Вопрос 7 (1/1)

Это была не ярость, вовсе нет. Даже злости больше не осталось. Лишь странная опустошённость и искренняя тревога — Улль всё же был мужчиной, хоть и ему, как Локи, удалось зачать и выносить ребёнка. Но одно дело носить его под своим сердцем и совсем другое — сквозь муки, боль и кровь дать ему жизнь. И ладно Локи, застрявший на пограничье, но сможет ли Улль справиться с этой задачей? Перед глазами громовержца встаёт фигура тяжело дышащего пасынка, держащегося за живот. Труд приводит его, рожающего, и Тору поздно сетовать на судьбу. Лишь беспокоиться и уповать на то, что старший сын его окажется достаточно силён для того, чтобы пройти через это испытание. Он хмурится, сводя брови на переносице. Ступает тяжёлым шагом по снегу, пробираясь к чертогу своего прекрасного брата. Он трижды стучит в дверь. Завывает ночной ветер, подхватывая снежинки, маленькими колючими кинжалами полосующие лицо, застревающие в бороде и волосах. Тор поднимает выше меховой воротник куртки, и странная тревога всё никак не хочет покидать его сердце. Он с самого начала не одобрял отношения своего пасынка и младшего брата. Был он тем, кто без лишних слов разбил Хёду лицо, как только узнал, что Улль понёс от него. Был так же и тем, кто поссорился с сыном, ни разу за весь его срок не проведав его в Идалире, но... Всё это вовсе не означало, что ему действительно было плевать. Что он отрёкся от Улля и не думал о нём. А теперь и того вовсе не переживал о нём.— Брат? — из тяжёлой задумчивости Тора вывел мелодичный голос Бальдра. Сам хозяин дома открыл позднему гостю дверь и теперь с удивлением взирал на него.— Позволишь? — Тор кивнул внутрь дома.— О, конечно! — Бальдр вздрогнул, отходя в сторону и пропуская громовержца внутрь. В доме его было тепло и сухо, и Тор, сняв куртку, подошёл к очагу, выставляя ему навстречу руки. Его внезапный приход и хмурое озадаченное лицо вызывали у Бальдра беспокойство, и он приблизился к брату.— Выпьешь? — проявляя вежливость гостеприимного хозяина, поинтересовался Бальдр, на что Тор молча кивнул. — Что привело тебя в Брейдаблик в столь поздний час? Что-то случилось? — протягивая брату рог, наполненный пивом, осторожно спросил он.— Мне нужно увидеться с Хёдом, — практически залпом осушив рог, коротко откликнулся Тор. — Я должен ему сказать кое-что очень важное.— Надеюсь, ваш разговор не закончится как в прошлый раз, — к очагу неспешной тяжёлой походкой вышла прекрасная Нанна, взирающая на брата своего мужа приветливым, но слегка напуганным взглядом. Обнимала руками она большой живот свой — вот-вот, и ей тоже надлежало разрешиться от своего тяжкого бремени, и странная тоска мелькнула во взгляде Тора, скользящем по её фигуре.— Обещаю, милая Нанна, я никак не потревожу покой вашего чертога, — Тор едва заметно усмехнулся уголками губ, и напряжение его будто бы немного спало. — Но Хёд должен знать весть, что я принёс ему.— О каких вестях ты ведёшь речь? — спокойно и негромко спросил слепец, появляясь следом за невесткой в общем зале, ступая осторожно, идя на треск поленьев в очаге. Увидев брата, Тор вновь помрачнел. Сжал крепко руки в кулаках, глядя на него тяжёлым взглядом. Взял, однако, себя в руки, шумно выдыхая, и как можно более спокойно и ровно ответил:— Время пасынка моего, Улля, пришло. Его дитя должно вот-вот увидеть свет. Пусть я до сих пор не одобряю ваш союз, но ты отец, и ты имеешь право знать. Услышав слова громовержца, Хёд замер и напрягся всем телом. Он молчал несколько невыносимо долгих мгновений, прежде чем судорожно вздохнул, делая ещё шаг навстречу Тору.— Откуда тебе это известно? — вместо близнеца встревожено поинтересовался Бальдр, глядя на брата.— Труд привела его, рожающего, из Идалира, — Тор вздохнул, прикрывая глаза. — Она осталась с ним вместе с Сив.