секрет восьмой [Ямамото/Гокудера] (2/2)

— Положи на стол, — Хаято вновь затянулся, выпуская дым ровной струей.

— Гокудера, — вновь делает попытку заговорить Ямамото, кладя небольшую кипу бумаг на стол.

— Это все, что просил Джудайме?

Еще пара нервных затягов и сигарета встречает свой конец в пепельнице, нервно раздавленная и потерявшая весь свой запал.

— Я хотел бы тебя попросить, — твердость в глазах Такеши, такая редкая, и сейчас она обращена к подрывнику.

— Чего тебе, придурок?

Хаято повернулся к столу, стараясь не встречаться глазами с фехтовальщиком, разглядывая бумаги.

— Забудь то, что я сказал, ладно?

Эти осторожные слова ножом режут кожу, вынуждая уверенную руку Гокудеры дрогнуть, но теперь не от ярости а, почему-то, от обиды.

— Какие слова? – старается чтобы голос звучал обыденно, не получается.

— Я люблю тебя.

И непонятно – либо он цитирует, либо признается вновь.

Какое приятное все-таки чувство – тебя любят. Но Хаято не скажет об этом этому идиоту. Это будет его секретом.

Но что же можно ответить на это? ?Да, конечно, без проблем??Или сразу послать его в самые дальние уголки Ада, расплачиваться за то, что он позволил какому-то скверному смятению поселиться в душе Хаято.

И Ямамото молчит, смотря прямо на Гокудеру, так старательно избегающего смотреть в ответ. Смотрит и ждет реакции.

— А, ты про эти слова, — старательно тянет слова, не зная, что можно ответить. Гокудера желает быть подальше от этого места, но эта твердость в глазах Такеши. Он не отступит.

— Именно, — фехтовальщик стоит, выпрямив спину, больше нет ни глупой улыбки до ушей, ни беззаботного выражения лица. Сейчас он и олицетворял собой Дождь – временами мягкий, ласкающий кожу, дарящий прохладу, а временами резкий, пронзающий своей непонятной, но острой водной сталью.

— Я знал, что это была всего лишь ложь, — Гокудера в чувствах ударяет кулаками по столу, тяжело дыша.

— Это была не ложь! Просто то, что сейчас с тобой происходит…

— Замолчи! Я не смогу то забыть.

Ямамото вздрогнул, не зная как расценивать эти слова. Надо было срочно уточнить, быстро, пока Хаято говорит честно и открыто.

— Скажи, — щеки подрывника задергиваются легкой вуалью смущения, — ты все еще…Гокудера замолчал, не в силах выговорить это слово.

— Все еще люблю, — подтверждает Такеши.

— Я, — небольшая пауза, Хаято собирается с мыслями, — разрешаю.

Ямамото подавил такое сильное желание рассмеяться.

— Мне не нужно твое разрешение, Хаято, — его голос снова мягкий, губы улыбаются, да и сам он, кажется, счастлив.

— Это как? – Непонимающие нотки в голосе Гокудеры, он все еще не поднимает голову, он не в силах сейчас смотреть в эти мягкие глаза.

— Я любил бы тебя и так. Мне не нужно разрешение, не поможет запрет, это чувство не уйдет по желанию.

— Тогда зачем, — снова пауза, Хаято тщательно подбирает слова, не зная, что именно он хочет сказать, — зачем сказал мне?— Просто хотел, чтобы ты знал, — ладонь Ямамото ложиться на макушке подрывника, слегка взлохмачивая волосы.

— И знал, как я отнесусь? – сбрасывая руку Ямамото, спрашивает подрывник.

— Тебе, наверняка, было неприятно, — с горечью улыбнулся фехтовальщик.— Идиот!Гокудеру трясло, от ярости, злости, негодования. Снова хотелось врезать этому придурку Ямамото. Это не поможет, но так хотелось.— Я, пожалуй, пойду. Прости, я не знал, что ты так отреагируешь, — Такеши развернулся, не желая уходить, но так было надо.

— Стой, — Хаято поднимает глаза, смотря прямо, буравя взглядом спину фехтовальщика, — скажи… Еще раз.

— Я люблю тебя, Хаято, — бросает Ямамото, открывая дверь.

Такеши даже не оборачивается, не хочет видеть реакцию на эти слова.— Принимаю эти чувства, — быстро бросает Гокудера, желая, чтобы дверь за Такеши закрывалась как можно скорее.

Удивленная половина лица выглядывает из-за стены, смотря на Хаято с непониманием.

— Я же сказал – я все равно любил бы тебя.Гокудера разворачивается спиной к двери, устремляя взгляд в окно, окончательно расслабиться мешает только чувство что за тобой наблюдают.

Снова раздражение, но сейчас для него не время, сейчас надо сказать. Надо!

— Бейсбольный идиот, я сказал, что принимаю и тебя, и эти твои чувства.

Подрывник чувствует мягкую улыбку на губах Ямамото, когда тот закрывает дверь, исчезая в коридорах-лабиринтах.

Но он все равно не скажет, что чувство, когда тебя любят так согревает душу. Никогда не скажет! Это будет его секрет.