З. Неожиданные открытия (1/2)

Субботний полдень. Особняк Улькиорры

Гриммджо открыл глаза и сладко зевнул. Чувствовал он себя после вчерашнего «Рождества» просто превосходно: «оленята» вдоволь насиделись на его коленях, поиграли в «паровозик»<span class="footnote" id="fn_24865132_0"></span>, испытали на эргономичность<span class="footnote" id="fn_24865132_1"></span> кресла, подушки, диванчики и даже пол, стерев о ковровое покрытие себе колени и локти, пока до изнеможения доказывали, что каждый из них достоин самого лучшего подарка.

— Дааа… Близнецы — это круто, — мечтательно выдохнул он, рассматривая игру солнечных зайчиков на потолке. — Все мои мучения стоили того, чтобы познакомиться с «оленятами».

Гриммджо еще понежился в кровати, вспоминая ночь и улыбаясь, как человек, который внезапно выиграл огромную сумму денег, а потом перекатился на живот и потянулся к телефону: надо срочно написать, что завтра вечером он тоже посетит клуб. Да, после работы как раз прямиком туда и отправится: ему не терпелось исследовать ту часть, которая «пожестче».

Он разблокировал смартфон и зашел на свой почтовый ящик, в котором его уже ждало письмо с названием: «время вашего следующего визита». Гриммджо ткнул в письмо и хмыкнул: неизвестный собеседник поблагодарил его за посещение клуба и выразил надежду, что Гримм приятно провел время.

— О дааа, я очень приятно провел время, верьте мне, — он почесал живот и нажал на кнопку «ответить».

«Добрый день! Смею вас заверить, что я очень и очень доволен. Ну, кроме стрингов, конечно же… Но я все понимаю — конфиденциальность и все такое… Хочу вас предупредить, что мне настолько у вас понравилось, что я бы хотел заявиться в гости воскресным вечером, надеюсь это возможно? Горю желанием посетить ту часть, которая «пожестче» и надеюсь, что вы мне подберёте самый-самый тематический наряд. Буду с нетерпением ждать вашего ответа, Гримм».

Отправив свое первое сообщение получателю «Тубероза», он глянул на часы в телефоне и задумался: интересно, Уля уже проснулся или как? Может ему ещё поваляться и подождать, пока друг встанет? Или полчасика полежать в ванне с апельсиновой солью, которую так любит?

Гриммджо поскреб подбородок и понял, что лучше всего принять ванну и побриться, а то Улькиорра снова будет на него неодобрительно посматривать: лицо воспитанного мужчины, видите ли, должно быть гладким, иначе он не уважает других, выглядя неряшливо. Он хихикнул, вспоминая Улькиорру с чуть нахмуренными бровями и губами грустной скобочкой, как у смайлика в телефоне, и пару раз потянулся, хрустя суставами.

В зеркале ванной Гриммджо встретило жутко довольное лицо с синей щетиной. Он открыл шкафчик над раковиной, привычно потряс флакон с пеной и щедро намылил половину лица, усмехаясь, что в данный момент больше похож на Санту, чем ночью. Быстро побрившись, кинул шелковую пижаму на тумбочку с полотенцами, сыпанул в ванну соли больше обычного и включил воду.

Запах апельсина почти мгновенно ударил в нос, и Гриммджо заулыбался: вкусно и бодрит лучше всех этих разрекламированных суперсредств. Он забрался в воду и устроил голову поудобнее, размышляя чем же сегодня таким интересным заняться с Улькиоррой. Может подбить того на поход по магазинам купить шелковых рубашек? Или поплавать в бассейне? А может сыграть в «Го»<span class="footnote" id="fn_24865132_2"></span>, который оба любили?

Гриммджо почесал нос и задумался: хочет ли он в свой заслуженный выходной тащиться туда, где будет куча людей? Нет, наверное. Завтра насмотрится на толпы желающих выиграть в его заведении, а ведь ещё предстоит с Заэлем обсудить будущий проект открытия казино на Кубе.

Да, официально казино там были до сих пор запрещены и существовали только на уровне подполья, но, по словам его старого друга, Фернандеса, с которым он вместе учился в Гарвардской школе экономики, на государственном уровне уже начались подвижки в сторону изменения законодательства — похоже, Кубе надоело быть бедной. Поэтому надо слетать туда и прощупать почву: если лёд тронулся, то Гриммджо хотел быть первым, кто откроет в Гаване разрешенное законом игорное заведение.

