1. Боги покорны любви, #дарио, nc-17 (1/1)

Nous les artistes anonymesDe la sculpture ou de la rimeTenterons de vous la transcrirePour les siècles à venirМы, безымянные артистыСцены и рифмыПопытаемся пересказать её вамДля будущих поколенийРаскаленная за день летним солнцем песочного цвета плитка жгла босые ступни молодого мужчины, стоящего у балкона верхнего патио виллы и смотрящего на лазурное Ионическое море. Дерзкий прохладный Эвр и теплый псевдоласковый Зефир обвевали его сильное стройное тело. Один из них путался в русых волосах, пытаясь первым нашептать богу о своей любви, второй норовил забраться под полы белой хлопковой рубашки, обласкать и заверить, что только его чувства являлись настоящими. Но Дионис знал?— все это только многотысячелетняя игра; повторяющийся сюжет, в котором ветры, упоенные ревностью, пытаются забрать его у Аполлона.Подняв темные модные очки на лоб, он беззлобно прикрикнул на зарвавшихся сыновей Астрея и Эосы:—?Прочь!Ветры замерли на секунду и исчезли, не преминув опрокинуть в обиде пару бронзовых кубков для вина на невысоком стеклянном столике у большого дивана, обтянутого бархатом с грудой узорчатых подушек на нем.Бог лениво повел кистью, наводя порядок, и оперся загорелыми руками на кованые перила, наблюдая, как сумерки мягко окутывают роскошные яхты, пришвартованные в бухте.—?Здравствуй, возлюбленный,?— внезапный жар опалил его ухо. Он отсчитал несколько секунд и обернулся, чтобы взглянуть на того, кто покинул его перед рассветом.Аполлон был ослепительно (для смертных?— буквально) красив, как и всегда. Червонного золота волосы обрамляли мягкими кудрями лицо с изящными, но мужественными чертами. Белоснежный хлопок рубашки с короткими рукавами кое-где прогорел. Видневшаяся в прорехах кожа все еще была покрыта кусочками золота и мягко светилась.Протянув руку, Дионис коснулся его виска под нижним краем раскаленной добела тиары. Солнечный Бог улыбнулся и накрыл его ладонь своей, прижимая к щеке.—?Здравствуй, Марио.Поведя плечами, он погасил на себе последние искорки и восстановил одежду легким кивком. Ему нравилось, когда Дионис называл его этим именем.Сделав шаг навстречу, бог вина оказался в его объятиях и поднял лицо, позволяя увлечь себя в опаляющий поцелуй. Аполлон приоткрыл рот, и язык Диониса скользнул внутрь, даря успокаивающий нектар. Губы его отдавали сладкой черешней, печеными сливами и диким тимьяном, но вскоре он отстранился.—?Пойдем в дом. Здесь невыносимо жарко.Солнечный бог улыбнулся этим словам, но кивнул. Он знал?— не жар солнца, в котором его возлюбленный был готов сжигать свою человеческую форму вновь и вновь, был поводом для хандры, близкой к отчаянию. Аполлон чувствовал ее причины в развороте напряженных плеч; видел их в продольной черточке-морщинке на правой щеке.Взяв за руку, Дионис увел его в дом.***Il est venu le temps des cathédralesLe monde est entréDans un nouveau millénaireL'homme a voulu monter vers les étoiles?crire son histoireDans le verre ou dans la pierreПришло время соборов кафедральныхМир вошелВ новое тысячелетиеЧеловек захотел вознестись к звездамПисать свою историюНа стекле или на камнеОпустившись на пол у большого внутреннего фонтана, бог вытянул ноги и оперся спиной на каменный бортик. Аполлон устроился с ним рядом и ласково погладил по бедру над коленом.—?Видеть их не могу,?— прошептал с горечью Дионис и зажмурил глаза, тщетно надеясь прогнать картины пороков, стоявшие перед внутренним взором.Бог солнца молча обхватил его за плечи и устроил у себя на груди, утыкаясь в русые волосы, которые запахли жжеными виноградными лозами и кислым вином.—?Злые, алчные, завистливые, жадные. Им ни до чего нет дела. Обмануть, своровать, обидеть. Делают друг другу больно назло,?— горячечный шепот Диониса, выбравшего в миру имя Дениса, ранил Аполлона.Шумно выдохнул, бог вина сел. На его лице проступили новые морщины, висков коснулась седина, уголки аккуратных губ опустились вниз.Вызвав свет из своего сердца, Марио приложил руку к его груди и направил этот свет внутрь.