4. Сбежавшая отбивная (1/1)

Я вижу сны часто, порой даже слишком. Самые разнообразные. Порой с самым бредовым сюжетом. Кому расскажу?— тут же попросят поделиться тем, что я курила. А я ничего не курила. Совсем ничего. Я, как и вы, вдыхаю в себя воздух, перевариваю его и отдаю обратно углекислый газ. Разве этого мало? Попейте яблочный сок перед сном, говорю я им, а они в ответ лишь смеются и говорят, что сок не работает, как и яблоки. И они не врут. Мне снилось абсолютно ничего. Совсем ничего. Пустота, ветер в голове?— я настолько нервно иссякла, что мозг не смог запитать воображение, давая мне более-менее выспаться. Глаза я продрала, когда с улицы раздался горн. Полдник, чтоб его! Пришлось вставать, надевать сандалии и топать в столовую за очередной порцией энергона, а то мозг отказывается трансформировать разрозненные мысли в цельные картинки. В столовой уже были все действующие лица от мала до велика. Сонно зевнув, я взяла причитающийся себе пирожок с повидлом и гранёный стакан кефира. Быстро скользнув взглядом по местным пионерам, я за пару минут ликвидировала полдник. Торчать в столовой смысла нет?— тут нет Лены, извинятся мне не перед кем, так что почему бы и не пройтись по лагерю? Я же его так и не смогла нормально осмотреть, а завтра ещё с этим обходным возиться. Ну… как говорится, хотеть это одно, а вот сделать?— совсем другое. Я пошла на выход и тут же встретилась с кем-то, вписавшись носом ему в подбородок. Сначала я хотела сказать что-то в духе ?Куда прёшь, придурок?!?, но отпрянув и почёсывая ушибленный нос, я улыбнулась?— Лена. Она смотрит на меня с ужасом, а я улыбаюсь как дура и едва подавляю в себе желание захихикать от абсурдности всей ситуации.—?Я сама виновата, задумалась,?— я в панике замахала рукой, мол, ничего такого, не бойся. Лена вернула себе прежний цвет лица и улыбнулась уголками губ. —?Мы можем поговорить? Теперь настало время мне краснеть и чувствовать себя неловко. Впрочем, это ничуть не помешало Лене согласно кивнуть, а мне занять свободный столик, коих сейчас тут в достатке. Взяв свои полдник, Лена села напротив меня.—?Ты это… извини, я немного переборщила и… —?я сильно нервничаю. От стресса чешу затылок и крайне глупо хихикаю. Что это на меня нашло? —?В общем, я подумаю на счёт стенгазеты. Не могу ничего обещать, но… может, ты мне завтра поможешь с обходным листом? Я была бы тебе очень признательна…Я: Боги! Что за чушь я несу?!—?Не знаю,?— Лена пожала плечами. Взгляд её переместился в сторону нейтралитета, местами даже холодного безразличия. Ну, будем считать, что я уже не такая стерва в её глазах, ибо я знаю, что значит этот взгляд: ?Да, ты есть. Ты определённо существуешь в моём мире, но прошу, не доставляй мне ненужных хлопот?. На этом фоне моя просьба прозвучала уж очень навязчиво, но если мне откажут, то я не обижусь?— это же я предложила.—?Давай встретимся после завтрака,?— тихо начала лепетать Лена, а я ощутила, как сердце забилось, словно старый убитый запорожец в предсмертных муках, и заглохло. Пару разрядов, и оно снова запустилось. —?Я тебе покажу наш кружок и, если не буду сильно занята, то может быть… экскурсию проведу. Я тепло улыбнулась. Приятно знать, что всё действительно не так уж и плохо, и что, быть может, я тут теперь не одна, что Лена стала мне подругой. Я не хочу в который раз столкнуться с пониманием того, что в очередной раз обманула себя и поверила в сказки, которые сама же и придумала.—?Спасибо,?— это всё, что смогла сказать. Почувствовав, как к горлу подступает тяжёлый плотный ком, я встала из-за стола, кивком поблагодарила её за компанию и вышла на улицу. Свежий июльский воздух, птички поют, солнышко приятно поджаривает, ветер треплет мои волосы длинной до плеч, а я иду куда-то и улыбаюсь. Улыбаюсь, как дура, хотя где-то внутри меня, где-то глубоко-глубоко, скребутся кошки и бессвязно о чём-то пытаются предупредить.