8 (1/1)

*Была в длительном творческом отпуске, ведь лень одержала головокружительную победу! Но я наконец-то ее переборола и вновь вернулась в ряды. Надеюсь, меня еще не совсем забыли...*Медленно открываю глаза и сонно потягиваюсь. Почему мне так везет?! Я вижу перед собой расплывшуюся в улыбке Элли. Эта блондинка прищурила глаза и теперь стала еще больше походить на гончую. Я рукой начал нащупывать покрывало и наткнулся на теплую кожу.- Мать твою, Эрик, где покрывало?! – Заорал я, резко повернувшись к мирно дремлющему блондину. Этотпарень обнимал покрывало и ангельски улыбался. – Просыпайся, ебаный гей! - Да ладно тебе, Джеймс, чего я там не видела? – Элли поднялась на ноги и слегка потянулась.- А ведь тут и правда есть на что посмотреть. – Эрик проснулся и уже потянул ко мне свои шаловливые ручонки. - Я вчера ощутил в полной мере. - Убери от меня свои лапы, гребаный гомик! – Я живо соскочил с кровати и отбежал как можно дальше. Элли стола позади меня и наблюдала все мои прелести. Я повернулся к ней и умоляюще сложил руки. – Убери его от меня. - Чего это? Я ни разу не видела, как мужик мужика трахает. Ну, только в кино. Эрик, ну, как он тебе? – Блондинка обошла меня и подсела к парню. А главное, ее совсем не смущало, что она в одной комнате с двумя обнаженными парнями. Я раскрыл шкаф и решил напялить трусы от греха подальше. Но краем уха продолжал слушать разговор. - О, ты не поверишь, я не мог подумать, что Джеймс сам на меня набросится, да и роль актива играл он. Ммм… Ты просто не представляешь, насколько он хорош.- Представляю, я ведь говорила, что он не обманет твоих надежд. – Элли похихикала и посмотрела на меня. - Может, я все же выйду? – Теперь я указал на дверь.- Подожди, - Эрик поднялся с кровати, укутавшись в простынь, - А где мои штаны и трусы?- Кажется, я видела всю одежду в гостиной. Джемс, неужели вы прямо там…? – Девушка залилась краской и запищала от удовольствия. - Неужели у меня появился второй друг-гей? - Я не гомик! Это вышло случайно! У меня был стресс и все такое. – Последние слова пронзили мой мозг и душу беспощадной молнией воспоминаний. Теперь я понял, почему набросился на Эрика. Мне нужно было забыться и поплакаться в чью-то рубашку. Так ведь всегда делают люди, когда им больно или сложно. Во мне все же есть что-то человеческое, хоть я и ненавижу это слово от первой до последней буквы. Я так и стоял посреди комнаты, как вкопанный. Элли была удивлена, но Эрик, кажется, догадался. С большим трудом я привел себя в чувства и с повешенной головой отправился на кухню. Страшно. Холодок смерти все еще пробегал по моей спине, и некоторая боль разрывала мою грудь. Но плакать больше не хотелось. Я сел за столик и уставился на газету, лежавшую на столе уже около недели. В тот момент, когда Элли и Эрик вышли из комнаты, в квартирку вбежала Карлос. У нее был не самый лучший вид: черные волосы растрепаны в разные стороны, заплаканные глаза, помятое платье, влажное полотенце, перекинутое через плечо. Видимо, случилось что-то серьезное.- Джеймс! Тебе звонил доктор из больницы? – Закричала она, подбежав ко мне. - Он позвонил тебе? Я уже знаю, что мать умерла, хотел зайти и сказать, но вчера я был не в настроении.- Джеймс, да как ты можешь быть таким спокойным?! Нам нужно забрать тело и устроить похороны. Я оплачу их совместно с доктором, а деньги от страховки… Сам решай куда их деть. – Кажется, Агуэда уже успокоилась. Я совсем не слушал, о чем она говорит.- Карлос, сейчас говорить с Джеймсом бесполезно, он все равно не слушает тебя. В таких ситуациях он предпочитает абстрагироваться от мира. Вспомни тот день, когда умер его отец. Мы еще несколько недель приводили его в чувства. – Элли подошла к женщине и повела ее к двери. – Спасибо за помощь, Карлос. Я продолжал сидеть, уставившись на кучку крошек, лежавших на столе. Сейчас мне было интересно только это. Не знаю, почему именно крошки. Я мысленно рассуждал, как не повезло этим мельчайшим частичкам огромной буханки хлеба. На что тратятся мои мысли. Кто-то взял меня за плечо, но я и не подумал обернуться. Весь мир покрылся туманом. Я сильно любил мать, но кроме боли и страданий она ничего мне не дала. Ах, ну, да! Еще эту никчемную жизнь, в которой я - никто. А ведь все могло сложиться по-другому, и я мог любить людей, и сейчас у меня была бы семья с мамой и папой, как у всех. Что делать с этой ужасной несправедливостью? Если Бог есть, как говорит Карлос, то почему он отторгает меня и дал мне такую ужасную судьбу? Неужели своим рождением я уже проклял себя и свою семью? Раньше, я редко рассуждал о роке и предопределении, но в такой ситуации просто невозможно не задуматься.