Снова здравствуй. (1/1)

Яркие огни Полиса приветливо светили Артёму, вернувшемуся с очередной вылазки на поверхность, которая одновременно была и последней в его привычных целях. Пожалуй, на ярком свете станционных ламп и чистоте и заканчивалась приятная атмосфера главного города московского метрополитена. Местное население было хорошо наслышано о похождениях Артёма, поэтому относилось к нему с осторожностью и даже некоторым пренебрежением, несмотря на все его прошлые заслуги перед всем метро и Полисом в частности. Люди косо смотрели на плетущегося в сторону лазарета рейнджера, иногда гневно перешептываясь между собой. Спартанец сам не понял, как это началось. Сначала его друзья-рейнджеры просто шутили над ним, Мельник тяжело вздыхал, выслушивая от медиков очередной доклад о том, что его человек приполз с поверхности облученным, а Анна, которая доселе отчаянно хотела отношений с самым известным бойцом Ордена, разочаровано разглядывала потрёпанного и разбитого парня, копающегося в радиопередатчике. Затем слухи поползли дальше, охватывая весь Полис и местами выходя за его пределы. Шизик, сумасшедший, больной, несчастный… Как только не называли Артёма люди. Он лишь обречённо вздыхал, выслушивая гадости в свой адрес, не меняя своих целей и планов. Мельник собирался исключить осточертевшего бойца из своей команды, несмотря на то, что атака красных на Д-6 в несколько раз сократила ряды Ордена.Артём уже почти сдался. Если бы не Павел. То, что произошло несколько часов назад на Новом Арбате, на корню поменяло отношение рейнджера к ситуации. Теперь он знал, что он не один. И он был счастлив, хоть и улыбаться и прыгать от радости сил уже совсем не осталось. Морозов проводил Артёма до входа на Арбатскую, и затем отправился по поверхности в сторону Охотного ряда, дабы не вызывать лишних подозрений у руководства Полиса и своей вездесущей разведки. Майор перед уходом пояснил свой план: Артём в течение недели долечивается, собирает всё самое необходимое, и, под предлогом очередной вылазки на поверхность, уходит в сторону Охотного ряда, где они рано утром пересекаются в тоннеле и уже вместе двигаются к выходу из города. Помимо этого, нужно было захватить вездеход красных и наворовать у них горючего. Чудо-машина стояла в гаражном боксе неподалёку от Красных ворот, ближе к Комсомольской. Со слов Паши, она, как правило, не охранялась. Выезжать из города решили ночью, через юг, вдоль Варшавского шоссе, затем свернуть у промзоны в Западное Бирюлево, и дальше окольными путями выбраться на МКАД. Благо, Морозов отлично знал город, благодаря своей должности на красной ветке и частым вылазкам на поверхность.В очередной раз прокрутив в голове их с майором план, Артём, мысленно помолившись неизвестно кому за удачу их операции, вошёл в лазарет.—?Артём, здравствуй! —?отозвался сидевший на стуле врач. —?Ну что, опять?Спартанец молча кивнул и прошёл в сторону помещения для дезактивации. На него уже не тратили драгоценный дезраствор при входе в Полис, не заморачиваясь даже насчёт того, что это могло быть чревато для местных жителей, зато в медотсеке обязаны были обработать. Доктор проследовал за рейнджером, попутно надевая резиновые перчатки и респиратор. Артём, тем временем, снял с себя одежду и зашёл в маленькую душевую. К горлу уже подступала привычная для лучевой болезни тошнота, шедшая рука об руку с нестерпимой головной болью.—?Сейчас сделаю тебе дезраствор. Он же всегда должен быть свежим, а я только тебя им и обрабатываю в последнее время,?— ехидно пояснил доктор сквозь стеклянную дверь, прежде чем забраться в техпомещение, где стояли коробки с различными медикаментами и жидкостями.Прождав мучительные десять минут, Артём, наконец, услышал недовольный бубнёж врача, вышедшего из комнатки с большой бутылкой от кулера в руках. Внутри плескалась, подражая движениям медика, мутная жидкость. Концентрат готов.Завершив привычную процедуру дезактивации, рейнджер вышел из душевой и сел на ближайшую кушетку. Доктор нехотя подошёл к пациенту, щёлкнул автоматической ручкой, готовясь записывать показания.—?Ну, что на этот раз? —?раздался приглушённый респиратором голос. —?Замерять тебя смысла нет, ты уже как радиоактивный холмик небось, хех.—?Полчаса на поверхности без противогаза. На крыше. Общее время пребывания около трёх часов,?