Тёмный кузнец (1/1)

Я блуждал во мраке, не зная ни времени, ни дыхания жизни, ни света. Но вот мои глаза стали различать неясные очертания… деревьев… это был лес, древнейший лес населённого мира, Темнолесье: Западные леса огромного острова Эйро. Моё зрение прояснилось, я знал, что сейчас утро, но не видел ни единого луча солнца сквозь густое переплетение ветвей. Здесь меня никто не увидит и не почует, и не потому что я был невидим, а моя магия защищала меня от магии Темнолесья, просто потому что в таких дебрях никто не жил. И тут пришла боль, яростная, свирепая, сжигающая меня изнутри! Проклятый Рудольф со своим кинжалом! Интересно, а как они объяснили внезапную гибель Константина? И сколько лет прошло, как меня, то есть Константина, похоронили? Сто, двести, триста лет? Благодаря собранным тёмным душам, я надеялся, что тела Константина не коснётся тление, ведь моя цель ещё не достигнута! Цель! Надо бы получше подготовиться к новому пробуждению!.. …в одном из городков на юге Эйро находилась отличнейшая библиотека с редчайшими гримуарами времён… а вечность их знает каких времён!Я прибыл в этот городок три дня назад под личиной странствующего чернокнижника, разумеется, самого чернокнижника я убил, завладев его телом. Что-то не действуют бабушкины сказки насчёт сердца Темнолесья, которое само решает, кому жить здесь, кому убираться восвояси. Меня оно почему-то ещё терпит, не смею надеяться, что принимает за своего. …уже шестой месяц я читаю и перечитываю пыльные фолианты в поисках того, как создать и открыть новые врата в Нижний мир. И… ничего. Никаких упоминаний о новых вратах, которые бы не стерегли Белые стражи. Мосты, соединяющие миры, Высшие врата, Вечные лестницы… не то, всё не то! Уже на исходе седьмого месяца я нашёл то, что искал! Девять! Число 9 всегда было числом высшей Мудрости, а 9+1?.. десять Чёрных Кинжалов, которые могут открыть Адские врата!.. врата, которые, наконец, приведут миры в равновесие, ибо не будет больше ни зла, ни добра, ни света, ни тьмы, а лишь сила магии и Высшая мудрость!.. Но о том, как делать эти кинжалы не говорилось ни слова. Ха! Два клинка у меня уже есть! О дьявол! Они ведь были не у меня, а у Константина! Вряд ли церковь после гибели Константина оставит их в неприкосновенности! Придётся изготовлять новые! А как? Стражи! Число 25 всегда было мистическим. Значит, 25 клинков стражей нужны, чтобы создать один клинок с чёрным камнем! Боюсь, даже моего могущества не хватит на создание десяти чёрных клинков с самого начала, к тому же где я буду добывать железо и Глаза Серафима, на Эйро нет не того, ни другого, народ Фери, как известно, терпеть не может железа, а месторождения чёрного янтаря давно скрыты водами Западного моря. Остров Эйро...Красиво, красиво на острове, особенно на океанском побережье, где медовый, золотистый, ярко-жёлтый янтарь устилает прибрежную полосу прибоя! Но мне было не до красоты! Двести пятьдесят клинков стражей не давали мне покоя. Боюсь, придётся отправиться на материк, чтобы добыть их…На материк?.. сперва мне надо набраться необходимых знаний, а где это лучше всего сделать, как не в Нижнем мире?..Я оставил тело чернокнижника и в своём истинном облике спустился в Нижний мир, благо врата были у меня под носом, то есть не врата, а маленькая, полузакрывшаяся лазейка. В мире людей, наверное, прошли столетия, здесь же царила вечность! Целую вечность я блуждал по сумрачным залам дворцов, мрачным переходам подгорных лабиринтов, по искристым дорогам рудных жил, по освещённым тусклым синеватым светом книгохранилищам. Веками просиживал я за жёлтыми от времени пыльными гримуарами, и, главное, ковал и ковал новые клинки. Придёт время и я спрячу их в самых густых чащобах Темнолесья, чтобы потом, вновь возродившись на земле, вернуться