—?Не нужно,?— Денис вяло попытался убрать его ладонь, но его тело впитывало чистую энергию солнца как рассохшаяся почва воду. Прикрыв глаза, Аполлон послал в него еще больше света, исцеляя бога от собранной им темноты людских душ, как от болезни, коей та и являлась.Через пару минут он задышал ровнее, и морщины на его лице стали медленно исчезать. Однако красивые большие глаза оставались темными, почти иссиня черными вместо привычного и любимого Аполлоном цвета ясных небес.—?Суть твоя?— видеть людские пороки, но это иногда тебя поглощает, возлюбленный. Иногда… ты смотришь не туда, куда нужно.Сказав это, Марио прижал его голову к своему плечу, поглаживая макушку, и, пронзительно крикнув, взлетел вместе с ним на руках, превращаясь на ходу в большого дельфина. Они нырнули в воды фонтана, и их поверхность мгновенно покрылась золотыми и платиновыми блестками.***Pierre après pierre, jour après jourDe siècle en siècle avec amourIl a vu s'élever les toursQu'il avait b?ties de ses mainsКамень за камнем, день за днемВек за веком с любовьюОн наблюдал как растут башниКоторые он строил своими рукамиОткрыв глаза, Денис сморгнул теплую воду с ресниц и, ослабив хватку на плечах Марио, огляделся. На площади Парви отсутствовали люди. Железные двери собора были закрыты. Аполлон кивнул в ответ на его вопросительный взгляд, и он толкнул тяжелую створку, чтобы войти под уцелевшие во время пожара каркасные своды.Камни, куски досок и пепел устилали слоем вытертый миллионами ног серый каменный пол. Пахло гарью, лаком и спиртом.Пройдя несколько десятков шагов, Дионис остановился у золотого алтарного креста. Под ребрами неприятно кольнуло. У глаз вновь возникли морщинки.Мягко положив руку между лопаток, Марио подтолкнул его в нужном для них направлении. Через полусотню шагов они свернули в один из рукавов здания и остановились у светлых строительных лесов. Бог вина задрал голову.Сухощавый мужчина лет пятидесяти аккуратно снимал пать со средневековой настенной росписи, тихо напевая песню на одном из восточноевропейских языков. Воздух вокруг него искрился перламутром, и пережившее боль пространство собора исцелялось с каждым движением ватного тампона по краске, вместе с каждым очищенным сантиметром, с каждым пропетым словом о любви к оставшимся дома в другой стране детям.Дионис сморгнул выступившую в уголках глаз влагу, и радужки стали цвета сапфиров, инструктированных в корону христианской святой, чей образ проступал под копотью.Послышался радостный смех бестелесной Гармонии. Взяв за руку, Марио утянул его в воронку перехода.***Ветер Борей что есть силы бил в лицо двум богам, оказавшимся на стальной рее небольшого рыбацкого корабля. Они взглянули вниз.Мужчины с закатанными выше локтя рукавами тянули сеть. Большие волны бросались на палубу, пытаясь сбить их с ног. Аполлон покачал головой. Посейдон сегодня был явно не в духе.Стоявший у края худой парнишка лет шестнадцати при новом ударе не удержался на ногах, и его смыло за борт. Один из старших рыбаков громко закричал, перекрывая гвалт ветра.—?Уильям! Он за бортом!Трое рыбаков, бросив сеть, прыгнули с кормы в море. Через какое-то время послышались новые крики. Оставшиеся на палубе мужчины сбросили вниз спасательные круги и веревки, и вскоре сильно кашляющего юношу вытащили на палубу.Боги спустились к ним с реи. Дионис приложил пальцы к губам Уильяма, и целебное смородиновое вино полилось из подушечек в его рот. Коснувшись груди молодого рыбака второй рукой, он пустил в его легкие созидательную энергию природы, залечивая обожженные соленой водой ткани.—?Эй, эй,?— один из мужчин аккуратно положил голову юноши на свои колени. —?Что же я твоей маме скажу? Я обещал ей заботиться о тебе.Слабая улыбка тронула губы парнишки.— Пригласите ее на свидание, дядя Скотт. Она ждет этого уже десять лет.Денис встал и взглянул на Марио. Его глаза стали серыми как штормовые волны, все еще бьющиеся о борт корабля. Он сам взял бога солнца за руку и крепко сжал.