IV. О душе и желаниях (1/1)

***Середина дня. Одиннадцатое апреля.— Это ведь она? — шёпотом раздалось сзади.— Да, она, — ответил второй голос.Натали нахмурилась и сильнее затянула шнурки капюшона, надетого на голову. Ещё раз оглядела продукты, которые уже успела положить на ленту кассы, пока ждала своей очереди. Из них мало что было калорийным: одни фрукты и овощи.— Да нет, ты смеёшься, это не может быть она. Я бы со стыда умер, если бы был девушкой и такое натворил, — продолжилась беседа за спиной Натали.— Да нет, говорю же: это точно она!— А как там её имя? Нэтти? Наталия?Натали выдохнула сквозь стиснутые зубы и сжала край чёрного объёмного худи. Она прикрыла глаза, мысленно прося всех богов в мире, чтобы этот момент поскорее закончился.— Натали её зовут. Говорят, она типа шлюха.?Шлюха?. Это слово как опрокинутое на голову ведро кипятка. Как последняя капля в переполненной чаше, которая заставила всю жидкость вылиться через край. Как искра, как не потухший еще уголёк, который вдруг из-за неосторожности вспыхнул. Натали резко обернулась и увидела двух парней. Один рыжий, другой блондин. Оба были младше Натали. — Да, вы правы! Эта Натали всем вокруг дала. Нет никого, кто бы с ней не спал! — зло высказала она, поставив юношей в неловкое положение. — Слушайте, а давайте проверим.— Мисс, мы...Но Натали их уже не слышала, она огляделась и подошла к первому же прохожему мужчине у стенда со снеками. Он лениво повернулся к ней с неким пренебрежением во взгляде. — Вот вы, — начала, но вдруг на секунду замолкла Натали, а потом, блезгливо посмотрев на мужчину, добавила: — Жертва углеводов... Спали с Натали? Ну как вам? Она ведь по-любому даже таким дала бы?— Чё? — тупо уставился он на неё. В очереди на кассу послышались смешки. Наглые и унизительные. Казалось, они были словно камнями, брошенными в её сторону. Натали, будто бешеная, повернулась в сторону скопления людей и, быстро найдя источник (а может и только предполагаемый) смешков, вплотную подошла к нему. Это был парень, примерно одного с ней возраста. Выше ростом, так что Натали пришлось приподнять голову. — Ну как, смешно? Ты чё там блять услышал?! — рыкнула она, сжав ладони в кулаки. — Я похожа на клоуна?!Вдруг кто-то коснулся напряжённой руки Натали и знакомым, приятным голосом тихо произнёс:— Пойдём.Натали не потребовалось много времени, чтобы узнать человека, и это пока успокаивало и сдерживало. Ещё некоторое время она испытывала парня взглядом, после позволила себя увести. Когда Натали вывели из магазина, ее повернули к себе и крепко обняли, гладя по спине лёгкими прикосновениями пальцев, то спускаясь медленно по позвоночнику, то вновь поднимаясь. Натали положила голову ей на плечо и уткнулась носом в бледную шею. Еле уловимый сладкий аромат спасительницы успокаивал, дарил чувство наслаждения, вводя в расслабляющую эйфорию. Джейн отстранилась.— Сами они шлюхи, грёбаные мизогины! — зло бросила Джейн, вызвав у Натали слабую улыбку.— Спасибо, — ответила Натали.— Пожалуйста, просто я терпеть не могу это клеймо. Какого чёрта? Это слово вообще следовало бы исключить из своего лексикона. — Ты абсолютно права, — на вздохе согласилась Натали. ***Джейн прошла по гостиной и остановилась у мольберта с закреплённым холстом.— Ты пишешь картины? — обернувшись, поинтересовалась она.Натали, стоящая в дверном проёме, кивнула, но потом поспешила исправить:— Не то чтобы прям пишу... Так, иногда рисую.Джейн хмыкнула, вновь повернулась к холсту и, недолго думая, устроилась напротив него. Она взяла первую попавшуюся кисть из рядом стоящего стакана и из двух представленных видов краски (акриловой и масляной), выбрала акриловую. На палитре смешала белый и бежевый. Уверенно сделала первый мазок. — Упс, поможешь? Я, кажется, что-то сделала не так, — невинно произнесла Джейн, похлопав длинными ресницами и чуть надув губки.Натали улыбнулась, чуть прищурившись, и подошла к ближе. Опустилась на одно колено сзади Джейн и взяла её руку в свою. Продолжила уже сделанный мазок, вырисовывая контур лица. Белой краской наметила глаза. Бежевой, розовой и светло-коричневой прорисовала остальные черты лица. Разными оттенками чёрной краски добавила волосы и брови. Закончила деталями, тенями и бликами. Вскоре с холста на них смотрела красивая молодая девушка. Брюнетка.