- Элли, что будем делать? Погляди на него, он сидит в одном положении уже около двух часов, и я не могу заставить его сдвинуться с места.- Мы можем только ждать, но нельзя оставлять его в таком состоянии. Я знаю, о чем он сейчас думает, и эти мысли могут загнать Джеймса в угол. Я не могу долго оставаться здесь. У меня работа и куча препаратов, а ты? – Элли гладила меня по волосам. Не хочу этого замечать. Меня так же гладил по волосам папа, когда приходил с работы. - Я готов оставаться с ним хоть неделю без сна. Ты можешь идти, все будет хорошо. Если что-то случится, я сразу позвоню тебе.Остальную часть разговора я не помню. Просто не слушал, потому что не захотел. Оставаться наедине с собой гораздо приятней, чем вдаваться в подробности этого бездушного и убогого мира. Я закрылся под толстой скорлупой. Слышал, как хлопнула дверь. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем Эрик подошел ко мне и дотронулся до моего лица, отодвинул стул от стола и уселся на колени передо мной. Тяжелое непослушное тело слегка подалось вперед, и я застыл в сутулом положении. Блондин был уже одет и умыт, он провел своей рукой по моему лицу. Нежно, как всегда. Взял меня за голову и еще немного склонил вперед. Затем он уткнулся своим лбом в мой лоб и с печальным голосом произнес слова, которые немного разбудили меня: - Джеймс, вернись ко мне. Ты нам всем здесь нужен… Мир потерял свою туманность и рассудок начал возвращаться ко мне. Спасибо, этому гею. Я пару раз моргнул.- Эрик, убери от меня свои руки. – Грубо произнес я. - Узнаю своего Джеймса! – Он кинулся ко мне на шею. Вновь сопли. Терпеть этого не могу! Но что поделать. Эрику хотелось отпраздновать мое возвращение в мир реальности. Пусть сделает это так. Я с горем пополам отцепил эту голубую тушу от себя и пробежался глазами по комнате: все убрано и чисто. Первоначальной кучки крошек на столе уже не было. Эрик изрядно постарался за это время. Он побежал в мою спальню, принес оттуда джинсы и широкую красную футболку, моментально сел на диванчик, расположенный неподалеку от стола и развалился на нем. Затем Эрик неопределённым жестом показал, что хочет, что бы я подсел к нему. - Элли звонила час назад и сказала, что похороны состоятся завтра в одиннадцать. Там не будет никого лишнего. Только Карлос, Элли, Доктор, ты и я. Тело решили кремировать и, согласно последней воле, прах мы должны развеять где-то в этом районе. – Коротко оповестил Эрик. - Спасибо что позаботился обо мне. Который сейчас час? - Половина второго ночи. Мне надоело смотреть, как ты сидишь в одном положении целый день. – Во взгляде этого паря вновь появилась циничность и хитрость. Глаза – зеркало души. Так оно и есть. У некоторых людей они почти рассказывают обо всей жизни. А мои глаза. Что они выражают сейчас? Неужели есть что-то такое под названием ?душа?? Если это так, то мою кто-то пытается уничтожить и затоптать до смерти. Я чувствовал, что мне очень холодно. Эрик заметил, что мои губы посинели, снял свой любимый балахон и накинул на меня. Я снова увидел небольшие шрамы на руках. - Весь день в трусах - не очень приятная перспектива. – Попытался пошутить блондин.- Ты прав. На улице холодно, здесь становится прохладно только когда на улице очень холодно.- Да, на улице очень холодно. Недавно кончился дождь. Прошу, больше не делай так.- Как? - Не уходи в себя, прошу.Эрик стоял рядом и в одно движение уже обнял меня. Не хочу его отталкивать, хотя бы потому, что не чувствую от него опасности или отвращения, как от многих других людей. Но он заставляет меня чувствовать то, что когда-то я чувствовал к Элли. Я в ответ положил свои руки ему на спину. Симпатия - вот оно, то чувство. У меня нет никакого желания завтра идти на похороны, но эта женщина должна уйти в тот мир спокойно. Всю жизнь она жила в неведении, умерла в неведении, пускай уйдет в последний путь в том же неведении. Надеюсь, что они встретятся с отцом. Это было бы очень романтично, хоть я и не романтик вовсе. Но она бы очень этого хотела. Пусть он расскажет ей обо всем, что утаил при жизни.