К: Ты это, не наломай дров. Я же не могу вечно склеивать твой пазл по кусочкам всякий раз, когда кто-то тебя молча отталкивает. Вот этого я и боюсь. Я боюсь, что буду молча отвергнута теми, кому даю ключи от своего мира. Да, я готова ими разбрасываться! Готова дать их любому, кто хоть чуть-чуть способен меня понять! Но я никогда не готова к тому, что эти самые ключи вернутся мне обратно, а человек пропадёт из моей жизни, оставив за собой пустоту и разочарование. Я?— интроверт, замкнутый в себе человек, который готов вешаться тебе на шею, лишь бы заслужить твоё признание. Я?— эгоистка, ведь с Леной я поступаю точно так же. Но что плохого в том, чтобы хотеть друзей? Ничего, поэтому я затыкаю свою совесть и выхожу на пирс. Деревянный пирс. Куча лодок, которые без разрешения отсюда не уплывут?— каждая по отдельности прикреплена к пирсу цепью, а цепь закрыта на маленький замок, который можно легко взломать, имея под рукой ту же заколку. Плавучий дом… хотя нет, для меня это как плавучая крепость, и стоит только отпустить удерживающие тросы, и ты уже плывёшь туда, куда понесёт течение. Жизнь без страха и упрёка. Без боли и сожаления. Я поднимаюсь на борт плавучей крепости, снимаю сандалии с носками, сажусь у края, и опускаю ноги в воду. Приятная, тёплая, как парное молоко. Цикады поют. Мир без забот. Мир никуда не спешит. Глупая жизнь, лишённая всяких красок. Такую ли жизнь я хотела? Трудно поверить, но когда-то я могла с лёгкостью сказать: ?Да, хотела. Так хотела, что только и мечтала об этом!? Не чувствовать боли, жить без страха, без сожалений, не привязываться к кому-либо и не бояться быть укушенной в самое сердце. Но это тупиковая ветвь эволюции. Человеку нужен стимул, чтобы становиться лучше день ото дня, а я закопала этот стимул, и жила, не сожалея о том, что мне никто не нужен. Когда я поняла ошибочность своего суждения, то было уже поздно: друзей не осталось, враги все забылись, а родители… я до сих пор не могу им сказать, как горько я сожалею о своём поступке. И вряд ли смогу уже им это сказать: я уже не в своём 2018-м году, а в 1989-м, за два года и восемь дней до моего дня рождения. 24 июля 1991 года. Мда, хороший такой каламбур. И где мои аплодисменты? Где эта личность за пределами камер, которая должна публике жирно намекнуть, где смеяться как придуркам, а где хлопать до треска костей? В голове промелькнула эта картинка, и я сама украдкой засмеялась. Нет, всё же жизнь?— странная штука. Настолько странная, что я в ней ни черта не понимаю, да и хочу ли я что-то понимать? Не знаю… наверное… может быть… я подумаю… но это не точно…*** И снова горн. Я и не заметила, как за моими размышлениями время плавно подкралось к ужину. Стряхнув ноги от воды и надев сандалии с носками, я отправилась к месту сбора всех пионеров, просящих милостыню у добрых и безотказных поваров?— столовую. На этот раз давали рис и отбивную, а на запивку чай под видом ?один пакетик на огромную кастрюлю?. Взяв поднос, я попыталась найти свободное место и, к сожалению, нашла его совсем не там, где мне бы хотелось сидеть?— у той самой девочки с шилом в одном месте. Ну, кушать хочется всегда, так что я глубоко вдыхаю-выдыхаю и иду навстречу приключениям.—?Ой, привет! Садись-садись,?— затараторила девочка, приглашая меня сесть напротив. За столом только мы двое. Видать, её подруга с рубашкой а-ля Дикий Запад, уже давно расправилась с ужином и ушла по своим делам. —?Меня зовут Ульяна, а тебя как? Ой, не говори, я сама догадаюсь… Маша?К: Пфха-ха-ха. До чего забавно! А я и не знал, что ты ещё и имя сменила в придачу к омоложению! Решила начать жизнь с чистого листа?