— сообщил Артём, пропустив мимо ушей издевательский тон, которым с ним говорил врач. —?Тошнота, слабость, головная боль.Врач кивнул и сделал несколько заметок в тетради.—?Как обычно, в общем,?— заключил он. —?Ложись в бокс. Промывание, затем противорвотное, больше воды, и радиопротектор. Завтра снова наверх полезешь?—?Нет,?— сухо ответил Артём.Глаза врача удивлённо уставились на рейнджера. Медик, не веря своим ушам, поправил сползшие слишком низко очки.—?Док, будь добр, сделай мне переливание. Я завязываю с этим всем,?— немного слукавил спартанец, чем ещё больше шокировал врача, стоявшего напротив кушетки.Медик всплеснул руками, довольно воскликнув:—?Наконец-то! Сделаем мы тебе переливание, донорской крови на твою четвёртую положительную полным-полно. При хорошем прогнозе завтра вечером уже всё будет.Врач ходил по лазарету туда-сюда, собирая необходимые лекарства для лечения рейнджера, то и дело поглядывая на оного.—?Надо же, наконец ты прекратишь лазать со своей железякой по поверхности! Свершилось! —?с этими словами доктор ушёл в техпомещение, а Артём зашёл в отгороженный от остального медотсека плотной клеёнкой карантинный бокс для больных острой лучевой. Всё идёт по плану.Следующие несколько дней прошли рутинно: спартанец лежал в боксе, поначалу блевал, пил противорвотное, после прекращения рвоты пошли, раз в несколько часов сменяя друг друга, капельницы и радиопротекторы, затем долгожданное переливание. Рейнджер чувствовал, что силы постепенно к нему возвращаются.Артём лежал на кушетке в своём боксе и думал о Павле. Спартанец невыносимо скучал по майору, что весьма пугало его. Беспокойство опиралось в основном на то, что их с Павлом план провалится, а сам майор покрутит пальцем у виска и скажет забыть обо всём, что произошло между ними. Артёма добивало ещё и то, что здесь, в медотсеке, было совершено нечем заняться. Все предыдущие пять дней в свободное от процедур и прочей мерзости время он лежал, тупо пялясь в потолок, либо спал, предварительно наевшись жареной картошки, которую док приносил из местной столовой.Закрыв глаза, парень представил себе их с майором долгожданную встречу. Представил, как крепко обнимает Морозова, вмиг согреваясь от близости с ним, как по телу ненавязчиво бегут мурашки, когда Павел прижимает его к себе в ответ, как их губы соприкасаются в нежном поцелуе…—?Артём, привет,?— вывел парня из мечтаний знакомый женский голос.Спартанец вздрогнул от неожиданности, и, приподнявшись на локтях, посмотрел в сторону источника звука, помешавшего ему думать о прекрасном. На рейнджера сквозь клеёнку изоляционного бокса смотрела Аня, смущённо хлопая глазами.—?Я слышала, ты решил завязать со своей этой… —?девушка немного запнулась, подбирая правильные слова, дабы не обидеть Артёма,?— Со своим этим занятием… Это правда?Тяжело вздохнув, спартанец снова плюхнулся на скрипучую больничную койку, стараясь не смотреть на Аню. Вот оно что… Сначала начинает его игнорировать, хая за спиной, а затем прибегает, когда ей удобно. Хорошую дочурку Мельник воспитал, ничего не скажешь. Под стать отцу, который наверняка точно так же отреагирует, узнав приятную для него новость.—?Правда,?— буркнул Артём, внимательно изучая отбеленный донельзя потолок лазарета.Девушка, услышав утвердительный ответ, довольно улыбнулась и чуть ближе подошла к стенке бокса.—?Хорошо выглядишь,?— кокетливо сказала она, поправляя выбившуюся из-за уха отросшую чёлку,?— Ты сделал правильный выбор, Артём. Папа тоже уже в курсе. Он очень рад. Хочешь, сходим вдвоём куда-нибудь, когда тебя выпишут?—?Нет,?— сухо ответил спартанец, посмотрев Ане в глаза.Аня красивая. В подмётки не годится большинству своих ровесниц. Стройная фигура, красивые черты лица, большие хитрые глаза, смотревшие на весь мир вокруг с дерзостью и вызовом, густые тёмно-русые волосы. Характер боевой, сильный, такая и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдёт. Артём хорошо помнил немногие минуты их близости, когда невольно восхищался её обнажённым телом, её плавными движениями, её стонами… В то время он мечтал быть с ней рядом всегда, оберегать и защищать её, но затем, после того, как рейнджер стал каждый день выбираться на поверхность и пытаться связаться с выжившими, их отношения быстро пересекли отметку ниже нуля. Аня одна из первых от него отвернулась, сказав, что разочаровалась в нём. Спартанец прекрасно помнил и этот день.