерь раз этак шестьдесят, если не больше, но дальше ворот я никогда не уходила, а теперь я здесь и решила сбежать? Отвергнуть её приглашение? Я только сейчас поняла, что каждый раз, в каждом сне, где была эта девочка, она меня звала с собой. А я не соглашалась, но и не отказывалась: я просто не могла понять, что же она от меня хочет. Теперь поняла. Поняла и это ничего не меняет. Сон?— это сон. Реальность?— это реальность. А моя реальность такова, что я решила уйти из лагеря, думая, что ничего хорошего меня здесь не ждёт. Что я где-то напортачу, ошибусь и снова стану, как памятник для голубей?— меня засрут, а я и сделать ничего не смогу. Я испугалась. Слишком живо, слишком ярко горят в моей памяти те три ужасных года сгинувшей юности, которые я ни за что не намерена пережить снова. Да, пусть и не три года, пусть всего чуть больше недели, но нет, я не хочу.Я: Адью, лагерь! Снова попрощавшись с лагерем, я зашагала по дороге.*** Да что же так холодно? Вроде самый разгар лета, середина июля, а ночи такие холодные. Рубашечка да юбочка совсем не греют! Славя, сволочь! Если бы ты не отправила все мои вещи в прачечную, то я бы сейчас так не мучилась!К: Могла бы и не мучиться, а сбежать завтра.Я: Нет уж! Я и дня там быть не хочу!К: Тогда стисни зубы и не ной. Плечи ужасно ноют. Тело вот-вот готово сломаться от стресса и тяжести рюкзака. Я уже триста раз пожалела о своём побеге! Но назад не вернусь! И не мечтайте! На часах пять утра. Солнце лениво встаёт из-за горизонта, размазывая свои рыже-розовые мазки по деревьям, холодному асфальту и по мне. Красивый художник с прекрасным чувством юмора! Казалось бы, что рассветное летнее солнце должно хоть немножко, но прогревать мои молодые косточки, а эффекта от него никакого. Мне холодно и зябко, а ещё утренний туман так вредно и ?ненавязчиво? напоминает мне о Питере. Питере. И как мне до него добираться? Спутник всё ещё не ловит, интернета нет, связь по нулям, смски не отправляются. Я не знаю куда идти, вообще. Я и не в курсе, где тут ближайший населённый пункт, что уж там говорить о Питере! Сбежала в никуда. И чёрт меня дёрнул так поступить? А то и дёрнул! И я не намерена отступать от своего решения! Я найду дорогу домой и не буду участвовать в том фарсе, который предлагает мне ?Совёнок? и его бравые пионеры. Фух… надо отдохнуть. Недосып сказывается, а ещё нервы, стресс и киты, запевшие в моём желудке дифирамбы с голодухи. Разведу костёр, перекушу, согреюсь, может чуток получится вздремнуть, и пойду дальше искать цивилизацию. Забредя в ближайший перелесок, я начала претворять свой план в действие. Сначала скинула рюкзак и размяла ноющие плечи. Потом пошла искать ветки, сухую траву, листья. Найти было трудно, ведь туман и утренняя роса уже успели всё это немного промочить, но на маленький костерок мне всё же хватило. Приятное тепло разлилось сначала по ладоням, а затем и по всему телу. Ммм… как приятно, как хорошо, как тепло. Приятно…К: Рота, подъём! Ага, отбой. Блин… только тело почувствовало тепло, а я уже решила, что можно немного покипятить. Нет, рановато. Пока рано, хотя так хочется. Очень хочется… хотя бы на минутку, просто прикрыть… просто… ус… нуть…