Решение (1/1)

Почти две недели Рэйн провёл взаперти в одном из домов – на удивление хорошо сохранившемся и даже с водопроводом и электричеством. Его не навещал никто, кроме немолодой, очень строгой на вид женщины, приносившей ему еду и воду. Кормили его, как ни странно, вполне сносно: видимо, решили, что если уж он и не настоящий принц, то уж больно сильно смахивает на него. В доме было множество книг, некоторые из них – даже на официальном языке союза, и потому в основном юноша проводил время за чтением. Когда же книги закончились – а произошло это на четвёртые сутки – Рэйн понял, что никто не собирается спасать его. Конрад не собирался приходить, да и как бы он добрался сюда? Ведь его ищут сейчас в том лагере в горах… И не факт, что вообще ищут. Ариф, тот самый голос в голове юноши, словно отыгрываясь за годы молчания, теперь говорил безостановочно. В основном суть его диалогов сводилась к одному: к тому, что не нужно возвращаться к тем, кто его предал. Разве не предал его Конрад, который так легко врал о том, как нёс на руках маленького ребёнка? Вот и сейчас Ариф не желал замолкать:- Он соврал, чтобы втереться тебе в доверие. Чтобы ты поверил ему, стал считать близким человеком. Такие змеи, как он, умеют это делать. Рэйн беспомощно зажимал ладонями уши, но разве можно заткнуть того, кто внутри твоего собственного мозга?- Помнишь, он говорил про публичный расстрел твоих родителей? – особо чётко проговаривая последние два слова, твердил внутренний голос, - Ты же помнишь, что на самом деле всё было не так. Их застрелил мальчишка-солдат, застрелил по приказу командира прямо у них в доме. В том коридоре. Ты ведь помнишь? Вспомни лицо Конрада, вспомни лицо того мальчишки! Это он стрелял в твою мать, это он привёл в исполнение вынесенный на месте смертный приговор. Ты ведь помнишь? Этот настойчивый вопрос впивался в мозг хуже раскалённых стальных игл. За окном падал смешанный с дождём снег. А в тот день на небе сияло яркое солнце, и вместо снежных крупинок падали бомбы… Снова и снова. И этот грохот… Словно наяву, Рэйн чувствовал, как сидит, скрючившись, в крохотном шкафчике за стенной панелью, и как снаружи доносятся лишь приглушённые голоса и топот множества ног. Нужно вспомнить. Вспомнить голос того, кто стрелял в Мирджам и Сейда. Ведь Ариф мог и соврать. Воспоминания вряд ли соврут…- Вы собираетесь на двух безоружных людей бросаться всей толпой? – звучит за стенной панелью голос Сейда, - Так поступают псы, а не мужчины.- Не тебе нас судить, выродок, - спокойно отзывается незнакомый, немного ленивый голос. Этот человек словно давным-давно устал от всего, что его окружает, и жил скорее по привычке, чем действительно из желания жить. Короткий выстрел – и тот же голос произнёс:- А в бабу стреляй ты.- Н-Но я… Рэйну показалось, что мир перевернулся с ног на голову: этот голос… действительно голос Конрада. Но ведь он не мог выстрелить? Не мог же?!- Разберись с ней, а я осмотрю комнаты. Где-то же они спрятали своего щенка! Слышны шаги: тот мужчина уходит. И в тишине отчётливо слышится тихое позвякивание металла, словно звенят железные колокольчики. Затем слышен болезненно дрожащий голос:- Я… Я боюсь. Рэйну казалось, что он ослышался. Конрад мог такое сказать через два года после того, как его перебросили на фронт? Ему что, до этого не доводилось стрелять?- Чего ты ждёшь, мальчик? – голос Мирджам спокойный и ровный. Она говорит так, как подобает королеве, даже перед лицом смерти. Будто она подбадривает своего убийцу… Он молчит. Затем слышен тихий шёпот женщины, похожий на мольбу:- Я не знаю, кто ты. Но прошу тебя: не отдавай им моего сына. Взамен забери мою жизнь: тогда они поверят, что ты на их стороне. Но не тронь моего мальчика, спаси его. Пообещай, что спасёшь его: такова плата за мою жизнь. Я не отдам её тебе просто так. Ответ мальчишки почти невозможно расслышать: его заглушает выстрел… Рэйну в который уже раз за это время показалось, что весь его мир вздумал перевернуться с ног на голову. Значит, Конрад всё-таки действительно застрелил Мирджам. Но… Но ведь тогда он пообещал, что защитит её сына, и… сдержал слово? Выгородил его перед другими солдатами, помог? Нет. Это враньё, бред… Конрад врал ему. Если бы он действительно хотел спасти его – разве стал бы он заставлять спасённого ребёнка думать, что он – совсем другой человек? Разве стал бы Рихтер лгать сейчас, когда прошло столько лет и Рэйн, даже если бы узнал, что всё это правда, нашёл бы в себе силы понять. Но теперь… Даже встретив уже восемнадцатилетнего Рэйна, Конрад предпочёл солгать ему снова. А это значит только одно: ему было выгодно, чтобы Рэйн ничего не знал. Но если знал Конрад, то, выходит, знали и все остальные? И молчали? Почему, чёрт возьми, его не убили на месте?! Ведь Конрад предан Союзу. Он не смог бы соврать: не тот человек, как говорится… Горечь копилась в душе с каждым днём, и по истечении второй недели вылилась в обращённые к принесшей еду женщине слова:- Я хочу поговорить с вашим лидером. Это была не просьба или мольба – это скорее был приказ. И отчего-то женщина послушалась, вскоре приведя того самого старика. Седой мужчина недобро посмотрел на юношу. Рэйн, откашлявшись, твёрдо произнёс, и его голос слился с внутренним голосом Арифа:- Я могу помочь вам в обмен на кое-какую помощь с вашей стороны.- Да? – старик слегка усмехался: видимо, он решил, что мальчишка совсем потерял страх. Но Рэйн без малейшего второго дна в мыслях спросил:- У вас ведь есть информация о том, что сейчас творится в Хайлихберге?- Да. Юноша приободрился: хорошо, этот старик идёт на диалог.- Мои спутники… они живы?- Да. Видимо, старик видел, что что-то неуловимо изменилось в лице его собеседника. А возможно, он действительно узнал в Рэйне истинного сына Сейда и Мирджам…- Конрад Рихтер. Вы знаете, где он?- Да. Настало время для главного вопроса. И Рэйн – нет, Ариф, - произнёс:- Если вы дадите мне лично встретиться с ним, я застрелю его. Я готов отомстить за Самиру и её дочь.- Если ты попытаешься предать нас, ты понимаешь, что тебя ждёт. Если ты предашь нас, это будет равносильно объявлению войны. Ариф криво усмехнулся:- Я не стану воевать с моим же народом. Клянусь: я принесу вам голову этого лжеца.