57. Katt, älskling и habibi (2/2)

— Да нет же… красивый, — она обняла его покрепче и шепнула ему в ухо. — До одури красивый.

— Сейчас поцелую, — предупредил покрасневший Гримм. — Куда-нибудь.

— Ну так целуй, я разве против?

Гриммджо чмокнул сначала пшеничную макушку, потом отвёл прядь волос за спину и поцеловал теплую щёку.

— Вообще-то из нас двоих красивее всего ты, — шепнул он в загорелое ушко.

— Сейчас поцелую, — смущённо буркнула Тиа и, не успел он сказать, что совсем не против, как она уже привела свою угрозу в действие и уже через секунду они упоенно целовались, позабыв о завтраке и остальном.

***

Гриммджо чмокнул загорелое плечико, лежащей рядом Тии и улыбнулся.

— Ммм? — отреагировала она, не открывая глаз и нежась на солнышке после их заплыва в ещё не прогревшемся море.

— Тиа, а можно я задам тебе странный вопрос?

— Конечно.

— Скажи, а как ты называешь Самира, когда вы вдвоем?

— Самир, — пожала плечами она. — Его ведь так зовут, как я ещё должна его называть?

— Нет, я имею в виду ласковые прозвища. Ты же его называешь ласково?

— Ну да, называю… А что? Хочешь сравнить?

— Эммм… Не то, чтобы сравнить, — замялся Гриммджо, не зная как объяснить.

Тиа повернула к нему голову и открыла глаза.

— Я его называю «пушистиком», «моим рыцарем», «умником», «провокатором», «соней»… — она ненадолго задумалась. — В зависимости от ситуации. А что?

— А то, что ты умница, а я — худший парень на свете…

— Ничего ты не худший парень на свете, — нахмурилась Тиа, поворачиваясь на бок и подпирая голову рукой. — Что случилось, Гримм?

— Хьюстон, у нас проблема… — горько усмехнулся он. — Смотрела старый фильм про «Аполлон-13»?

— Нет, не смотрела, — Тиа, провела рукой по его щеке, внимательно рассматривая. — Но ты ведь расскажешь про что он?

— Фильм о неудачной лунной миссии «Аполлон-13» — третьего космического корабля, который доставил бы астронавтов на Луну. На подлёте к цели на корабле произошла серьёзная авария, поставившая не только крест на высадке, но и создавшая угрозу жизни экипажа. Оттуда и фраза.

— То есть твоя проблема такая же серьезная, как и поломка космического корабля, правильно? — она перестала его гладить по щеке, придвинулась ближе и обняла. — Помнишь, я говорила, что мы всё делаем вместе?

— Угу.

— Ну вот. Давай попробуем вместе решить твою проблему. Мы же аналитики, или как?

— Когда дело доходит до романтики, я не аналитик, а эмоциональный и лингвистический инвалид…

— Ох, как мне это знакомо, — усмехнулась Тиа ему в ухо. — Я вон тоже тренируюсь, чтобы правильно выражаться… Так что, век живи — век учись, так моя мама говорит.

— Правильно твоя мама говорит, — согласился Гриммджо и вздохнул. — В общем, Самир меня по-всякому ласково называет: я у него и «солнышко», и «золотце», и «красавчик», и «умник» и ещё миллион всяких разных милых словечек, а я в ответ даже не знаю, что и сказать. Вернее не так: я не могу из себя выдавить хоть какое-то ласковое прозвище в ответ — я даже на работе вслух пытался тренироваться…

— И как?

— Никак. Мне до его уровня как до Америки. Вплавь. Через океан, — недовольно цыкнул Гриммджо. — Меня аж перекашивает, когда надо что-то такое выдать… Придется вам с Самиром жить с тем, что я и ласковые прозвища — несовместимые понятия, и в этой жизни вам не светит быть «любимыми» и «дорогими» очень часто. Только по праздникам и только со спины, чтобы вы не видели мое лицо…

— Так, подожди-ка, Гримм, а разве Самир или я жаловались тебе, что ты нас ласково не называешь? Я вот — нет. И он вряд ли будет.

— Уверен, что вы и не станете. Войдёте в мое положение, но ведь так нечестно…

— Нечестно, согласна, — Тиа задумалась, ероша ему волосы на затылке.

— По ходу я попал… —  тяжело вздохнул Гримм.

— Нет, не попал. Нет такой проблемы, которую нельзя решить, — Тиа ободряюще чмокнула его в щеку. — Скажи, а ты когда-нибудь слышал как люди называли друг друга такими словами?

— Не обращал внимания на такое, если честно…

— А мама? Мамы же обычно как только ласково не называют.

— Наверное, называла, но я не помню. Родители для меня вообще больная тема.

— Поняла, — Тиа задумчиво хмыкнула. — Ну а в фильмах? В фильмах же герои называют друг друга по-всякому.

— Если уж на чистоту, то мне всегда это казалось странным… Ну какой из меня «малыш» или «бусечка»? Это больше смахивает сарказм.

— Нет, ты не «малыш» и не «бусечка», — фыркнула Тиа. — Я бы никогда тебя так не назвала. Эти прозвища совсем на тебя не похожи.

— А какое похоже?

— Katt.

— А что это?

— «Кот» на шведском, — Тиа немного отодвинулась и посмотрела ему в глаза. — Ты мне очень напомнил кота прошлой ночью. Но «неко» — это не про тебя — японский аналог звучит как-то не очень. А вот шведский — да: коротко и солидно.

— Катт, — Гриммджо будто покатал это незнакомое слово на языке. — Действительно, хорошо звучит. А как будет «любимая»?

— Älskling. Это и любимая, и любимый.

— Элсклинг, — улыбнулся Гриммджо. — Можно я буду тебя так называть?

— Конечно, Катт, — она повернулась и потянулась к телефону. — Давай найдем что-нибудь на арабском. Самир прилетит и ты такой его встречаешь и называешь ласково, но так, что понятно только вам двоим. Ну и мне, хе-хе.

— А что, хорошая мысль! На иностранном мне совсем не сложно такое говорить и вам обоим будет приятно.

— Ну да. Нам удалось обмануть твой разум, — хихикнула Тиа, укладываясь рядом на спину и открывая онлайн переводчик. — Какое слово будем искать? Любимый?

— Давай проверим несколько сочетаний и остановимся на том, которое легче всего выговорить, — предложил воодушевившийся Гримм. — А то ведь такие заковыристые слова бывают, что ужас.

Тиа согласно угукнула и они начали подбирать варианты попроще. Через минут пять, наслушавшись разных ласковых обращений на арабском, они остановились на «Habibi». Тиа вспомнила, что слышала песню с таким названием и обрадовалась, что теперь знает перевод — «любовь моя».

— Хабиби, — она чмокнула Гриммджо в губы и улыбнулась. — Класс!

— Сейчас поцелую, — предупредил он. — Элсклинг.

— Нет, я тебя, Kaтт, — хихикнула Тиа и первой заткнула его поцелуем.