и забрать их оттуда. Но в этом мире мне приходилось прикладывать гораздо больше усилий, чтобы создать хотя бы один чёрный клинок, потому что мне приходилось преодолевать сопротивление этого мира. Ведь я всё-таки был Светлым Высшим, и моя истинная природа, несмотря на мои убеждения, мешала мне в этом мире, в тех потаённых глубинах, которых я достиг. Ад! Смешно! Это был мир Фери, или тех, кого люди будут называть эльфами, нет, не светлыми альвами северных преданий, а Народом Холмов, тех, кто был до людей, и будет после. Невыносимо прекрасные, эти существа будут пировать под холмами и после Судного дня. Как желал я всем сердцем выпустить их из подземного мрака, ведь не заменят искры самоцветов солнечного света! Но шли века, а я создал лишь семь тёмных кинжалов. И вот настал день, когда я, вернувшись на остров Эйро, схоронил сработанные мной клинки в той самой чащобе, где я опомнился от смертного сна. Но что это, почему вдруг померк свет и стало жутко холодно, земля завертелась перед глазами и…Я открыл глаза, чувствуя, как ноет всё тело, немилосердно сжатое мраморными стенками гробницы. Надо мной склонился мужчина. В полутьме я не видел его лица, да не особо и пытался разглядеть. - Приветствую тебя, император!- звучным голосом произнёс человек, - я Александр из Ордена Праведности! За несколько мгновений я перелистал его память, мысли, чувства. ?Моё имя, Ивойя!?- начертил я пальцем в воздухе, и буквы замерцали золотистым светом. - Ты и есть Тёмный кузнец, я знаю!- благоговейно прошептал Александр. ?Какой сейчас год??- Полторы тысячи лет прошло с тех пор, как похоронили императора Константина! Я попытался пошевелиться. Всё тело ныло и плохо слушалось. ?Помоги мне!?Законник взял меня на руки: не обыкновенное ощущение, чувствовать, как к тебе прикосаются человеческие руки. даже нося личину немого милтийца, или пару столетий правя человеческими судьбами в этом самом теле, я ни разу не позволял себе дотронуться до смертного и, разумеется, не позволял, чтобы касались меня. Все письма, приказы, вещи я брал как можно бережнее, чтобы ненароком не коснуться человеческих рук. И вот теперь моё иссохшее тело легко поднял на руки смертный. Человеческое прикосновение было гораздо грубее нашего, но в этом была какая-то неизъяснимая прелесть. Я, пожалуй, даже расчувствовался настолько, что стал помогать людям, этим презренным двуногим существам, по чьему-то глубокому недомыслию, населивших этот мир! К счастью, расчувствоваться мне не дала всё нарастающая боль в мышцах и суставах, бездействующих полторы тысячи лет. Я плохо помню, как Александр помог мне доковылять до укрытия: лесной лачуги, заброшенной, судя по внешнему и внутреннему виду, уже невесть сколько лет. И началась моя ?новая жизнь?. Два месяца я почти не выходил за порог лачуги. Александр приносил мне еду и даже ходил за мной первые недели. На третий месяц, немного окрепнув я решился навестить полуразрушенную резиденцию императора Константина и… разумеется, не нашёл тех двух клинков, которые, после его смерти, очевидно забрали то ли клирики, то ли законники, то ли стражи. Значит, остаётся сделать ещё три, какая жалость! Ведь теперь у меня могло бы быть девять кинжалов!.. Полностью окрепну я не раньше Июня, то есть через полгода, а магические способности вернутся ко мне не раньше будущего года, и то вряд ли у меня хватит сил хотя бы на один чёрный клинок. И Глаз Серафима, как назло, под рукой нет! Придётся опять воспользоваться помощью Александра. Что самое интересное, Орден Праведности так и не восстановил здание своего представительства в Солезино. То ли у них там произошло новое землетрясение, то ли ещё что, но за полторы тысячи лет почему-то никто даже не удосужился восстановить когда-то величественный дом, вернее, почти