— Я знаю, что не смею просить тебя, — не узнавая собственный голос, прервал громовержца Хёд. — Но прошу, позволь мне войти в твой дом, чтобы быть рядом с ним... рядом с ними. Улль отдал мне так много, и это меньшее, что я могу — хочу — сделать для него. Тор колебался не то чтобы долго. В конце концов, он не мог отрицать очевидное — его пасынок и младший брат любили друг друга, к тому же так сильно, что подчас любые влюблённые женщина и мужчина могли позавидовать им. И в столь важный и ответственный час они действительно нуждались друг в друге. Тор не мог отказать им.— Я отведу тебя, — в конце концов, произнёс он, и Хёд неуверенно улыбнулся. Всю дорогу до Трудхейма братья молчали. Хёд держался за Тора, который, словно поводырь, вёл его в свой собственный дом. Внутри громовержца бушевала буря, но поздно было давать ей выход, ведь ничего изменить он всё равно уже не мог. В молчании и тишине, прерываемой лишь завыванием ветра, они дошли до Бильскирнира. Тихо было в просторных палатах чертога громовержца, словно жизнь в одно мгновение навсегда покинула его, но Тор знал, что это было не так. Натужный, надрывный крик вспорол мимолётную тишину. За ним последовали болезненные стоны и рыдания, и сердце громовержца сжалось. Вместе со слепым братом, не сговариваясь, поддерживая его, он помчался в светлицу, хоть и знал, что едва ли сможет чем-то помочь. Ворвавшись в комнату, где с братом и сыном сидели Труд и Сив, Тор пожалел, что не слеп как Хёд. Взмокшее, покрасневшее от натуги лицо Улля скривилось от боли. Он держался крепко за плечи сестры, подаваясь тазом вперёд, и сквозь плотно стиснутые зубы его доносилось едва слышимое рычание. Пока половицы под ним пропитывались его кровью, которой были обагрены белые руки его матери.— От нас сейчас мало толку, — сжав плечо младшего брата, бесцветно произнёс Тор, и голос его утонул в очередном крике пасынка. Хёд неохотно последовал за громовержцем. Вышли они в зал, к очагу, и Тор усадил слепца на лавку, отходя в сторону и наливая и ему, и себе большую кружку пива. Сохранять спокойствие под полные нестерпимой боли крики Улля было сложно.— Ты думаешь, мы поступили неправильно? — Хёд задумчиво посмотрел невидящим взглядом на кружку, которую Тор с громким стуком опустил напротив него. Громовержец в ответ скрипнул зубами, крепко сжав челюсти. Очередной вскрик пасынка поднял в нём жгучую волну желания снова разбить брату лицо.— Поздно размышлять о таких вещах, — мрачно ответил он, парой больших глотков осушая свою кружку. — Теперь стоит лишь надеяться, что норны спряли им крепкие нити, и Улль, и ваше дитя переживут эту ночь. Хёд слегка склонил голову набок, заинтересовано глядя слепыми глазами на старшего брата. После, будто слегка заторможено, кивнул, рассеянно поднося кружку к своему рту. Они снова молчали. Лишь крики и стоны Улля, доносящиеся до них, нарушали гнетущую тишину. Пока в один прекрасный момент они не затихли, и вместо крика родителя мимолётное молчание прорезал крик ребёнка. Тор метнул быстрый взгляд на мгновенно напрягшегося брата. Подошёл к нему, помогая встать, и вместе с ним вернулся обратно в светлицу. Над дитём хлопотала Сив, осторожно обмывая его от крови. Труд всё ещё осторожно придерживала Улля, который от боли и напряжения провалился в беспамятство.— Он перенапрягся — роды были действительно тяжёлыми. Ему нужно отдохнуть, — мягко отозвалась на беспокойство дочери мать, ловко и аккуратно заворачивая обмытое дитя в пелёнки. Пока супруга хлопотала над ребёнком, Тор с сочувствием посмотрел на пасынка. Уставший и измождённый — он словно был тенью себя прежнего.