Вопрос 2 (1/1)

Мы были странной парой. Откровенно говоря, ?пара? в принципе было для нас слишком громким заявлением. Хеймдалль никогда не стремился к отношениям, как, собственно, и я; более того, он меня ещё и поначалу немало пугал. Молчаливый, холодный, суровый — как и почему он обратил на меня своё внимание до сих пор оставалось для меня загадкой. Самое главное — зачем ему это. В любом случае, получилось так, как получилось. Хотя официально ни один из нас так и не озвучил наши... э, отношения. Но тем не менее Хеймдалль никогда не прогонял меня, когда я к нему приходила, да и сам частенько подолгу засиживался у меня, наблюдая за мной, когда я работала или сидела на учёбе. О, и конечно, тенью ходил за мной, если я поздно возвращалась по тёмным улицам откуда-то домой. Одним своим видом Хеймдалль отпугивал от меня... да всех, в принципе, и это меня не то чтобы не радовало. В любом случае воспринимала я это с флегматичным пофигизмом — мне и в своей ракушке было очень даже неплохо. В мерном потоке дней, в котором я была посвящена сама себе — уж кто-кто, а Хеймдалль как никто другой знал, что это такое. Странная из нас была пара, но вообще-то и парой она не была. Комфортное взаимодействие, появившееся спонтанно и без особых усилий — идеальная перспектива, на самом-то деле. И менять ничего, определённо, не стоило.