Пока рукой Джейн рисовали, девушка довольно устроилась на груди Натали.— Всё? — спросила она, как только её руку отпустили.— Да, всё, — Натали как-то особенному устало вздохнула и отстранилась. — Эй? — Джейн обернулась. — Всё в порядке?Натали опустила взгляд.— Да, но... Я думаю, тебе стоит уйти, — отрезала она.Джейн была в замешательстве. Она явно не ожидала подобного.— Что? Что-то произошло? — она встала на ноги и подошла к Натали, но та сразу же отошла.— Да, произошло. Увидимся позже.— На...— Увидемся позже! — грубо перебила Натали.Джейн приподняла подбородок, приняв невозмутимый вид, но ее выдали глаза, где-то глубоко в ее душе поселилось чувство оскорблённости. Не попрощавшись, она быстро ушла, будто её здесь и не было.— Чёрт... — прошептала Натали, вздохнув.Она опустила взгляд на руки — те дрожали. Девушка направилась на кухню и выпила воды (во рту было сухо, как в пустыне). Головная боль с каждой минутой становилась всё сильнее и сильнее. Ладони вдруг стали мокрыми, Натали начала оглядываться, почувствовав на себе взгляд, хоть и точно знала — она одна. Боковым зрением увидела силуэт в гостиной через зеркало в коридоре, а когда повернула голову и всмотрелась лучше, никого не земетила. Оставив пустой стакан на столе, она прошла в гостиную. В груди тяжёлым грузом засело плохое предчувствие. Но несмотря на то, что обойдя все комнаты она никого так и не заметила, это чувство не исчезло. Что-то не давало ей расслабиться.Натали остановилась посреди гостиной, подняла голову вверх и вздохнула.— Я так с ума сойду... Она облизнула губы и, изобразив на лице целый спектр эмоций (от боли до омерзения), словно извиняясь перед собой, бросилась в спальню. Опустилась на колени перед маленькой прикроватной тумбой и открыла первое отделение. Там были старые альбомы и отдельно лежащие мятые, чуть желтоватые листы с набросками рисунков. Сначала она осторожно приподняла их, а затем, без малейшего сожаления и трепета в груди, небрежно выбросила, хотя раньше берегла как зеницу ока. Рисовала их с упоением, с горячей любовью. Бывало, усядется на скамейке в парке и начинает черкать грифелем карандаша по бумаге, увидев прелестнейшую картину: то приятной наружности девушку или юношу, то улицу с магазинчиками напротив, которая именно тогда выглядела по-особенному романтичной, то только-только позеленевшие деревья, сообщавшие о прекраснейшей весне. Ах, эта весна! Пора непорочной, девственной любви. Пора первых свиданий, отличного расположения духа из-за приближающегося лета и чуть согреющего солнца - всегда так вдохновляла Натали!В первом шкафчике она не нашла того, что искала, поэтому, закрыв его, выдвинула другой. Там всё также. — Да где же?! — жалобно взвыла она, продолжая рыскать по отделению тумбы и, опять же ничего отыскав, открыла третий — последний.На самом дне, в самом дальнем углу Натали нашла маленький зиплок пакет с одной-единственной белой таблеткой. Вскочила на ноги, побежала на кухню. Она открыла шкафчик с посудой, схватила ложку. Положила пакетик на барную стойку и, приложив ложку, сильно надавила, раскрошив таблетку в порошок. Натали взяла зиплок и, всё ещё проклиная саму себя, прикрыла глаза, вздохнув. Но где-то глубоко внутри она понимала, что винит себя не за то, что сорвалась, а за то, что по-настоящему не испытывала никакого омерзения к себе за нежелание бросить. Она села за стол и высыпала порошок на первое, что попалось под руку - на экран телефона. Нетерпеливо взяла его, поднесла к носу и вдохнула. Откинулась на спинку стула, прикрывая глаза. Напрочь сожженная слизистая пощипывала. Да, Натали клялась, что не будет больше, но лишь для того, чтобы Брайан успокоился. ***Вечер. Одиннадцатое апреля. Он дошёл до левой стены, большим шагом развернулся и направился к правой. Дошёл до правой, отправился обратно к левой. К правой. К левой. От левой к правой и от правой к левой. Пустая стена с играющими на ней тенями заката сменялась другой, с большим окном. Закружилась голова, поэтому он остановился у правой стены, чуть прикрыв глаза. ?