Аполлон открыл широко рот, снова крикнул по дельфиньи. Затем подхватил Диониса за талию, и, крутанувшись в прыжке, увлек их за борт.***У большой выбеленной домашней печи Дениса обдало жаром. Он шумно выдохнул и отступил на шаг. Кожа на шее тут же покрылась потом и стоявший рядом Марио тут же слизал первые капельки не удержавшись.Месившая тесто женщина средних лет устало отерла лоб рукой, убирая с глаз выбившиеся из-под косынки светлые пряди. В открытую дверь забежали дети.—?Бабушка, бабушка, мы собрали малину,?— довольно сообщила конопатая девчушка и поставила лукошко с ягодами на стол.—?Собрали или съели? —?женщина подошла к ним и, присев на корточки, погладила малышей по перемазанным красным соком щекам.Дети прижались к ней, и вокруг них вспыхнуло золотое облачко.Аполлон подошел ближе, коснулся этой энергии, и золото, обхватив его светлую руку, потекло выше. Он громко засмеялся, чувствуя, как энергия ласково щекочет его под ребрами и забирается в волосы.Он протянул руку Дионису. Тот вложил свою ладонь в его, и свет перетек в его тело, изгоняя остатки тьмы. Бог улыбнулся, прищурил глаза на мгновение, а потом пронесся вихрем по комнате, наполняя все сосуды и ящики крупами, фруктами и свежим соком.Заметив это, мальчик указал маленьким пальчиком на него, но ни старшая сестра, ни бабушка не увидели Диониса. Он подошел к малышу и коснулся лба рукой. От виска до губ ребенка промелькнула бронзовая татуировка виноградной лозы и исчезла. Аполлон коснулся другой щеки, оставляя маленькое солнышко на коже. Боги подарили ему счастливое будущее.Выйдя из избы, они пересекли деревню и вышли к краю высокого обрывистого берега. Денис сел по-турецки и похлопал по траве рядом с собой. Аполлон опустился рядом, но устроился у него за спиной, опираясь подбородком на его плечо.—?Почему ты выбрал имя ?Марио??—?Это имя матери того пророка. Иисуса Назаретянина, настоящего Бога, помнишь его? Он путешествовал и учил их любви.—?А они убили его.—?Да. Поэтому я хочу помнить,?— Марио сделал паузу, ероша волосы возлюбленного на затылке, и продолжил. —?Я хочу помнить, что любовь превыше всего. И хочу помнить, что там, над нами,?— он указал пальцем в небо,?— есть еще сила выше.

— И ещё чтобы помнить: мы боги, пока мы люди.Глада Дениса стали чистого лазурного цвета. Взмах русых ресниц, и они вновь оказались у каменного фонтана у себя дома.***Они вышли на патио, и первые звезды зажглись на небе. Денис упал спиной на подушки дивана, широко раскинув руки и ноги. Нависнув сверху, Марио поцеловал его в висок, мягко поглаживая бедро рукой, второй зарываясь в волосы, дурманяще пахнущие молодыми виноградными лозами и резными листочками.Бог вина провел руками по его спине, и одежда на Аполлоне истлела, как только он засветился слабым, но чистым светом. Он накрыл его губы своими и ощутил кислинку усиков винограда, затем сместился ниже и слизал со ставшей влажной кожи шеи Дениса сладкий сок белого винограда.В воздухе вокруг них зазвенели цитрусы, яблоки и персики. Ярко-голубые радужки глаз бога вина начали светиться в темноте. Аполлон бросил взгляд на панорамное окно гостиной, выходящее на патио, и увидел, что его глаза тоже загорелись золотом.—?Хочу чувствовать тебя человеком,?— сказал Денис, повернув его лицо к себе, касаясь подбородка, и обвел большим пальцем аккуратную ямку. —?Хотя бы столь долго, сколько это возможно.Марио с улыбкой стянул с его плеч рубашку, не пропуская ни единого сантиметра. Огладил торс и руки, расстегнул пуговицу на поясе брюк и, ухватившись за язычок, расстегнул молнию.—?Кαλ?τερο? /гр. Лучший/,?— прошептал бог вина.С червонных волос Аполлона посыпались искры и, упав на его тело, превратились в веснушки. Он засмеялся.—?Я люблю тебя, Марио. Люблю тебя в любом воплощении. Мое солнце, мой свет, мой Аполлон.Бог замер на мгновение, всматриваясь в лицо возлюбленного, а потом ринулся вниз к губам, с которых тут же потекло вино в его рот.—?Захмелеешь,?— прошептал Денис, когда тот отстранился на миг и, сглотнув, облизнулся.