Чарльз (1/1)

Ярость, смешанная с тоской и несправедливостью была очень похожа на грязные стены и полумрак трактира, где Чарльз Ли уныло помешивал ложкой кофе. Другой рукой он постоянно тер лоб, как делал всякий раз, когда нервничал.—?Наплюй ты на него,?— едко сказал голос Томаса Хики в голове у Чарльза. Хики при жизни часто подкалывал его, и забыть такое после того, как его не стало, как-то не получалось. —?На кой хрен тебе этот Хэйтем?—?Нужен, и все,?— отвечал ему Чарльз так же мысленно.—?Ты ведь его любишь, да?.. —?и дурацкий смех.Чарльзу хотелось воспротивиться, рявкнуть на наглое, потерявшее совесть подсознание, но сил отрицать очевидное не было.—?Ну… Люблю.—?А ему наплевать. Как и всегда,?— продолжал шипеть уже погибший Хики в голове Ли. —?Ему на все наплевать. Даже на то, попадало ли ему в глотку что-нибудь, кроме вискаря.—?А мне плевать, что ему плевать. Выбора у меня нет.—?Это же наш Хэйтем! Вспомни хоть, когда он последний раз думал не только о себе.—?Да пошел ты! —?ответил Ли и поднялся. —?После такого?— вполне имеет право.Он в молчаливой ярости стукнул кружкой об стол, положил мелочь и вышел. Ехидных терзаний от Хики ему и так хватало в повседневной жизни, а сегодня еще надо было встретиться с Коннором.Паршивый, упрямый, глупый мальчишка…Чарльз Ли вскочил на лошадь и рысью поехал к месту встречи. Он щурился от яркого солнца, бившего в глаза сквозь листву, поеживался от ветра и чувствовал себя напряженным, как натянутая струна, которая вот-вот лопнет.Вчера Коннор встретил его не слишком дружелюбно, лицо вон до сих пор ноет. И вообще, его бы воля… Но бросить Хэйтема нельзя.Подъезжая к сгоревшему клену, где была назначена встреча, Чарльз нервно стискивал в пальцах поводья. Сомнения грызли его еще со вчерашнего дня:Хэйтем просил не говорить…?— С ним заговорил внутренний голос, но, к счастью, уже свой, а не Хики.Но он ведь ничего толком и не сказал, да и не собирался, верно?Он разозлится, если узнает.Что ж, по крайней мере, он почувствует хоть что-то, а это в их случае будет уже прогресс.А еще ты бросил его одного,?— шептал гадкий внутренний голос. —?Ему одному явно плохо.—?У меня нет выбора,?— вслух сказал Ли.—?Что? —?он услышал шум веток и треск, и с дерева возле него спрыгнул Коннор. Чарльз вздрогнул от неожиданности и зарычал:—?Обязательно вести себя, как обезьяна?Коннор скрестил руки на груди. Он медленно отлип от дерева, к которому прижался спиной, и скользнул вниз, уселся на корточки.—?Садись.—?Ты хочешь поговорить прямо здесь?—?Да. А что тебя смущает?Чарльз какое-то время смотрел на него с легким презрением, желая отвесить легкий воспитательный подзатыльник, а потом все-таки устроился рядом, поджав ноги по-турецки.—?Что с отцом? —?строго спросил Коннор.—?Ты сам все видел.Коннор продолжал пристально смотреть на него.—?Ему досталось от жизни и без тебя с твоими дураками-ассасинами, и если бы тебе было не наплевать на него, ты бы знал это очень давно,?— зло сказал Ли, испытывая приступ внезапно нахлынувшей ярости. —?Если бы ты хоть чуть-чуть интересовался чем-то, кроме себя… Или кем-то, то ты бы знал…Коннор хрустнул костяшками пальцев.—?Ты можешь мне врезать,?— приступ боли сжал сердце Чарльза как и всякий раз, когда он думал о том, что есть Коннор?— плод любви человека, без которого он не мог жить и той, с кем он сам же и познакомил Хэйтема в тот роковой день. Сам же испортил себе жизнь. А он не мог не думать?— это живое воплощение сидело прямо перед ним. Но ярость за прожитые не так годы заполняла его, и Ли продолжал мрачный, сердитый монолог. В его голосе даже прорезались рычащие нотки:?— Но я скажу тебе правду. Если бы я не пришел, ты бы и дальше скакал по своим деревьям, гадил бы и зарывал дерьмо в землю, и тебя бы не волновало, что чувствует Хэйтем. Выбей мне зубы, но я прав.Глаза Коннора загорелись бешенством, он тяжело задышал, но тут же успокоился.