секрет тридцать первый [Гокудера/Цуна] (1/2)

(первый раз пишу такой пейринг, прости меня, Ямамото :( )___POV Гокудера.Мягкий полумрак комнаты. За окнами, закрытыми бердовыми шторами, все еще алел закат, скрытый от моих глаз.

Мне не было дела до природы, хотя та, казалось, тоже старалась создать атмосферу. Из открытого окна доносился мягкий шепот деревьев и аромат едва распустившихся цветков яблони. Ветер, иногда напоминал о своем присутствии резкими порывами, которые отдавались глухими ударами тяжелой ткани занавесок. Теплый воздух едва наступившей весны.

Я осторожно поставил цветы в вазу. Не знаю, какие цветы он любит, но надеюсь, что розы придутся ему по вкусу. Изящный стебель, который выглядит так хрупко, увенчан шипами, а на верхушке – прекрасный бутон алых лепестков, на кончиках которых горел бардовый. Прекрасные цветы. И запах, тонкий, чарующий, вызывающий улыбку и душевное спокойствие.

Он был достоит всех цветов мира. Мой любимый, светлый Джудайме.

Полог кровати и сама кровать украшена таким же, как шторы и розы, бордовым покрывалом, по кайме которого цвели золотые линии замысловатых узоров.

Ковер с длинным ворсом делает шаги беззвучными и мягкими.

Осторожно поставить бутылку шампанского на стол. Знаю, что ты не пьешь, но сейчас ведь можно. Ты, наконец, ответил на мои чувства. Ответил, дав мне нескончаемую надежду, окрыляя счастьем, заполняя нежность, смягчая заботой.

Потрясающий легкий коктейль чувств, буквально тающий на языке, согревающий изнутри, заставляющий сердце биться словно сумасшедшее, мысли бежать в хаотичном порядке, язык заплетаться, а взгляд делая боготворящим. Боготворящим тебя!

— Г-гокудера-кун?

Нерешительно стучит в дверь. Так мило. Знал бы ты, сколько я тебя ждал.

— Джудайме! – я подскакиваю к двери, решительно распахивая ее, — я ждал тебя.

Ты так приятно краснеешь. Мне хочется сжать тебя в своих объятьях от внезапного прилива нежности, но боюсь, вдруг тебя напугает такой внезапный порыв чувств.

— Я ведь первый раз у тебя, — Цуна топтался, разглядывая пол, и тут же встрепенулся, стягивая ботинки, — п-прости, мне так неудобно, я…— Цуна, — я склонил голову, беря его лицо в свои ладони.

Его золотисто-карие глаза распахнулись, а щеки снова залил густой румянец. Все-таки – ты невероятен.

Интересно, а какие чувства ты сейчас испытываешь? В теории – смущение и трепет, а я же…Цуна вздрогнул, распахивая губы и тяжело втягивая воздух.

— Тебе не нравится это слышать? – на сей раз мой взгляд был серьезный.

— Н-нет, нравится, — казалось, что ты сейчас расплачешься от стыда.

Интересно, чего же ты так стыдишься? Неужто того, что я мужчина? Или моих искренних слов? Или этой обстановки?

— Можно я вас поцелую, Джудайме?

Глаза Цуны, итак, казалось на пол лица, расширились еще больше. Что же я там вижу? Трепет, малая искорка нежности, немножечко страха и предвкушение, томлениеи доверие. Самое приятное – когда мне доверяют. Я знаю.

Спасибо тебе, за твое доверие. Иногда мне кажется, что я его не достоин. Но я старался. На протяжении всех этих десяти лет, что мы знакомы.

А ты ни капельки не изменился. Может и стал умел в делах, но ты остался все таким же смущенным пугливым мальчишкой. Именно за это я и люблю тебя. Ты всегда будешь собой, чтобы не случилось, чтобы ни изменилось – ты – всегда ты.

Цуна кивнул, смотря теперь умоляюще.

Я снова улыбнулся, медленно, с предвкушением двигаясь в направлении его чуть приоткрытых губ.

Мои губы коснулись его, с осторожностью, мягко и заботливо. За мягкой дымкой нежности я слышал, как его дыхание замерло.

Ласково провел по его верхней губе кончиком языка, уловив тихий стон. Кониками пальцев провел от подбородка, по шее и до ключицы. Медленно, нежно, улавливая дрожь.