3.Признание (1/1)
Тепло. Очень тепло. Приятно, комфортно, уютно и защищенно. Он обнимал меня, обнимал со спины, пытаясь закрыть своими объятиями от всего мира. Я было что-то хотел сказать, но услышал только его ?тссс? на ухо и молча закрыл глаза. Наверное, большего в тот момент мне и не надо было. Его губы и нос касались моей шеи, руки обвивали тело, а я лежал, сжавшись на кровати, и робко дышал.Утро. Глаза режет от яркого солнца, бьющего в глаза. Щупаю рукой по кровати. Пусто. Нет. Нет его. Я тут же проснулся. Нет, я все же дома, у нас дома. Сумки нет, быстро в коридор - кедов тоже нет. На учебе. Иду на кухню, на столе стакан остывшего чая с лимоном и бутерброд с сыром, и всего лишь три слова на листке: ?Я люблю тебя?. Я улыбнулся, какой же он бывает милый. Учеба на сегодня не в моих планах, да и что уже терять - я не появлялся там уже две недели. Заиграл телефон. Смс: ?В нашем парке, в два?. Мне не надо было даже смотреть от кого оно, наш парк был только у нас с Даней . Я собрался и, довольно шлепая по лужам, побрел к нашему парку. Заметив любимого, идущего по аллее мне навстречу, я бросился к нему со всех ног. Он подхватил меня на руки, держа за попу, и стал целовать, а я уже и забыл, как краснею при этом. Я улыбался и повторял, чтобы он поставил меня на землю.-Нет, не поставлю,- отвечал он уже в который раз.- Я так соскучился по тебе, стесняшка моя. Что, как обычно, по мороженому?Я кивнул и меня понесли до магазина. Я вернулся, вернулся в наш мир, как хорошо, что тут все постоянно. Я люблю его, а он меня.
Все стало налаживаться. Я больше не боялся позвонить отцу первым, но он лишь интересовался моей учебой. По утрам я любовался дыханием своего самого близкого и родного человека. И только мое нутро знало, какой я гадкий на самом деле. Я смотрел на его темные, длинные ресницы, подрагивающие во сне, и не знал, сколько еще смогу молчать. Я изменил ему. Да что говорить, я изменял ему почти всю нашу совместную жизнь. Наша cемейная жизнь становилась обыденной, мне не хватало его внимания, глупых записок на холодильнике, которые он поначалу постоянно оставлял для меня утром. Не хватало его ревности и его возле моей школы после уроков. Он не должен был знать и, наверное, никогда бы не узнал, что есть кто-то еще. Мы встречались украдкой, у меня были ключи от квартиры моего любовника. Самое страшное - изменял я мужу не только телом. Порой, говоря, что я уезжаю на выходные к отцу, я шел в свой второй дом. И за выходные проживал там маленькую жизнь. Когда мы ходили в бар, на стриптиз, в кино или по магазинам, мне и в голову не приходило, что нас могут увидеть. Не знаю почему, но я совершенного этого не боялся. Мне было хорошо там, и от этого я чувствовал себя еще большей сволочью. Возвращаясь к Дане после таких дней, я мог на пару часов закрыться в ванной, пытаясь отмыться от собственной грязи, которая шла изнутри. Я часами смотрел в зеркало и меня тошнило от собственных глаз. Любимый стучался в дверь ванной, и я улыбался и открывал дверь. Отвечал, что просто устал. И он верил. Муж не задавал мне лишних вопросов, он безоговорочно мне верил. Порой я сам поражался, чем заслужил такое доверие. Дома все было тихо и мирно, мы не ругались. Планировали будущее, мою учебу в его университете. Он помогал мне с английским, рассказывал что-то, но я почти никогда не слушал. Любовался его чертами лица, пальцами, скользящими по тексту и кивал головой, когда он что-то спрашивал. Я любил мужа, правда любил. Мне так казалось. Ночами, когда он спал, я часто сидел на кухне и читал. Не помню что, да и не важно. Мысли мои были в совсем других местах. Почему я это делал, я тоже не знал. Я говорил ?