Чарльз Ли ждал хотя бы оплеухи. Он видел, как у Коннора сжались кулаки?— еле сдерживается, чтобы его не размазать. Но он упрямо продолжал говорить:—?И теперь, только после того, как тебе все время было насрать на отца, хотя ты знал о нем, а он о тебе?— нет, ты только после моего появления зачесал яйца и еще пытаешься меня допрашивать.Он хотел было встать и в ярости плюнуть в траву, но Коннор вцепился в его камзол и слегка подергал, намекая, чтобы он продолжал. Наверное, чувствовал, что Ли нужно было выпустить пар. Но тот замолчал. Коннор подергал еще раз.—?Да отвали. Честно, вообще не хочу с тобой разговаривать.Повисла неловкая пауза.—?Как долго вы с отцом знакомы? —?наконец спросил Коннор.—?Дольше, чем ты живешь. Мне тогда было двадцать два, ему чуть больше,?— Ли на миг поднял глаза к небу, предаваясь воспоминаниям.—?И ты…И я все это время его любил. С самой первой минуты,?— хотелось ответить Чарльзу, но он сказал совсем другое.—?И я видел, во что он превращается. Сначала мне казалось, что я надумываю. Но потом я заглянул за… —?Чарльз замолчал, пытаясь задавить слезы. Не хватало плакать в присутствии этого поганца. —?За завесу… За эту серую завесу, я увидел, что на самом деле он просто…Говорить невыносимо. Потому что какой-то комок удушья подкатывает к горлу, и он отстанет, только если позволить себе прикрыть пахнущей собаками перчаткой лицо и пустить слезы.—?Когда я его увидел, я даже не поверил,?— тихо сказал Коннор. —?Передо мной был избитый щенок, а не волк, которого я знал.—?Потому что этому волку в свое время надели на грудь терновый венец,?— Ли почувствовал, как что-то жжет глаза, но понадеялся, что набегающие слезы незаметны. —?Твой отец годами скрывал то, что его мучает. Но за закрытой дверью он становился… Кем-то еще.Говорить ?пустотой?, ?собой настоящим? не хотелось. Как минимум потому, что Хэйтем, кажется, был в эти моменты не так уж и пуст, и Ли знал, что свернувшийся комочком Хэйтем все-таки не является настоящим.—?Кем?Господи, как можно задавать такие тупые вопросы?—?Из твоих друзей-дикарей кто-нибудь спустя время начинал проявлять равнодушие ко всему окружающему?Коннор неопределенно пожал плечами, а потом сказал:—?У меня особо нет друзей. И потом стало как-то… Не до того… Вот и вообще…Ли поборолся с собой, а потом произнес:—?У него давно меланхолия. Слишком много дерьма наелся. Но раньше справлялся, давился. Сейчас?— уже не может. После такого никто не сможет.—?Скажи мне, что случилось.—?Я сам знаю не все. Просто знаю, что на него напали красные мундиры, когда он лазил где-то во Фронтире.—?Ты что-то скрываешь,?— Коннор подозрительно прищурился.Конечно, скрываю! Нельзя же тебе сказать, что эти британские уроды не просто били твоего отца. Сделали самое страшное с человеком, который…—?Если ты точно не скажешь, я не смогу помочь, хотя бы потому, что не знаю, что делать, на что опираться.Ага. А если скажу, он либо меня убьет, либо сам с собой что-нибудь сделает. Либо просто угаснет.—?А еще тебе мерзко, потому что ты его любишь,?— зазвучал в голове знакомый голос.—?Не люблю, не люблю,?— по привычке он уже опять начал отпираться от насмешек ныне покойного Хики. —?Мы просто вместе работаем, он мне дорог, только и всего…—?Я не могу. В отличие от тебя я не хочу его потерять,?— сказал он уже вслух.—?Я тоже не хочу! —?взорвался Коннор и встал на ноги. —?Но ты же не даешь никаких…э-э-э… как по-вашему… Сведений… Ничего не говоришь мне! И как я должен ему помогать! Псина с соломой?— это ты, а не я!Ярость полоснула сердце Чарльза острым ножом. Он вскочил подбежал к лошади и заорал:—?Твой отец не может даже нормально сидеть, еле ходит и морщится, ничего не ест, а на его теле ссадины от веревки. Как ты думаешь, что с ним сделали?!—?Я…Коннор попытался броситься за ним, но Ли уже вскочил в седло и дал галопа, улетая прочь.Как ты думаешь, что с ним сделали?