Слава (1/1)

Конрад стоял, не двигаясь. Просто спокойно стоял, и юноша пытался уговорить себя: нет, перед ним не живой человек, а простая мишень. Не более того. Как там говорил Конрад? ?Так нужно вести себя с врагами?? Интересно, как он себя почувствует, когда его практику применят к нему же самому? Руки Рэйна предательски дрожали, и это злило Арифа. Сейчас юноше казалось, что он почти что видит его – такого похожего на себя и не похожего одновременно. Ариф стоял в углу, мрачный, каким никогда не бывал Рэйн. Светлые волосы отпущены едва ли не до талии, словно он гордится тем, как они сильно завиваются. Глаза отчего-то кажутся темнее – может, это из-за освещения? Почему-то не казалось странным то, что перед ним стоял несуществующий человек. Несуществующий ли?- Чего ты ждёшь? – лениво поинтересовался Ариф, откидывая лезущую в глаза чёлку, - Давай, стреляй уже. Мы ведь за этим сюда явились, а не за трогательными рассказами. Этот пугающе жестокий юноша – настоящий он. Тот, кем он должен был стать. Тем временем Конрад сделал шаг вперёд, и Рэйн подумал было, что сейчас у него выхватят оружие. Но нет – мужчина подошёл к подростку почти вплотную и крепко обнял, словно не замечая упёршегося в живот ствола.- Если ты хочешь мне смерти – стреляй, Рэйн, - спокойный шёпот. Конрад всегда умеет оставаться спокойным – даже когда его жизнь висит на волоске. Одна его рук нежно перебирает волосы, другая – гладит по спине. Подбородком он упёрся в макушку Рэйна. И отчего-то юноша не мог заставить себя выстрелить. Он медлил. Он не мог понять, почему это тепло так сильно успокаивает, заставляет не думать ни о чём плохом…- Стреляй, чтоб тебя! – заорал Ариф, но Конрад даже не обернулся, и Рэйн окончательно уверился в том, что только он видит этого человека. Человека, которым должен был быть он… Но… Но ведь Рэйн – он здесь. Он не исчез. А значит, должен остаться только один из них. И разве Ариф не умер много лет назад? Да. Так будет правильнее. Так… Послышался звук приглушённого выстрела, больше похожего на негромкий хлопок. Конрад удивлённо посмотрел на Рэйна, который, не вытирая катящихся по щекам слёз, выстрелил в стену за спиной мужчины. Юношу сжигал стыд: он не понимал, каким образом он мог пожелать смерти своему спасителю. И… только ли спасителю? Теперь, когда Ариф исчез, становилось всё яснее: это тепло привлекает его совсем не как маленького ребёнка, стремящегося согреться рядом со старшими. Нет. Хочется чего-то совсем другого. Чего-то, чего Рэйн себе прежде никогда бы не позволил. К чертям обещания, которые он дал врагам. К чертям всё. Попытавшись сменить тему, юноша твёрдо проговорил:- Я… у меня есть информация о том, где находится база алирцев, сеющих неверные настроения в народе. Старый Город, то место, где когда-то погибли мои ро… Погибли король Сейд и королева Мирджам. Пусть откуда-то со дна души женщина смотрела на своего сына с укором: смотрела она не на Рэйна, а на Арифа. Того, кого нет и никогда не было. Того, кто должен был навсегда остаться в том проклятом дне больше десяти лет назад.- Я сообщу об этом, - Конрад вынужденно разорвал объятия, но Рэйн, потянув его за рукав, остановил мужчину:- Подождите. Можно я… Слова закончились. Рэйну почему-то показалось происходящее на миг вполне обычным и не лишённым естественности, и потому он легко коснулся губами губ своего командира. Мужчина даже не вздрогнул, получив этот поцелуй: казалось, он ожидал чего-то подобного. В следующее мгновение руки Конрада снова крепко обхватили подростка, и Рэйн с удивлением понял: Рихтер не только не сопротивляется, но и целует его в ответ. Целует нежно, словно боясь причинить боль тому, кого некогда поклялся защищать. Рэйн, прикрыв глаза, с наслаждением прижимался к этому человеку, пытаясь стать ему ещё ближе, чем прежде. На пару мгновений его вернул к реальности лишь горячий выдох на ухо:- Не здесь… Давай хотя бы до палаты дойдём. В эту пресловутую пару мгновений до Рэйна дошло, что именно ?