Мысли с казино плавно перетекли на намечающуюся в обозримом будущем встречу со школьным другом, которого Гриммджо уже несколько лет не видел.

«Эх, хорошие были времена!» — с какой-то тихой грустью подумал он, вспоминая как их разношёрстная интернациональная компания парней вела активную ночную жизнь в Бостоне, умудряясь при этом не только вовремя сдавать домашние задания, но и получать хорошие оценки.

Именно там, в Гарвардской школе экономики, Гриммджо и познакомился с Улькиоррой Шиффером — единственным сыном владельца крупнейшей банковской корпорации «Cifer financial group» с годовым оборотом в несколько сотен миллиардов и дочерними компаниями по всему миру.

В Штатах Улькиорра обучался под девичьей фамилией матери Ито, и многие однокурсники были уверены, что это его настоящее имя, а не фамилия, один лишь Гриммджо знал, как на самом деле зовут замкнутого парня с пронзительными изумрудными глазами и невозмутимым выражением лица, и кем тот является на самом деле.

А ведь времена, действительно, были хорошими: интересные исследования на первом году обучения и бурная внеучебная студенческая жизнь — закрытые клубы, в которых они умудрялись не только купить выпивку, но и покурить травки, будучи несовершеннолетними по американским законам; поездки к кому-нибудь на виллу; пляжные вечеринки до восхода солнца…

Жгли они тогда компанией альф просто по-страшному: устраивали горячие междусобойчики только для избранных, литрами пили алкоголь, метрами нюхали кокс и до изнеможения трахались с раскрепощенными омегами-парнями, а утром закидывались энергетиками и невыспавшиеся шли на пары, усердно жуя жвачки.

— Непонятно как нас вообще на второй курс перевели с таким-то отношением к граниту науки, — усмехнулся Гриммджо и закинул руки за голову. — Потом, конечно, мы взялись за ум, но в первый год отрывались как могли… Один Уля учился как проклятый, а нам все было по барабану…

Похоже Улькиорра тоже в этот самый момент вспомнил о присутствии гостя в своем особняке: на прикроватной тумбочке мелодично звякнул телефон, оповестив что его владелец получил сообщение в мессенджере. Гриммджо приподнял голову и широко ухмыльнулся: пора собираться завтракать, да и курить уже хочется.

Быстро приведя себя в порядок, он, с разбегу, плюхнулся на кровать, подхватил телефон и прочитал сообщение от друга: тот поприветствовал его и поставил в известность, что ждёт в столовой вместе с кофе и фруктовым салатом, в котором много-много апельсинов, как он любит. Гриммджо довольно оскалился и быстро набрал в ответ, что уже бежит, пусть Улькиорра только посмеет весь вкусный кофе выпить!

Воспитанно отнес влажное полотенце в корзину, отправив туда и пижаму, рассудив, что расстраивать хозяина дома отсутствием манер не стоит: пижама подходила только для раннего завтрака и то вкупе с халатом, а сейчас уже обед. Натянул трусы, майку и спортивные штаны, которых в шкафу уже скопилось несколько пар, после того как он пару-тройку раз приезжал с ночёвкой прямиком из спортивного клуба и кидал свои грязные вещи в корзину для белья.

К слову, Гриммджо не особо интересовала дальнейшая судьба оставленных вещей в доме друга — по большому счету ему было все равно, что прислуга сделает с его грязной одеждой: постирает и вернёт ему или же просто тупо выбросит — у него маек и штанов было предостаточно, но почему-то где-то в глубине души по-детски хотелось, чтобы в этом «дворце» была частичка его самого. Словно гарант, что он сможет еще раз сюда приехать и встретится с Улькиоррой, к которому очень сильно привязался. Глупо и наивно, да, зато честно.

Однако, когда он в следующий приезд за чем-то полез в шкаф, то был приятно удивлен: его «забытые вещи», чистые и даже поглаженные, оказались в шкафу комнаты, которая ему так страшно нравилась. Внимательный и умный Улькиорра каким-то образом понял что Гримм, «забывая» после своих визитов то майку со штанами, то часы, то браслет, пытается таким ненавязчивым образом отвоевать уголок в особняке и его жизни, и не стал этому препятствовать.

