Вопрос 6 (1/1)

О Форсети, как и о всех других своих племянниках, Видар лишь слышит редкие слухи. Знает, что рождается он у прекрасного Бальдра и Нанны, а после рано становится сиротой. Не то чтобы Видару было до него какое-то особое дело. У них в принципе была странная семья. Каждый её член был чужим другому. Кровь связывала их настолько формально, что это было даже смешно. Немногие из них придавали ей хоть какое-то значение. Вали, случайный ребёнок с поломанной судьбой, острее их всех ощущает это странное родство. Зов крови и долга, что не даёт ему отвернуться от брошенного всеми ребёнка. Именно он, а не кто-то другой, берёт опеку над Форсети, и именно поэтому Видар знает о нём чуть больше, чем о других своих племянниках. С Вали у него по-прежнему крепкие узы. Они по-прежнему больше отец и сын друг другу, чем брат и брат. И потому, очевидно, за советами и помощью младший неизменно приходит к старшему. Сам становится внезапным и странным отцом, и Видар понимает его как никто другой. Он осознанно делает игрушки для Форсети. Безликое хобби, на которое он пускал бесконечное течение времени и собственных размышлений, не слишком задумываясь, кому дойдёт очередной шедевр, вышедший из-под его рук, обретает смысл. Он учит Вали, чтобы тот научил Форсети, как тесать простой лук и стрелы; учит азам работы с руками. Обучение их как всегда проходит в тишине, которую однажды Вали нарушает:— Ты знаешь, Форсети совсем не похож на Бальдра. Видар вскидывает в немом вопросе бровь, и Родд — верный белый ворон, сидящий на его плече — ехидно каркает, сверкая глазом-бусиной:— Как ты можешь знать? Ты ведь совсем не знал нашего прекрасного брата. Вали сосредоточенно хмурится. По-хорошему, он и сам всё ещё ребёнок, примеривший на себя роль взрослого. Но справляется он неплохо, и Видар даже может им гордится.— Я знаю. Чувствую. И вижу. С тех пор молчание Ландвиди в приходы Вали наполняется рассказами о Форсети. Иногда к ним добавляются рассказы об Идунн, которая тоже с небывалым рвением вмешивалась в судьбу и воспитание мальчика. Видар слушал эти рассказы с молчаливым любопытством, и даже ехидный Родд не прерывал их. Ему действительно было интересно. И вместе с этим интересом холодное сердце отшельника наполнялось какими-то другими, неизвестными, но тёплыми чувствами. Предвкушение, сопереживание, радость и гордость — Видар и сам не мог объяснить, что всё это значило. Но когда Вали приходил вновь, в скупой сдержанной манере рассказывая об успехах племянника, Видар неизменно улыбался. Они словно стали семьёй, и немой хозяин Ландвиди чувствовал себя старым мудрым дедом, слушающим сына, что рассказывал о своём сыне. Это было так странно, но в то же время приятно, и Видар действительно любил эти моменты. Хоть с Форсети он по-прежнему был знаком лишь заочно, воспринимал он его как внука, а не племянника. Сына его сына — даром что детей не было ни у него, ни у Вали, и тем не менее... Из всех детей его братьев Форсети был самым дорогим и близким для Видара. А потому, когда придёт время, он с удовольствием познакомится с ним лично.