Чёрт, возьми...?, — пульсирующей болью отозвалось в висках: — ?Нет. Только этого не хватало. Мне конец. Узнают. Они. Они всё узнают?. Брайан лихорадочно втянул воздух через крепко стиснутые зубы, точно задыхался. Виски продолжали пульсировать, ноги больше не держали, будто кровь туда перестала поступать, и он больше их не чувствовал. Брайан крепко схватился за подоконник, ему показалось, что он начал падать. Он открыл глаза и через окно увидел вечерний город, так сладко залитый оранжево-розовыми красками, по которому ходило множество людей. Те, что постарше, возвращались домой после работы и забегали в магазины, вероятно, чтобы купить продукты, из которых потом приготовят ужин для всей семьи, те, что помладше, просто прогуливались. Последние ходили группами, компаниями, звонко смеялись, что-то друг другу рассказывая. Делали совместные селфи, может, обсуждали учёбу, личную жизнь, мечты, планы, родителей, фильмы, сериалы - всё что угодно. В мире столько разной ерунды, которую обсуждают люди. Обычные люди. Со своими личными проблемами, заморочками, тараканами в голове. Им нечего скрывать от мира, разве что, кто в кого влюблён да плохую оценку, может, измену, проблемы со здоровьем. Они в целом счастливы, хоть сами, вероятнее всего, отрицают данное. Брайан бы всё отдал за такие простые вещи. За внутреннее равновесие, где-то - глупость и наивность, страстную, пылкую натуру. За возможность ничего не скрывать. За возможность не бояться каждого косого взгляда, который только и делает, что вызывает паранойю. Но кто он такой, чтобы судить о чужом счастье? Кто он такой, чтобы обесценивать чужое положение, чужие проблемы? Может он и не имеет на подобное право, но ведь так хочется сделаться жертвой. Великим мучеником. Думать, что у всех вокруг всё как по маслу, а у тебя одного плохо. Что поделать, так устроен человек. По крайней мере, такой как Брайан. А имеет ли он вообще право сравнивать себя с другими людьми? Имеет ли право, равнять кого-то с таким как он? ?Вот, посмотри!?, — раздалось где-то внутри. ?Посмотри на этих людей! Разве они похожи на плохих? Разве ты похож на хорошего??, — он покачал головой, но отделаться от навязчивых мыслей не получилось, они хватались за него будто за спасательную соломинку. Но в том-то и дело, что всего лишь соломинку. ?Они живые люди. Каждый из них, для начала, имеет право на жизнь. Его просто так не отобрать. Нет в мире человека, который бы не имел на это право. А я смог. Я, Брайан Томас, обычный смертный, вдруг посчитал себя особенным! Тем, кто может просто взять и отобрать её так, будто сам и дал. Я! Такая же тварь, как и все эти люди! Обычная смертная гнусная тварь!?. Чуть затаившийся пожар в душе, огонёк гнева, злости на самого себя всё разгорался, но разгореться не мог. А только мучал. Мучал. Сдавливал. Заставлял задыхаться, но сделать это до конца не давал, продолжая мучения.Он отпустил подоконник и сел на пол. Сделал несколько вдохов, смотря на своё отражение в зеркале, которое находилось на стене напротив. Скользнул взглядом по изогнутым бровям, испуганным глазам и приоткрытым губам. Вдруг от собственного вида в сердце поселилось отвращение. Отвращение вперемешку с презрением. Он смотрел на себя так, как на главного врага всей жизни.— Что ты на меня смотришь? — процедил Брайан, глядя в глаза отражению. — Я знаю. Я всё прекрасно знаю! Ни ты, ни я не хотели подобного. Мы желали жить беззаботную жизнь и волноваться лишь о бытовых, повседневных вещах. Но так получилось! Все хотели, чтобы я был хорошим! Но чья бы корова мычала! Хорошим быть легко только тогда, когда всё в порядке!Брайан, наконец, встал с пола и подошёл к зеркалу. Поднял дрожащую от напряжения руку и пальцем указал в отражение. Глаза его были, как у безумного, широко распахнуты. — Это всё ты... — прошептал он. — Это ты во всём виноват. Я всем сердцем презираю тебя! Ненавижу. Желаю смер... — Брайан замолчал и испуганно отшатнулся. В глазах застыли слёзы. Он покачал головой из стороны в сторону, не желая верить. Горячие капли потекли по щекам, но он тут же их вытер. Вздохнул и, опустив взгляд, вышел в коридор, лишь бы не смотреть в зеркало. ?Ещё чуть-чуть, и я сойду с ума...?.