Я: Ага! Хочешь и тебя почищу, что б уж совсем с чистого?К: Тебе же без меня будет скучно! —?взвыл мой бедненький дружок, а я отмахнулась от него и вернулась обратно в мир громко галдящей пионерии.—?Очко за попытку. Продолжай,?— я сжалилась над девочкой, давая ей ещё один шанс. Промаху она ничуть не огорчилась.—?Лена? —?я только хихикнула в ответ и покачала головой. —?Эм… Оксана?Я: Нет, малышка, с тобой в разведку я не пойду… или ты знаешь моё имя, но старательно пудришь мне…К: Штирлиц, у нас потери!Я: Где? Соврал Камикадзе. Потерей нет, но они могли бы быть, не успей я вовремя заметить, как Ульяна нагло тянет вилку к моей отбивной. Вот засранка! Я прибила своей вилкой вилку Ульяны к столу.—?Вредина! Враг лишается оружия, показывает мне язык и всё-таки стягивает у меня отбивную рукой. Я и оглянуться не успеваю, а мелкой уже и след простыл! Ну, попадись мне, поручик Ржевский! Я тебя прутиком-то поглажу по попе! Бежать за Ульяной я смысла не видела. Спорт никогда не был моей сильной стороной, а отбивную она бы съела быстрее, чем я её догнала… если бы догнала, разумеется. В итоге я бы, поддавшись на провокацию, и её бы не догнала, и лишила бы себя маломальского ужина, а есть я хочу только в путь! Погоревав от потери отбивной, я накинулась на макароны. Разваренные, не альденте, но я-то чего жалуюсь? Чуть подсолить, и не отличишь от первоклассного ресторана, а отбивная… блин, теперь хрен эту малявку из головы выкину! Лишила меня такого ужина. Поймаю и покажу ей, где раки зимуют! Или она покажет мне, где они летствуют… проводят лето… загорают… не суть. Обидно, блин! О, точно! Мелкая оставила свой поднос. Чая уже нет, отбивной тоже, но немного макарон всё же осталось, да ещё и хлебушка белого кусочек. Живём! Сегодня живём и мечтаем об упущенной отбивной.—?Драсть! В это время я пересыпала макароны мелкой засранки к себе в тарелку и, от испуга, чуть эту самую тарелку не уронила на пол. На место одной пакостницы пришла вторая и побольше. Ага, наверное, сейчас у меня и макароны отожмёт!—?Моё! —?зло прыснула я и отодвинулась со своим подносом на соседний стул. Будь бы воля, то я закрыла бы своё добро так, как Матросов закрыл собой амбразуру пулемёта.—?Расслабься! Я не заберу твои макароны.—?Ага, я сейчас расслаблюсь, а ты у меня чай свистнешь! Бунтарка залилась смехом. Громким, яркими, заливистым, тёплым. Тёплым, как прикосновение рук к замерзшей коже. Все в округе шикнули, и она замолчала, а я залилась краской от понимания того, что веду себя крайне глупо. А хотела ведь сидеть тихо и не высовываться, но этот мирок тащит меня за шкирку прямиком в пасть к публичности.—?Неа. Ульянка уже сделала всё по традиции: украла ?котлету? у новичка. А на остальное посягать никто не будет.Я: Тарелку бы тебе на голову надеть за такие традиции…—?Ты не обижайся, так уж принято. Вот, держи,?— девушка положила мне на поднос пару конфет. —?Ты их спрячь. Не хочу от Шляпы по башке получить,?— хулиганка, прикрыв ладошкой губы, захихикала.—?Шляпы? —?тихо спросила я, убирая конфеты в карман. Поклевав немного макарон и проглотив кусочек отбивной, пионерка продолжила вводить меня в курс дела, продолжая уминать ужин.—?А, точно! Мы же не знакомы! Я?— Алиса. И мы с тобой в одном отряде, а Шляпа?— это наша вожатая,?— Алиса руками вокруг головы обрисовала шляпу или панамку. Кажется, я видела что-то подобное на кровати у вожатой. —?Только ты ей не говори об этом, окей?—?О… кей… Мой взгляд за секунду переключился из режима ?ленивец всегда готов полениться ещё? в режим ?бери тапки, тикай с городу?.—?Она у меня за спиной? —?я неуверенно кивнула. И как давно тут вожатая стоит? Надеюсь, она не видела конфеты? Надеюсь, мне по шапке не выпишут? Я же тут ни при чём!