2. Сиреневое вино, #гермката, pg-13 (1/1)

I lost myself on a cool damp nightI gave myself in that misty lightWas hypnotized by a strange delightUnder a lilac treeУтренний рынок маленькой Синтры полнится тысячей запахов. Вернувшиеся с ранней ловли моряки выставляют на лотки корзины полные рыбы, кальмаров и устриц. Через два ряда от них на ярких, украшенных глазурью тарелках устраиваются головки домашних сыров, укрытые тонкой влажной тканью. Продающие их женщины, одетые в цветастые вязаные кардиганы, принимают кофе у молодого парнишки, который двигается между рядами вместе со своей тележкой.Громкие разговоры на мгновение прерываются криками и взрывами хохота, но продолжаются вновь. Выбирая фрукты для сегодняшних десертов, Катта улыбается, жмурится на пробивающиеся через крепления полосатых тентов лучи яркого солнца и, вдохнув аромат теплого персика, просит приготовить ей пару ящиков — пироги сегодня выйдут замечательными.В машине уже ждут свежие креветки, спелые черешни, парное молоко и лишь несколько часов назад сбитое сливочное масло. Хозяйка маленького кафе на окраине никогда не пропускает закуп продуктов.Легкий ветерок играет монистами ее массивных серег, но она отгоняет его, небрежно взмахнув рукой.— Сеньорита, приду к Вам сегодня со своей семьей, у младшего день рождения, — кричит ей один из рыбаков, улыбаясь так, что на загорелом, обветренном лице проступают глубокие морщины.— Значит я испеку его любимый торт, — звонко отвечает ему Катта и уже спокойным тоном обращается к продавцу фруктов. — Положите мне еще, пожалуйста, ежевику. Надо сотворить волшебство, — подмигнув, она достает из набедренной сумки чуть смятые евро. — Спасибо.Наблюдавший за рынком с балкона своей съемной квартиры мужчина ставит чашку горьковатого кофе на стол и отводит взгляд, когда негромкий визг шин растворяется в воздухе.I made wine from the lilac treePut my heart in its recipeIt makes me see what I want to seeAnd be what I want to beКогда предместья Синтры укутываются в полупрозрачные сумерки, в саду ресторана зажигают огни: мерцают лампочки гирлянд, переброшенных через крепкие ветви буков; танцуют на океанском бризе пламя свечей на укрытых льняными скатертями столах.Дождавшись кивка гитариста, фадишта, красивая статная женщина, начинает петь тихо и томно, но ее голос быстро набирает силу, и припев уже звучит зычно и громко, до мурашек пробирая тем самым надрывом, которым так знаменито фаду.— Сегодня все столики заняты, — помощница передает Катте карту летней площадки. — В основном наши, местные.— Ночью обещали шторм, туристы обычно сидят у себя в номерах, — отвечает с улыбкой та, пробегая ярко-синим взглядом по именам, цепляясь за одно для себя неожиданное, и оглядывает зал.Темные и седые макушки, приветливые и довольные лица — все знакомые до теплоты в грудной клетке. Однако, вскоре она примечает сидящего за столиком около уже отговорившего свое в этом году куста сирени мужчину, с которым часто сталкивалась на рынке в последний месяц.When I think more than I want to thinkI do things I never should doI drink much more that I ought to drinkBecause it brings me back youГитарные аккорды сегодня совпадают с ударами сердца. Свеже-пряный аромат тимьяна, смешиваясь с печеными персиками, плывет по соленому воздуху, как ладья по мирной воде.Но Катта чувствует — гроза вот-вот грянет. Океан уже бросает в подножие утеса волны одна сильнее другой, и птицы перестали ворковать в верхушках деревьев.Посетители уходят группками, благодарят за вечер. Получив оплату, прощаются и музыканты. Катта вновь окидывает взглядом сад. Максим все еще здесь, сидит вполоборота, обратив глаза на запад, туда, где, минуя цветочное поле, можно найти край земли.Lilac wine is sweet and heady, like my loveLilac wine, I feel unsteady, like my loveListen to me, I cannot see clearlyIsn't that he, coming to me nearly here?Отпустив работников домой, Катта берет два прозрачных бокала и темную бутылку из покрытого пылью деревянного ящика.— Мне, пожалуй, пора? До какого времени Вы работаете? — Максим тотчас же поднимается на ноги, стоит ей подойти к столику.Волны со всей силы бьют об утес — бум, бум, бум.— До последнего клиента, — отвечает она, ставя бокалы на стол. — Который по традиции должен выпить вина с хозяйкой.— Почту за честь, — кивает с улыбкой мужчина, выдвигает стул напротив себя, помогая Катте сесть и протягивает руку, чтобы взять бутылку. — Можно?— Да, — передав вино ему, Катта улыбается в ответ и, перебросив за спину перетянутые ярким шарфом кудрявые волосы, садится за столик, смотря на него снизу вверх.Lilac wine is sweet and heady, where's my love?Lilac wine, I feel unsteady, where's my love?Listen to me, why is everything so hazy?Isn't that he, or am I just going crazy, dear?— Вино умеет говорить, — говорит Максим, ставя на траву пустые бокалы. — У него миллион голосов, и оно развязывает язык, выбалтывая тайны, которые мы даже не собирались выдавать.Перед ними плещется океан. У края горизонта сверкают молнии, освящая черную воду, и гром легко спутать с рокотом прибоя. Ветер треплет подол цыганской юбки Катты и перебирает тонкие браслеты на ее руке.— Я читала эту книгу… — отвечает она, не отрываясь от океана. — Про волшебное вино.Максим чувствует первую холодную каплю дождя на своей щеке.— А Вы в него верите?— В волшебство? Им можно объяснить многие вещи в нашей жизни. Начинается гроза, а ведь раньше считалось, что во время неё истончаются границы миров.— А я думал, это знак того, что боги гневаются на нас.— Возможно и так, — Катта обращает к нему взгляд, и Максиму кажется, что настоящая стихия сейчас бушует в синих радужках.— Не знаю, разгневаются на меня за это великие боги… — склонившись, он легко сцеловывает сиреневый вкус с ее губ и отстраняется. — Но едва ли я когда-нибудь раскаюсь.Lilac wine, I feel unready for my loveFeel unready for my love