дворец. Ну ладно, это меня не касается. Моя цель… ох, как надоело молчать! Раньше, до моего изгнания из небесных чертогов, я пел и смеялся с другими Высшими, а потом… потом я был первым из тех, кто отказался сражаться на чьей-либо стороне и за мной пошли другие. Тяжело сознавать, что я, будучи, их лидером, теперь стал для них Отверженным, Отступником!.. ну уж нет!.. лучше быть немым, но свободным, чем звонкоголосым рабом! …я тружусь в своей новой кузнице на юге одного из бесчисленных княжеств, в какие превратилась когда-то великая империя, но я создаю не только тёмные кинжалы, я кую также проклятые украшения из того же металла: смеси железа с молотым гагатом, правда теперь я добавляю в эту смесь порядочно серебра, так что получающийся металл ценится даже выше серебра из-за своего необычного тёмного оттенка. Странно, обычно дорогие металлы ценят за их блеск… неважно, главное, ювелиры всех северных княжеств скупали сделанные мной украшения, даже не подозревая, у кого покупают. Разумеется, я распространял свой товар через посредников. И благодаря мне по миру расползалось зло: люди начинали убивать, грабить, прилюбодействовать. Это была моя месть Светлым Братьям, тем, кто беззаботно пирует в небесах, тем, кто не познал тяготы земного существования! Александр поставлял мне кинжалы Стражей, которые я переплавлял в своём горне, создавая тёмные кинжалы. Медленно, слишком медленно продвигается дело! А тут ещё помер маркграф Валентин: один из тех знатных олухов, которые хотят жить вечно. Ну так Александр с неким Руджеролло убедили того, что если собрать двадцать пять клинков стражей, можно заполучить бессмертие. А со смертью Валентина, из его коллекции пропали и собранные клинки. И, я слышал, что его убил некий страж по имени Людвиг ван Нормайенн. Хотелось бы мне повидать этого Нормайенна. Я много о нём слышал. Одарённый сирота, лучший ученик в школе стражей, первый в выпуске, своевольный идеалист, разъезжающий по странам в компании светлой души и тёмного одевлённого. Одушевлённый… он-то не давал мне покоя. Зачем он таскается следом за одним из лучших стражей? Рудольф, как я знал, куёт кинжалы для стражей где-то в горном монастыре, значит, он мне не помеха, а вот Эньйол. Яслышал разговор двух купцов-южан, что на одном корабле, дескать, прибыл в Великую пустыню странный каштановолосый воин: ?прекрасен, словно девка?- говорили купцы, ?волосы до плеч, вьются и тёмные, тёмные, а глаза синие, как небо, и в глазах чистый свет. Но, он, кажется, безумен. Молчит всё время, а сам всё поигрывает своим ятаганом, аж жуть берёт!? по слухам, тёмный одушевлённый, путешествующий с Нормайенном никогда не расстаётся с серпом. Серп, ятаган, изогнутый полумесяцем меч: только у Эньйола было подобное оружие, все остальные Высшие предпочитали длинные широкие или узкие мечи, некоторые луки со стрелами. Ну что ж, Эньйол, рано или поздно свидимся, и как бы это свидание не оказалось для тебя роковым! Ещё одна напасть! Слухи дошли до меня только сейчас, хотя Александр был убит примерно за год до гибели маркграфа Валентина и опять-таки не обошлось без Людвига ван Нормайенна и его одушевлённого, забеи их все демоны бездны! С гибелью Александра Руджеролло стал моим поставщиком. Специально ради его устрашения я одним взглядом сжёг целую деревню. На людей мне было наплевать, а вот на Руджеролло я произвёл впечатление. И вот теперь он поставлял мне кинжалы стражей. Правда, с последним вышло не по-моему: дурак Руджеролло не убил стража, а просто украл его клинок, когда тот отсутствовал. Клинок нашли, и магистры Братства поняли, наконец, что некий тёмный кузнец охотится за их клинками. О тёмном кузнеце первым догадался опять-таки ван Нормайенн. Но они не знают ни моего имени, ни моей внешности, так чего же мне опасаться?.. а