— Не хочешь подержать своё дитя? — из задумчивого созерцания Тора вывел голос Сив, которая подошла к растерянному Хёду, держа в руках новорожденное дитя. Оно смотрело на мир сонными светлыми глазёнками, и не было похоже, чтобы они были подёрнуты пеленой так же, как у одного из его родителей. Хёд благодарно улыбнулся ей, протягивая руки, на которые Сив тотчас осторожно опустила дитя. Тор, на всякий случай, подошёл ближе к слепому брату, внимательно глядя во всё ещё сморщенное и розовое личико младенца.— Это девочка, — чуть сжав предплечья Хёда, произнесла Сив, отворачиваясь от него и возврвщаясь к сыну.— Девочка... — негромко повторил тот, улыбнувшись. — Как жаль, что я не могу тебя увидеть... Однако здравствуй, дитя моё, — Хёд приблизил дитя к себе и наклонился к нему, осторожно целуя в лобик. Он с осторожной нежностью и нескрываемой любовью держал дочь на своих руках. Однако в слепых глазах его Тор отчётливо заметил тень печальной тоски, и что-то подсказывало ему, что вызвана она была не только слепотой брата. Подумать об этом, однако, громовержец не успел: Сив негромко окликнула его, прося подойти, и Тор не стал отказывать ей. Он присел на корточки рядом с Труд, и аккуратно дотронулся до расслабленного плеча пасынка, что всё ещё пребывал в забытие.— Осторожно, его нужно отнести в комнату, — когда супруг подошёл и дочь уступила своё место, убедившись, что отец держит сына, попросила Сив. Конечно, громовержцу не составило труда осторожно подхватить тело сына и перенести в соседнее помещение. Улль, чья утроба теперь была пуста, казался слишком лёгким и исхудавшим, и Тор запоздало поймал себя на мысли о том, как, должно быть, всё это время ему было тяжело.— Скорее всего, он сейчас очнётся, так что лучше верни ребёнка ему, — Сив, которая провела Хёда следом за его братом, оставив в родильной комнате Труд, которая тут же принялась раздавать указания служанкам, аккуратно забрала сонную девочку из рук отца, перекладывая её на грудь своего сына. Она с любовью посмотрела на него, ласково проведя рукой по его щеке, а после повернулась к Тору.— Идём, им лучше остаться наедине, — тронув супруга за плечо, Сив покровительственно улыбнулась Хёду, и первая направилась к выходу из комнаты. Тор, поколебавшись мгновение, вышел следом за женщиной своего дома. На сердце его, однако, было тяжко, и странное чувство того, что он предал сына, никак не хотело покидать его.— Я оставил Улля в момент, когда он более всего нуждался во мне, — негромко произнёс Тор, и Сив остановилась, с удивлением глядя на него. — Я не должен был отрекаться от него.— Дорогой мой, — Сив понимающе улыбнулась, приблизившись к мужу и взяв его руки в свои. — Твой гнев и боль можно понять. Но в действительности ты отрёкся бы от моего сына, если бы выгнал его, когда Труд привела его. По-настоящему предал бы ты его, если бы отказал ему в помощи тогда, когда он так нуждался в ней. Но ты позволил принять его в своём доме и именно в нём подарить жизнь его ребёнку, которого мой сын носил под своим сердцем. Не трави свою душу — норны оказались благосклонны ко всем нам. От слов любимой жены Тору стало значительно легче, и он позволил себе благодарно улыбнуться. Глядя в глаза Сив, он поднёс к губам её руки, касаясь ими тонких пальцев, с которых ещё не успел полностью смыться запах крови. Сив ещё раз улыбнулась мужу, легко высвободившись из его хватки, и ушла, оставляя Тора в одиночестве. Тот, поколебавшись мгновение, развернулся и тихо вернулся к комнате, где остались Улль и Хёд. Заглянув в приоткрытую дверь, он заметил, что уставший пасынок уснул, всё также прижимая к себе своё дитя. Хёд же сидел на краю его кровати, легко поглаживая Улля по русым волосам и мягко приобнимая второй рукой. Едва улыбнувшись уголками губ, Тор отошёл в сторону. Он решил не вмешиваться и позволить брату побыть рядом с дочерью и возлюбленным — так, как тот того и просил. Что-что, а выгонять его из своего дома громовержец точно намерен не был. В конце концов, им всем требовался отдых. Это была тяжёлая ночь.