Комнату в голубых тонах начал обзывать «любимой комнатой Гриммджо», распорядился, чтобы в ней были все необходимые мелочи для комфортного пребывания, и теперь собственноручно привозил любимую апельсиновую соль для него из каждой своей поездки: у Гриммджо уже скопилась нехилая коллекция. Но самое главное — Улькиорра дал Гриммджо ключ и код, чтобы тот мог попадать в особняк сам, не тревожа слуг среди ночи, но выставил одно условие — Гриммджо все же должен предупреждать о своих визитах.

Сам Улькиорра, как существо асоциальное, первым друга к себе не звал, но всегда радовался, когда тот к нему заезжал, и со временем у них сформировалась странная традиция: Гриммджо сам напрашивался в гости с ночевкой, используя различные намеки и подходы, в зависимости от настроения, а потом нагло вваливался в его особняк, как к себе домой, и они проводили время вместе.

Окружающие и прислуга могли бы счесть их отношения дико странными, но кто их спрашивает? Разве можно объяснить окружающим, которые никогда подолгу не жили за границей, что дружба, внезапно завязавшаяся в другой стране, среди людей другого менталитета, крепче той, что возникает на Родине? Что абсолютно незнакомый человек, говорящий с тобой на одном языке, становится ближе и роднее всех остальных англоговорящих?

При обычных обстоятельствах, в Японии, они бы никогда не стали бы так близки, да что там — даже бы не подружились — слишком из разных миров. Как вообще могут Гриммджо — человек из народа, разбогатевший благодаря грамотному использованию небольшого стартового капитала в виде наследства дедушки, которого в глаза ни разу не видел, и Улькиорра — наследник корпорации, элита общества и парень, родившийся с золотой ложкой во рту, дружить?! Если бы не Бостон, они бы даже никогда и не пересеклись…

А в Америке, когда через год у обоих началась почти физическая ломка от чуждой каждому японцу обстановки, отсутствия привычной еды и родного языка, — запросто. Даже у такого «простолюдина», как Гриммджо, намного больше шансов сойтись с таким представителем «золотой молодежи», как Улькиорра, чем у всех отпрысков американских богачей, с которыми у наследника корпорации вроде как должно быть больше общего.

Именно тоска по Родине, по дому, друзьям, местам — по всему тому, что осталось на другом конце земного шара — и сблизила двух абсолютно разных парней. Гриммджо, устав разговаривать на английском и решив сделать небольшой перерыв в попойках и вечеринках, однажды подсел к Улькиорре в столовой школы и заговорил с ним на японском о том, как хочется бросить все и рвануть домой.

Улькиорра сначала дико удивился, услышав родной язык: он не подозревал, что Гриммджо тоже из Японии, предпочитая всегда сидеть отдельно, ни на кого не обращая внимания и никем особо не интересуясь, не потому, что был высокомерным из-за своего происхождения или же положения в обществе, нет — скорее, чтобы не доставали лишний раз, ведь он очень хорошо учился, а вокруг было куча любителей списать.

Поэтому, услышав японскую речь и внезапно осознав, что с ним учится его соотечественник, признался Гриммджо, что страшно рад, хотя его лицо продолжало оставаться таким же бесстрастным как и всегда, а потом внезапно схватил опешившего Гриммджо за руку и поделился, что тоже очень скучает по Японии и устал от английского, который везде.

И как-то ненавязчиво завязалось общение, переросшее сначала в совместную подготовку к экзаменам, когда Гриммджо не веселился со своей компанией, обеды в столовой и даже иногда поездки на пляж или походы в кино. Улькиорра оказался своеобразным, но очень хорошим другом, который даже в Японии во время каникул с Гриммджо поддерживал связь, хотя тот думал, что на Родине их общение прекратится. А оно продолжилось даже после их выпуска и возвращения каждого в свой мир, чему Гриммджо был в глубине души очень рад.

— Салют! — ухмыльнулся Гриммджо, плюхаясь на стул рядом с Улькиоррой, вдумчиво едящим суп мисо, и хватаясь за фарфоровый кофейник, чтобы плеснуть себе кофе в расписную кружечку. — Ты во сколько приехал?

— В четыре, а ты?

— А я в половине шестого… — хохотнул Гриммджо, делая два глоточка ароматного кофе. — Заигрался с «оленятами».