опасаться следовало. Придворный колдун маркграфа Валентина, Вальтер, теперь вбил себе в голову, что обязан найти тёмного кузнеца. Как мне донёс Руджеролло, в Крусо, столице одного из бесчисленных княжеств, куда направляется кардинал Урбан, чтобы совершить торжественную Воскресную мессу в честь чуда: следа одного из небесных ангелов, приносшее слепой девочке весть о грядущем конце света. Интересно, о каком по счёту?! Сколько я живу среди людей, столько слышу леденящи кровь рассказы о грядущем конце света, который пошлют,сначала духи, затем боги, а в конце концов Едины бог за человеческие грехи. Да если бы Высшим силам было бы дело до людей, они бы давным-давно стёрли их с лица земли! Руджеролло сообщил мне, что колдун Вальтер с приспешниками, среди которых была и девка из Братства, хотят украсть Глаз Серафима, который Урбан носит на груди как воздаяние за какие-то там грехи. Как всё-таки глупы эти церковники! Не понимаю, как проклятый камень его ещё не прикончил?! Зачем Вальтеру с компанией понадобился камень я понятия не имел, но в кое-то веке хоть чьё-то желание совпадало с моим. И я немедля направился в Крусо. Приходилось добираться окольными путями, оказалось, что дар телепортации я то ли утратил, то ли ещё не вполне силён для такого. В Крусо я прибыл тем же утром, что и Людвиг ван Нормайенн, а ему-то что здесь понадобилось. Я увидел его у городских ворот и сразу узнал: высокий, синеглазый светловолосый альбаландец, очень похожий на меня, то есть на императора Константина. Как его физиономию ещё на фреска не рисуют, Константина, как я слышал, причислили к лику святых. Меня, разумеется, ван Нормайенн не заметил. Как не странно, мне удавалось успешно скрываться от людских глаз. Нет, я не становился невидим, просто поношенный и пропылённый плащ, глубокий капюшон, палка слепца в руках и сгорбленная фигура не привлекали к себе ни то чтобы пристального, вообще, никакого внимания, если не считать стражника у ворот, замахнувшегося на меня алебардой. Ничего, ничего, скоро вы у меня узнаете сладкую жизнь!.. …Так вот зачем ван Нормайенн прибыл в город, тоже ищет тёмного кузнеца а здесь ему, якобы должен встретиться то ли сам этот загадочный кузнец, то ли человек, близко его знавший. Как бы ни так, Людвиг ван Нормайенн. А коль начнёшь совать нос ни в свои дела, как бы тебе его не оторвали вместе с головой! Сволочь Вальтер! Подбивает ван Нормайенна послужить ему пропуском к кардиналу. У ван Нормайенна, видите ли, есть перстень, пожалованный самим кардиналом. Всё это я подслушал, надёжно скрытый лохмотьями нищего от любопытных глаз. магически усиленный слух отлично помогал мне, совсем не мешая усердно клянчить милостыню у милостивых горожан. И я услышал достаточно чтобы понять: Вальтер уверен в успехе операции и не остановится ни перед чем, лишь бы добыть проклятый камень и с его помощью выйти на тёмного кузнеца. Ну, дорогой, я не дам тебе такой возможности! Улицы были запружены народом! Я, вместе с толпой шёл, вернее, пробивался к кафедральному собору, в котором должна была проходить месса. На моих глазах Людвиг ван Нормайенн вместе с Вальтером почти беспрепятственно прошли к самому собору, ван Нормайенну стоило лишь показать перстень кардинала, как его со спутником без дальнейших распросов, пропустили на площадь…Началось богослужение…Ну что ж, пора!!!Сила растеклась по всему моему телу, кузнечным молотом застучала в ушах, зазвенела в голове, я стал как бы проводником, все нервы мои были напряжены до предела… и вот мощным потоком сила хлынула сквозь меня, срываясь с моих ладоней и пальцев десятками ярко-золотых необычайно красивых, и гибельных языков пламени. Десяток золотых костров вспыхнули посреди площади, слившись в один бушующий ревущий огненный океан.