—?Двачевская! Иди…—?Отчаливаю!—?…сюда… И поминай как звали. Алиса, как и Ульяна до неё, исчезли бесследно в закатной дымке лагеря, оставив меня одну с кучей вопросов. А вторая так и вовсе спихнула на меня вожатую!—?А, Саша, как лагерь?—?Эээ… нормально? Это что сейчас было? Я сама видела взгляд Оленьки?— такой яркий, красноречивый, так и пылающий желанием кому-то влепить ?очередные? работы вне очереди. Но тут взгляд переключился на меня и стал до одури добрым, даже улыбочка милая появилась.—?Тогда не буду отвлекать. Приятного аппетита. Фух… вроде пронесло. Не хватало ещё в первый день получить нагоняй! Хотя почему меня это так волнует?К: Может потому, что ?Скоро рассвет! Выхода нет! Ключ поверни и па-ле-те-ли!??— Камикадзе строчки из песни не проговорил, а пропел. Мне это немножко приподняло настроение, и я вновь зашевелила челюстями. Вожатая покинула столовую, а через минуту передо мной уже снова сидела Алиса, жующая всё ту же отбивную. Слабоумие и отвага! Бесстрашное дитя смутного времени!—?Учись, студент!—?Ага, а ещё не бери тазик с самого низа,?— я и Алиса довольно хихикали. Мы обе смотрели этот фильм. А кто не смотрел? Это же неустаревающая классика прямиком из Советского Союза! Я позволила себе немного расслабиться. Мои макарошки в безопасности, чай цел, а Ульяну, пожалуй, я трогать не буду?— традиции они и есть традиции, пусть и такие неприятные.Я: И да, я знаю, что в очередной раз спускаю проблему на тормозах, можешь не напоминать! Шею Ульяне намылить, определённо, хочется, но что тогда я с этого получу? Каждый день?— сущее приключение! Каждый день?— карусель! И каждый день будет заканчиваться королевской ночью! Не в мою пользу, разумеется. Нет, спасибо, мне этого и в прошлом с головой хватило?— до сих пор зализываю раны, а они всё не затягиваются. Хотя чего удивляться? Я люблю частенько закапываться с головой в прошлое, теребить старые раны и думать, как бы всё могло обернуться, дай мне кто-то вернуться в прошлое и сделать всё по-другому? Не знаю как, может это бы и помогло на время, а потом всё бы вернулось на круги своя?— я умею притворяться кем-то другим, но уж совсем не долго. Всё же я?— это я. Со своим багажом знаний, со своей болью, ранами, ошибками, потерями, переживаниями и так далее и тому подобное.—?А это натуральная седина? Алиса показала пальцами на мои седые волосы. Их не так уж и много, но достаточно для того, чтобы на это обратили внимание.—?Генетика,?— сухо ответила я, неспешно попивая чай. Нормальный, кстати, хороший баланс сахара и заварки. Алиса недоумевающее на меня покосилась, явно требуя разъяснений. —?Ну… папа и мама у меня рано стали седыми, вот и я за ними. Первые седые волосы я нашла у себя на голове ещё в четырнадцать лет. Родители, конечно, были немного удивлены этому, а сверстники вечно лезли с вопросами. Мне льстило это, безумно льстило. Мне нравится седина, натуральная седина, а не искусственная. Поняла я это ещё лет этак в восемь, когда случайно увидела у одного мальчика пятно седых волос чуть выше лба. Невольно даже позавидовала и иногда думала, что в моей седине виновата не генетика, а зависть.?— Вот как,?— Алиса про себя кивнула и, взяв поднос, пошла относить его в окно для грязной посуды. —?Я пойду, пока. Может, поболтаем ещё! Отнесла поднос и была такова. Допив чай, я собрала свою посуду и посуду мелкой проказницы, отнесла её к посудомойке и тоже покинула столовую. На часах уже минут как двадцать больше восьми вечера. Вспомнив о своём походе в медпункт, я перевела дату в телефоне, выставив 16 июля 1989 года. Время оставила прежним?— часовые пояса с Питером одинаковые. До отбоя времени ещё много, так что надо бы придумать, чем себя занять.