люблю? и там, и там. И любил. Любил их двоих. По разному, но любил. Разве так бывает? В такие моменты сердце разрывалось на части от безысходности, а внутри… На душе как-будто черви копошились. Я не знал, что мне делать, тело рвалось на части, мне не хватало ни времени, ни сил, чтоб быть с двумя сразу. Каждая клетка моего тела, казалось, жила самостоятельно, чувствовала самостоятельно и желала чего-то своего.Во второй моей жизни было много эмоций, много переживаний и страхов, много страсти. Мы крайне редко сидели дома, гуляли, постоянно ругались и просили друг у друга прощения, устраивали фееричные сюрпризы и признавались в любви. У моего любовника были потрясающе глубокие карие глаза, не темные, а такие проницательно-кофейные. И я тонул в них, тонул каждый раз, как смотрел в них. У него была своя жизнь, свои постоянные отношения, которые, правда, длились чуть дольше, чем наши с ним. Но я всегда помнил его слова о том, что ему он никогда не говорил столько слов любви, и что боится уйти, потому что тот может покончить с собой. Первое время это устраивало. У каждого своя жизнь, в которую мы не лезли, свой дом, свои отношения. А я и любовник, его квартира - это было совсем другим. Правда, он постоянно ревновал меня к мужу, к его звонкам, сообщения и подаркам. Устраивал целые сцены, чуть ли не до драки, мог сбежать и оставить меня в неведении… Так что я брал машину и катался в поисках его по городу. Со временем все изменилось, я стал понимать, что скучаю, скучаю по нашим выходным, по нему. Мне хотелось проводить вместе больше времени, засыпать и просыпаться вместе каждый день. Мне хотелось быть с ним.Но Даня…Один Бог знает, сколько раз я пытался прервать эту связь, сколько раз я уходил от любовника и возвращался к нему снова. Я ведь знал его даже дольше, чем мужа и бросил, когда начались отношения. А потом вернулся, а потом снова ушел, а потом сноват и снова... Он никогда меня не бросал, всегда уходил я, но он принимал меня обратно раз за разом. Чем дальше все заходило, тем сложнее было продолжать. От невыносимой боли, которую я перетаскивал в семейную жизнь, у нас с мужем начинались мелкие ссоры. И только я один понимал, от чего это происходит. Врать дальше было невозможно, я зашел слишком далеко. Я прятал постоянно вторую связку ключей, выключал телефон, если мы с Даней оба были дома, на улицах прятал глаза, стараясь не встретить общих знакомых из второй жизни. Каждое прикосновение моего мужа вызывало невыносимую волну отвращения к самому себе. В те минуты, когда я был с ним, из головы вылетало все, и мой любовник, и вторая жизнь, и моя измена, но стоило ему отойти, оставить меня, оставить хоть на секунду, и все начиналось опять. Я ненавидел себя, ненавидел за безвольность, за бесхарактерность, за неспособность принять решение.Во время очередной ссоры с Даней, я, сам не ожидая от себя, предложил ему расстаться и, что было еще более неожиданно, он согласился. Он не появлялся дома два дня, просто не приходил, не отвечал на звонки и сообщения, друзья не знали, где он. И я решил, что не нужен ему. Собрал свои вещи и отправился к любовнику. Увидев меня на пороге с чемоданом, мой второй любимый оторопел. Я сполз по входной двери на пол и плакал, плакал как ребенок, пытаясь ему объяснить, что происходит. Он не задавал вопросов, но, успокаивая, почему-то постоянно повторял мне, что я встречу кого-то другого, чтоб я не смел плакать и что он не может оставить своего партнера, но разрешил жить у него.
-Ты не уйдешь от него ни ради меня, ни ради другого, - повторил я снова.-Я боюсь, что он что-то сделает с собой.- Его объяснения звучали так банально и глупо, что мне не хотелось их слышать. - А ты найдешь кого-то еще, ты не будешь один.-Нет, мне не нужен кто-то еще, я хочу быть с тобой. Именно поэтому я ушел. Но продолжать делить тебя с кем-то еще я больше не намерен. Я пожалуй уйду.Я взял сумку и направился к выходу.-Стой,- остановил он меня.
- Оставайся и просто дождись меня,- сказал он и ушел, закрыв за собой дверь.