Я рухнул на колени, успев увидеть, как клирики вскинули руки в защитном жесте, и над площадью поднялся прозрачный световой купол, не дающий пламени распространиться по улицам. На мгновение перед моими глазами промелькнуло искажённое ужасом лицо Вальтера. Я увидел, как расширились от удивления его глаза. Проклятье! Он видел моё лицо! Потом меня что-то с размаху ударило меня в грудь, вышибая воздух. Но я, к счастью, не потерял сознание и, шатаясь, смог подняться на ноги и затеряться в обезумевшей толпе.Чёртова реликвия охраняла храм и кардинала Урбана. Не стоило тратить силы зря, надо скрыться, пока меня не обнаружили клирики. Нет, Вальтера нельзя оставлять в живых. Прошло немало часов прежде чем я узнал, куда направился колдун. Я видел также, что и Людвиг ван Нормайенн отправился в том же направлении, наверное, спасать свою девчонку, стража. Незаметно я отправился следом. Но опоздал. Когда я достиг полуразрушенной заброшенной фермы, ван Нормайенна там уже не было, а Вальтер с подвижниками, увидев меня, я особо не скрывался, бросились бежать. Только когда золотые костры догорели, я понял свою ошибку: не смог распознать под личиной Вальтера другого, а самому Вальтеру удалось скрыться. Теперь моё обнаружение было лишь вопросом времени. Ну что же, подождём!..Ждать я намеривался в заброшенном монастыре в княжестве Дискульте, именно там я устроил свою кузницу. Но не прошло и трёх месяцев, как Руджеролло прислал посыльных, сообщившись, что его нашёл человек, желающий продать два Глаза Серафима. Ну Людвиг ван Нормайенн, посмотрю, как ты со мной справишься? Ты, которого обыкновенный физиономист, ах да, они о таком даже не слыхивали, Вестник Правды, лишь по биению пульса способен уличить во лжи, ты решил тягаться со мной, Высшим? Ждал я три дня. Заметил их ещё издали, ван Нормайенна и Белую ведьму, одну из магистров Братства. От меня ни укрылась ни рапира на поясе у ведьмы, ни спрятанная в чехол аркебуза. Они шли меня убивать. Интересно, из огнестрельного оружия меня ещё ни раз не убивали. Последний клинок был не закончен, и я занялся ковкой, не обращая внимание на хитроумные обходные манёвры двоих убийц. Я дождался, пока от ударов моего молота их не стало выворачивать на изнанку и незаметно вышел из кузницы, встав в десяти шагах от ван Нормайенна. Вот мы и свиделись, Людвиг. Не скрою, мне было интересно взглянуть ему в глаза, глаза, так похожие на мои собственные. Людвиг выстрелил. Пуля ударила меня под грудину. Оглушённый я упал, но тут же сел, и начал с интересом изучать медленно расползающееся под рубахой петно. Боль… я ей не поддавался. Надо заканчивать этот спектакль, и я устало взглянул на магистра, выскочившую из придорожных кустов. Тоже мне помощница! Золотое пламя охватило её мгновенно. Меня отвлёк Людвиг, щёлкнувший кресалом, воспламеняя фитиль пистолета. Я улыбнулся, глядя ему в глаза, за пару секунд прочтя как раскрытую книгу его память, мысли, воспоминания. Затем сделал лёгкое движение рукой, и пистолет взорвался в его руках. Я отвернулся. Больше они меня не интересовали. Впереди меня ждала главная цель – камень, хранившийся у Урбана. Теперь мой путь лежал в кантон Улье, а точнее, в столицу Лейкчербург, куда, как ожидалось, должен прибыть кардинал Урбан. Как назло, ни единого отделения конторы ?