Эрик опять остался у меня, чтобы я завтра точно пошел на похороны. Отговаривать этого упрямца было совершенно бесполезно. Я завалился на кровать и уснул, а он лег рядом, хоть и догадывался, что потом получит по шее. Сон был плохим и прерывистым. Возможно, за всю ночь я спал всего три часа, но этого было достаточно. Меня разбудил свет из открытого окна. Прохладный ветерок врывался в комнату и наполнял ее свежестью. Эрик еще спал. Поглядел на часы - ?6:17?.Я поднялся и прошел в ванну, чтобы освежиться и проснуться окончательно. Долго просидев под струями горячей воды, я вышел обратно в комнату. Блондин уже проснулся и зевал, сидя на кровати.- У тебя есть костюм? – Поинтересовался он.- Да, кажется, был один. Ты ведь тоже пойдешь на похороны, тебе нужно что-то подобающее.- Я схожу домой и приеду уже к месту кремации. А пока за тобой присмотрит Элли. Она приедет через двадцать минут.- Зачем за мной приглядывать? Я и сам могу хорошо справиться.- Ну, не могу я просто так тебя здесь оставлять.Чувствую себя маленьким ребенком. Почему, после того, как меня покинула мать люди стали считать меня совсем беспомощным? Словно мне руки и ноги отрезало. Я не люблю любую форму проявления жалости. Я ли ее проявляю или ко мне проявляют. Самое низкое человеческое чувство – это жалость. От него человек раскисает и становится еще более беспомощным. Оно съедает сущность изнутри и делает ее слабой и уязвимой, и даже простые проблемы могут быть губительными. Сейчас Эрик, Элли и Карлос надоедали мне со своей жалостью прикрытой заботой. Даже в них я заметил эти омерзительные качества. Как это печально так разочаровываться в людях. Я уселся на диванчик и тяжело вздохнул. Блондин что-то буркнул на прощание и хлопнул дверью. Я остался один. Наконец-то! У меня сложилось такое чувство, словно я никогда не оставался один и теперь оказался свободным от всего. Детская радость овладела мной. Но она недолго длилась, в квартиру вошла Элли. На ней было черное платье до колена, черный пиджачок и маленькая сумочка в руках. Она стала похожей на настоящую девушку. Давненько мне не приходилось ее видеть в платье. Обычно она носила шорты. - Тебе идет платье, носи их чаще. – Проговорил я, закинув голову назад. - А зачем? Я все время сижу дома, а на стуле не очень удобно в платье ездить. Я надела его только ради Элайзы. – Элли плюхнулась на кресло. – Как ты, Джеймс? - Замолчи и прекрати сочувствовать мне. Когда-нибудь и я окажусь в урне с прахом, жалость не поможет вернуть человека к жизни. Так что завязывай с этим, мы еще молоды чтобы печалиться.- С каждым ударом по судьбе ты становишься только мудрее, Джеймс... - Хватит философствовать! – Оборвал я девушку. Надоели мне все эти сопли! Я был готов даже стукнуть ее за столь слащавую речь. Не нуждаюсь в поддержке. Теперь мне нечего терять, я уже потерял все, что когда-то любил на этом свете. Если судьба хотела убить во мне все хорошее, то у нее это великолепно получилось. Могу поздравить злодейку с блестящим успехом! Аплодисменты!