—?У меня всегда были проблемы с алкоголем.Он уткнулся лбом в его лоб и, пропустив руку под плечами, потерся бедрами о его пах. Возбуждение росло с каждым вздохом, пока Дионис был в его руках. Его рот открылся в громком стоне, и голос унесся к звездам, которые, услышав его, засветились еще ярче, вначале стыдливо мигнув.Перевернувшись на живот, Денис приподнял бедра. Марио стянул с него брюки вместе с боксерами и покрыл поцелуями ноги от ямочки на щиколотке до колена.Когда он прикусил его ягодицу, Дионис тихо заскулил и повел бедрами из стороны в сторону. Солнечный бог пихнул его колено в сторону, вынуждая расставить ноги шире, и, разведя половинки, размашисто провел языком по ложбинке, заостряя внимание на сжатом кольце мышц.Закусив свой кулак, бог вина снова заскулил. Низ живота сводило от боли, рожденной нетерпеливым возбуждением. Когда единились боги, их разумы и души становились целым. Пребывая в человеческом облике, они соединяли еще и тела.Слюны было недостаточно, и Марио приподнялся, чтобы взять смазку. Боги могли вынести что угодно, но он не хотел быть причиной любого зла в жизни Дениса. Не после того как он спас его, впавшего в безумие после одной из битв, забрав на себя всю тьму, что закрыла солнце.Он двигался, медленно проталкиваясь внутрь него, раскрывал больше, заполнял собой глубже, пока стоны Дениса не оборвались громким вскриком. Крупные лозы поползли из запястий по постели на пол, цветя и дурманя своим ароматом. Марио прижался грудью к его спине и, быстро проведя руками от плеч до ладоней, переплел их пальцы, крепко стискивая. Лозы туго связали их вместе.Денис двинул бедрами ему навстречу, и Аполлон, чувствуя, как с каждым толчком жар внутри него разгорается все сильнее и обжигает собой спину бога, сдвинулся вбок, увлекая того следом. Он перехватил его поперек груди и сомкнул зубы на его плече. Вместо крови в его рот потекло хмельное летнее вино.

Дионис уже обращался. Его человеческая оболочка сгорала в огне солнечного бога. Они сливались телами, душами и анимами?— они сливались всем своим существом.Сердца глухо стучали набатом в висках, не выдерживая ритма. Исчезла кожа, затем мышцы и кости. Исчезло все, кроме двух ярких сфер, что входили одна в другую, становясь едиными. Последовала вспышка. За ней звук громкого хлопка. Набухнув, искрящийся и переливающийся шар разлетелся миллиардами всполохов, которые полетели в Ионическое море.—?Я люблю тебя,?— зашелестело вдоль берега.—?Я люблю тебя,?— отдалось в высоте небес.***—?Мама, мама, смотри! Звездопад! —?крикнул мальчишка, побежав по деревянной дорожке, уходящей на несколько метров в море.Молодая женщина, оставшаяся на берегу, улыбнулась и подняла глаза к небу.—?Пока любовь есть в этом мире, мы спасены,?— тихо сказала Мириам, поправляя тонкий шарф, покрывающий голову, и ее карие глаза на секунду блеснули золотом.***Les poètes et les troubadoursOnt chanté des chansons d'amourQui promettaient au genre humainDe meilleurs lendemainsПоэты и трубадурыПели песни о любвиКоторые пророчили роду человеческомуЛучшие временаДенис очнулся ближе к полудню. Его человеческая суть восстановилась, тело стало вновь молодым и здоровым. Яркие виноградные листочки появились в его волосах.Грянул гром, и редкие капли принялись падать на пол из свинцовых туч.Лежащий рядом Марио открыл глаза и улыбнулся, глядя на небо.—?Хорошо, что сегодня у меня выходной,?— он притянул к себе Диониса. —?У тебя на ресницах до сих пор мое золото.Тот уткнулся носом в его шею и влажно лизнул языком.—?Мускат. Мой любимый.Каждый пред Богом наг.Жалок, наг и убог.В каждой музыке?— Бах,В каждом из нас?— Бог.Ибо вечность?— богам.Бренность?— удел быков…Богово станет намСумерками богов.И надо небом рискнуть,И, может быть, невпопадЕще не раз нас распнутИ скажут потом: распад.И мы завоем от ран.Потом взалкаем даров…У каждого свой храм.И каждому?— свой гроб.Юродствуй, воруй, молись!Будь одинок, как перст!..…Словно быкам?— хлыст,вечен богам крест.И. А. Бродский