Фабьен Клеменз и сыновья? поблизости не было, значит, я не спользоваться их телепортом, а на свои силы я ещё слишком мало полагался. Придётся проделать весь путь до Лейкчербурга пешком. Ну, хорошо, мне не привыкать путешествовать по ночам. Чуть меньше месяца я добирался до Лейкчербурга. На воскресную мессу собралось множество народа. Жаль губить столь красивое здание, как этот кафедральный собор. Он, словно парил над землёй: так изящны и воздушны были его формы. , а какие фрески! Я задумчиво смотрел на золотое пламя, пожирающее собор, и жалел камни и краски гораздо больше, чем никчёмных людишек, собравшихся в нём. Внешние стены собора рухнули, перегородив мне быстрое отступление: вот, чем плоха магия фериллтов, тем, что нельзя запалить пламя, если объект находитя вне поля твоего зрения, и магическое зрение тут не поможет, необходимо присутствие. Разумеется, стоило мне выйти из-под полуразвалившейся стены, как меня тут же встретили церковники своими хоралами и прочей магической чушью! Стоит ли говорить, кто вышел победителем?.. я тоже думаю, что не стоит. Когда все немного успокоились, я вернулся под покровом ночи и снял с шеи кардинала заветный камень, последний десятый. Три полных месяца я потратил на то, чтобы вернуться в Дискульте, а, вернувшись, сковать последний, десятый, кинжал и на то, чтобы расшифровать старинные записи об открытии врат. Но вот всё готово. Поздним вечером, в самом конце Августа я вошёл в контору ?Фабьен Клеменз и сыновья?, неприметный клерк, в котором я без труда узнал выходца з Нижнего мира, любезно предоставил в моё полное распоряжение телепорт, так что в Солезино я прибыл почти тотчас же. В чернильном мраке летней ночи я не скрываясь шёл по улицам чумного города, везёт бедному Солезино на эпидемии, шёл к самому центру города, к древнейшей полуразрушенной арене с остатками мраморных трибун, где когда-то языческие правители древности приказывали рабам сражаться друг с другом ради свободы, и побеждённых разрывали звери, благословенные времена! Я вздохнул. Где-то в этом городе родился и император Константин, тот юнец, который правил без году пару лет, пока не познакомился с моим тёмным клинком, и я не занял его место. Надо отдохнуть, набраться сил перед последним, долгожданным шагом, шагом в земную вечность, ослепительное бессмертие нового властелина миров! Я проснулся от невыносимого зноя, словно бы не конец августа, а самая середина Июля! Я выругался, от чего с грохотом рухнул целый квартал, кстати, единственный уцелевший завалив обломками после погромов и череды землетрясений, к которым, некоторые светлые головы сразу приплели меня. Я медленно поднялся на арену и подошёл к одной из уцелевших мраморных арок. Рукоятью молота начертил на камнях, да, именно начертил, ибо на камнях оставались чернильные, глубоко вдавленные линии, гектограмму, вписав в неё символ вечности – лежащую восьмёрку. Затем встал на колени внутри гектограммы, разложил тёмные клинки по пять в каждую окружность восьмёрки и, подняв над головой ставший золотым молот, застыл, вбирая в себя древнюю силу земли, камней. Молот стал наливаться золотистым светом, от моих рук стало распространяться золотое сияние и, когда меня затрясло от переполнявшей меня силы, я обрушил молот в самый центр начертанного мной рисунка. Кинжалы стали плавится, впитываясь в камень словно в сырую землю, и через мгновение камень начал пузыриться, трескаться, выпуская на свободу юный росток, но росток такой силы, что у меня помутилось в голове и на миг я подумал, что лишился рассудка. Где-то на другом материке росло и цвело Древо Жизни, а я пробудил из безжизненного камня Древо Гибели! Буквально на животе, как побитая собака я отполз от того места, где пробуждались к жизни Новые Врата. У меня даже не было сил радоваться! Кажется я забылся на какое-то время. Очнулся я от шума крыльев. Полуденное солнце еле пробивалось сквозь багровый туман, а в раскалённом небе носились десятки, нет сотни Иных тварей, выходцев из Нижнего мира, Адовы Вестники, как называли их люди. Я медленно встал и поднял с земли свой молот. Увидев золотое оружие в моих руках, Вестники слетелись ко мне, возбуждённо вереща. Потом от них отделился примерно десяток летунов и понёсся в сторону внешних стен. Пожаловали гости! Я и без Вестников