Забытое имя (1/1)

В воздухе пахло затхлостью: видимо, в этом доме и впрямь давно не ступала нога человека. Даже пол покрылся ровным слоем пыли. Интересно, почему этот дом забросили? Ведь он же так велик, чего стоило бы сделать из него местную базу? Да и теплее в нём, чем в остальных домах. ?Наверное, здесь когда-то было красиво?, - думал Рэйн, стараясь не шуметь и продвигаясь по узкому коридору. Неожиданно сама собой в голову пришла мысль: вон там, на стене, раньше была мозаичная композиция. Да вон и осколок одной из плиток, остальные канули в неизвестность. А чуть дальше по коридору должна быть арка… Рэйн непонимающе посмотрел по сторонам. Почему это место выглядит таким знакомым? Он что, бывал здесь когда-то раньше? Или… Вздрогнув, юноша понял, где он видел раньше это место. Во сне. В том самом сне, где за окном рвались многочисленные бомбы, а он убегал вместе с родителями… Значит, это был не сон, и то место существует на самом деле? Ах да. Точно. Железнодорожная станция. Она здесь совсем рядом. Видимо, их поезд отходил от этой самой платформы. Тогда неудивительно, что он вспоминает… Споткнувшись обо что-то, Рэйн едва не упал и непонимающе уставился на некий предмет, попавшийся ему под ноги. Кубики? Верно. Они самые. Простейшие деревянные кубики, какие обычно покупают совсем маленьким детям. ?По-моему, у меня были такие же…? - задумался Рэйн. На пару мгновений он забыл о том, что его преследуют, забыл о всех своих страхах. Впрочем, ему услужливо напомнили голоса за окном, и юноша, бросив кубик обратно на пол, ринулся в арку. За ней обнаружилась большая комната – абсолютно пустая, если не считать странного камня с выбитыми на нём словами в центре, - и лестница, ведущая наверх. Свет луны озарял камень, и буквы на нём всё же можно было прочитать: ?И пусть этот дом станет могилой пепла нашего будущего, могилой, из которой мы возродимся, подобно Фениксу?. Больше ничего. Ни пояснений, почему вдруг нужно считать этот дом могилой, ни даты. Просто странное изречение, непонятно зачем выбитое на уложенном посреди некогда, видимо, жилого дома камне. Но размышлять об этом не было времени: где-то вдалеке уже скрипнула дверь. Недолго думая, Рэйн кинулся вверх по лестнице. За дверью наверху снова оказался узкий коридор – такой же, как внизу. Здесь. Это то самое место, которое он видел во сне. А вдруг… вдруг здесь есть и тот самый шкаф? Нет, конечно, забиться в него будет трудно – он уже не маленький мальчик. Но сейчас…- Вот он! Чёрт! Поздно! Слишком поздно. Рэйн упал на колени, чувствуя, как отчего-то сильно кружится голова и ломит виски. Как будто что-то нематериальное пытается пробиться под черепную коробку и от души колотится об неё, снова и снова… И снова всплывают в памяти ясные слова женщины в алирской одежде: ?Ты – один из нас. И ты не можешь стать кем-то иным. Не смей предавать свою кровь?. Плечо… Зачем она резала по плечу? Чтобы он запомнил, или…- Пятно, - не обращая внимания на приближающихся алирцев, пробормотал Рэйн: сейчас он почти полностью утратил связь с реальностью, и даже до преследователей ему не было дела. Юноша ждал, что его застрелят, но ждал с каким-то холодным равнодушием. Ни страха, ни боли… Ничего. Только раздражение из-за того, что они мешают вспомнить что-то важное.- Что ты несёшь?! – грозно осведомился старик, наставляя на Рэйна винтовку. Юноша равнодушно посмотрел в глаза седого мужчины, дотрагиваясь до своего плеча, и повторил, чувствуя, как постепенно возвращаются воспоминания.- Пятно… Родимое пятно на плече! Она порезала меня, чтобы спрятать это пятно, чтобы его не увидели! Старик ощутимо побледнел: казалось, у него даже глаза стали светлее, чем были мгновение назад. Почему-то он отдал остальным приказ не стрелять, после чего присел рядом с юношей и, встряхнув его за плечи, спросил:- Кто ?она?? Кто резал тебя? Если бы Рэйн сейчас находился в нормальном состоянии, он бы ни за что не стал отвечать: как-никак, перед ним враг, а его воспоминания – это личное. То, о чём не стоит говорить. Но сейчас Рэйн замороженным голосом произнёс:- Мама… Мама ударила меня ножом, чтобы спрятать пятно. Она сказала, что я не должен предавать свою кровь, что…- Как её звали? Рэйн посмотрел на старика недоумевающим взглядом. Какое ему дело до того, какое имя носила мать пленника? Тем более что он и сам видел её имя в документах. Но документы… документы фальшивые. И почему-то растёт уверенность, что имя тоже фальшивое, выдуманное… И снова этот ласковый, женский голос, мало вяжущийся с тем, что ему рассказывали о Гретхен Вебер. Голос, мягко успокаивавший его когда-то давно, безумно давно… И эти странные слова.- Всё будет хорошо, Ариф. Когда-нибудь у нас будет своя страна, где ты сможешь жить не изгоем. Вряд ли бы мои сородичи приняли тебя, пусть ты и похож на них. Не бойся, сынок, всё хорошо… К кому она обращается? И… и кто это – она? Как её звали, как же… Ведь это имя должно быть знакомым. Родным. Ведь это же мама. Мама… как её звали, как она выглядела?! Ведь она стояла здесь, в этом самом коридоре, много лет назад… Рэйн пока не до конца осознавал, откуда эти воспоминания берутся. Что это? Тем временем всплыло откуда-то со дна памяти бледное лицо, тёплая улыбка, голубые глаза, чуть светлее, чем у Рэйна, и прямые светлые волосы. И снова этот голос, тихо смеющийся:- Никогда бы не подумала, что мой сын будет носить алирское имя.- Перестань рассуждать этими категориями, - низкий, чуть хриплый мужской голос, - Я понимаю, что тебя с детства этому учили, Марджери. Но нет ауриев и алирцев. Есть люди.- Ты прав, - женщина снова смеётся, а потом почему-то вскрикивает:- Ариф, брось сейчас же! Где ты только эту гадость подобрал… Ариф… Марджери… Мирджам.- Кажется… кажется, Мирджам. Но я плохо помню, - забыв о том, что говорит с врагом, виновато протянул Рэйн, - Я вообще почти ничего не помню! А ещё… кажется, здесь шкаф был. Вон за той панелью, там. Почему-то никто не остановил Рэйна, когда он, пошатываясь, направился к шкафу. Осознание приходило медленно, толчками, и почему-то юноша всем сердцем желал, чтобы его остановили. Застрелили, увезли отсюда – неважно. А ещё было бы так здорово сейчас увидеть, что нет там никакого шкафа, что всё это сон, и эти якобы воспоминания – глупые порождения сна… Но панель покорно отодвинулась при более сильном нажатии. Маленький, тесный шкафчик, куда с трудом мог бы забиться ребёнок. Тот, где когда-то сидел он. Мальчик, носивший имя Ариф. Полукровка. Сын женщины по имени Мирджам и мужчины по имени Сейд.