не здесь? они собираются проделать. Но эта мысль быстро исчезла, сменившись другой: а почему нет? Что им мешает?.. Когда они всё-таки достигли узкой больничной койки, Рэйну показалось, что они оба сошли с ума. И он, и Конрад с силой кусали губы друг друга, раня до крови, но почему-то привкус крови на губах и лёгкая боль не давали остановиться до того, как будет завершено начатое. Слегка отстранившись, Рэйн всё же нашёл в себе силы на последний отголосок нежности и поцеловал командира в щеку, там, где начинался уходящий за чёрную повязку шрам.Дальнейшее было сумбурным: горячие поцелуи, скинутая одежда… Рэйн не понял, как оказался обнажённым рядом с крепко прижимающим его к себе Конрадом. Мужчина то гладил его со всей нежностью, на какую был способен, то впивался в его кожу ногтями. Рэйн отдавался этой страсти, запрокидывая голову и подставляя шею и плечи для новых ласк и поцелуев.- Мой милый мальчик… - Конрад легко, едва касаясь, провёл рукой по обнажённым ключицам лежащего на спине подростка, по шраму на его плече – и тотчас сдавил плечо с силой, до боли. Рэйн довольно улыбнулся, тихо выдыхая сквозь сжатые зубы.- Мой мальчик… - повторил Рихтер, обнимая подростка. Рэйн, стремясь подарить ответное тепло, потянулся губами к уху мужчины и, неловко улыбнувшись, шепнул такую естественную сейчас фразу:- Я люблю тебя. Лёгкая улыбка на губах Конрада, которая показалась Рэйну ценнее всего того, что могло бы принадлежать ему, увенчайся давно задуманная алирцами революция успехом. Да и ему ли?- Рэйн. Юноша чуть сощурился, упираясь ладонями в обнажённые плечи Конрада. Сколько же на его теле шрамов! Похоже, та война здорово на нём отразилась. Столько ранений… Рэйн вслепую ткнулся губами, находя один из этих шрамов и нежно целуя его. Почему-то подростку казалось: так он может хоть немного облегчить боль, оставленную в душе Конрада той войной… Влажный язык прошёлся по коже, срывая с губ Рэйна рваные вздохи. Умоляюще посмотрев на Конрада, юноша притянул его ближе к себе, пытаясь прижаться всем телом, потереться о чужое тело. Родной, любимый человек, которому хотелось показать свою нежность всеми силами. Просто обнять, поцеловать… В полуночной темноте палаты тонули тихие, всеми силами сдерживаемые стоны, влажные звуки размыкающихся губ. Лицо щекотали длинные чёрные волосы. Впервые Рэйна посетила мысль: и всё-таки Конрад безумно красивый. Несмотря на все свои шрамы, а может, и благодаря им. А может, ему просто казалось, что этот мужчина красив. Так ли это важно, в конце концов? Быстрые движения, тихое поскрипывание многострадальной койки, жадные поцелуи… Всё смешалось в один тугой ком наслаждения, и, когда удовольствие стало невыносимым, Рэйн в изнеможении откинулся на чужую постель, пытаясь отдышаться. Конрад лежал рядом, бережно гладя своего юного любовника по голове, и Рэйн блаженно щурился. Юноша не думал о том, что это всё неправильно и странно: он любил этого человека всем сердцем. Он любил. Ариф – ненавидел. Но ведь Арифа не существует. Он погиб там, в Старом Городе, рядом со своими родителями. Жаль, конечно. Но всё же это вина Мирджам, что она не смогла защитить сына так, как это сделала Гретхен Вебер. А уж он, Рэйн Вебер, не разочарует свою покойную мать. Не разочарует любимого человека. И какое дело, что ждёт впереди? Слава Аурийскому Всемирному Союзу!