знал, с кем мне предстоит биться! Проклятый Рудольф! Клирики, инквизиторы, стражи и боевые монахи не в счёт. Они всего лишь люди, а Рудольф. Похоже, я его не дооценивал, если он смог издали почувствовать зарождение Врат. Подождём! Я сел на землю у самых корней молодого деревца, чей тёмно-коричневый ствол казался живым, а тёмно-багровые листья – трепещущими языками пламени. Я ждал… Ждать пришлось недолго. Вскоре мир словно взорвался: ревело, казалось, само небо! Это Вестники, перешли с уже давшего привычным верещания на громоподобный рёв в перемешку с воем. И я увидел его. Рудольф, в своём прежнем человеческом обличие медленно шёл по арене прямо ко мне. В его руках сверкал серебром широколезвенный двуручный меч. Таких мечей я у Высших раньше не видел. Обычно Светлые Братья двуручниками не сражались. Он что, надеяться меня одолеть? Я медленно поднялся с раскалённых камней, беря в руки свой золотой боевой молот. Почему-то мне на память пришла фреска, виденная однажды в том горном монастыре, где томился, выковывая кинжалы для Братства, Рудольф: двое небесных каштановолосых ангелов сражаются посреди знойной пустыни у погибающего Древа Жизни, и у одного в руках золотой боевой молот. Я шагнул навстречу Рудольфу, вздымая над головой молот. Мир сошёл с ума! Пускай мы оба безкрылы, но своей магической и физической силы не утратили, а, возможно, даже кое-что приобрели. Да-а, никогда ещё раньше не приходилось мне ТАК сражаться! Да, я бился и не раз и с куда более многочисленным противником, но один Рудольф стоил десятерых. Был момент, когда я серьёзно начал опасаться за свою жизнь, как это не странно для бессмертного. Но это мгновение сгинуло, и вот уже мой молот дробит кости моего противника, а через мгновение я уже стою на коленях, сжимая пальцы на его горле до тех пор, пока светловолосый ангел не перестаёт дышать. Тогда я поднимаю его тело на руки, мгновение смотрю на успокоившееся просветлённое лицо когда-то самого близкого родного существа во всех мирах, а потом отбрасываю мёртвое тело, которое разбивается и разлетается десятками брызг чистого света. Моё плечо обожгло словно бы огнём. Я вздрогнул от неожиданности и повернулся лицом к жалким остаткам когда-то могучей армии церковников. Забери вас тьма, неужели эти людишки не понимают, кто они и кто я? И я сказал им всего одно слово – ?Падите!? забавно было видеть, как люди валятся за мертво, словно спелые колосья под серпом жнеца. Я опустил молот. И только сейчас заметил, что вокруг меня догорает с полсотни золотых костров. А я даже не заметил, как активировал магию фериллтов. Примерно с полминуты я смотрел на выросшее до размеров трёхсотлетнего дуба Древо Погибели, когда меня снова отвлекли. Высокий каштановолосый ангел быстро шёл ко мне, сжимая в руке длинный изогнутый полумесяцем меч, в синих глазах плясали огоньки гнева и полного безраздельного безумия. Эньйол всё-таки нашёл меня!..Я бы победил, если бы… не Людвиг ван Нормайенн сосвоим спутником – светлой душой. Я знал о присутствии их обои, но не ждал от них того, что произошло.драуг пожертвовал собой, вонзив кинжал стража в ствол Древа Погибели, и, хлынувшая из Древа сила, развоплотила душу. Правда, Людвиг приписал это своей магии, или как это там у них зовётся. До меня дошли отголоски его мыслей. Содрогнулось само небо! Я замер на миг, и Эньйол одним взмахом перерезал мне горло. Я из последних сил ударил молотом, раздробив ему плечо и большую часть грудной клетки. И, уже, падая, с радостью увидел, что мой противник тоже повержен. И уже не поднимется. Всё стихло. Последним неимоверным усилием я в последний раз активировал магию фериллтов. Не хочу умирать так, истекая светом, как Рудольф. Золотое пламя взвилось ввысь, унося с собой мою душу, если она у меня ещё осталась…