Он впервые лежал в лазарете с острой лучевой. Жар мешал сосредоточиться на каких-либо мыслях, окатывая Артёма то снегом, то кипятком, не давая даже уснуть. Противорвотное не помогало, поэтому спартанец то и дело наклонялся за борт койки к тазику и рвался желчью вперемешку с водой и лекарствами. Есть совершенно не хотелось, да и смысла в этом не было: через десять минут еда бы оказалась всё в том же тазу, неприятно воняя. Аня стояла там же, где стояла и сейчас. Скрестив руки, она с презрением смотрела на своего возлюбленного. ?Я думала, что у нас с тобой будет семья, но ты, Чёрный, разрушил всё окончательно,??— слова, сказанные пару месяцев назад, казалось, до сих пор витали в воздухе, радиопомехами отзываясь в голове рейнджера. ?Я в тебе ошиблась. Ты?— сплошное, блять, разочарование!??— грубый женский голос бил по вискам, вызывая желание вывернуться наизнанку и сдохнуть прямо там же, на больничной койке. Высказав всё, что думает, Аня тогда ушла прочь, и с тех пор даже не приближалась к Артёму, искоса поглядывая на него в редкие моменты встречи. Такой разбитый и ничтожный мужчина был явно недостоин её. Оказал ли на неё влияние отец, или она сама так решила?— рейнджера это уже нисколько не беспокоило. Слишком много воды утекло.—?Почему? —?удивлённо спросила девушка.—?Потому,?— передразнил Артём, отворачиваясь к стенке.Аня продолжала что-то говорить, извиняться, но её монолог уже никто не слушал. Ничего не добившись, девушка в последний раз бросила на спину рейнджера гневный взгляд, развернулась и вышла из лазарета, снова оставив Артёма наедине с собой. Мельник, наверное, очень расстроится, когда она расскажет отцу о том, что одумавшийся и прозревший экс-жених отверг её ухаживания. Плевать.На следующий день Артёма выписали из лазарета. Врач с доброй улыбкой пожелал рейнджеру крепкого здоровья, пожал руку. Какое, чёрт возьми, гадкое лицемерие. Ещё совсем недавно док презрительно фыркал, глядя на валяющегося на койке спартанца, обсуждая с медсёстрами его дурацкие похождения, а теперь вдруг нацепил маску радушия и дружелюбно махал Артёму рукой на прощание. Мерзость. Как же общество любит, когда под общепринятые взгляды подстраиваются инакомыслящие.Под такие недобрые мысли Артём, переодевшись в привычную униформу и закинув на плечо подсумок для всякой мелочи, вышел из лазарета и отправился на Боровицкую, где на оставшиеся патроны собирался купить амуницию. Нужно было основательно подготовиться к их с Пашей спецоперации. Пробираясь сквозь толпы людей, Артём задумывался над тем, стоит ли спасать местное население после того, как они насмехались над ним и считали сумасшедшим? Наверное, стоит. Каждый человек имеет право на ошибку и, определённо, заслуживает прощения. Спартанец же простил Морозова за всё, что он делал, принял его, и майор надежды Артёма на исправление не только оправдал, но и превзошёл в тысячи раз. Парень представлял, как они вместе с Павлом и экспедицией выживших из Сибири приезжают в Москву большим караваном на вездеходах и джипах с кучей всевозможного оружия, спускаются в метро, и под шокированные возгласы людей объявляют всеобщую эвакуацию из метрополитена. Звучит красиво. Как всё закончится в итоге?— неизвестно. Но думать хотелось только о хорошем.Добравшись до торговых палаток, Артём на все деньги купил патроны для своего автомата и несколько новых фильтров для противогаза, не забыв и про провизию. Теперь дело за малым. Нужно забрать свою переносную радиостанцию со склада, вернуться в квартирку, любезно выделенную ему Полисом на время восстановления Д-6, собрать там всё самое необходимое, отлежать ночь и выдвигаться в путь.Квартира располагалась на одной из платформ на Александровском Саду, и представляла собой сколоченное из досок и обитое ДСП небольшое помещение два на два, в котором стояла узкая односпальная кровать, журнальный столик и маленький шкаф для одежды. Негусто, конечно, ибо постоянные жители Полиса жили в более просторных квартирах, обустроенных практически так же, как довоенные, но тоже ничего. Артём легонько дёрнул навесной замок на двери на себя, щёлкнул ключом, который всегда висел на брюках при помощи карабина, и вошёл в дом. Включил настольную керосиновую лампу, озарившую помещение тусклым тёплым светом, сел на кровать. Окинул комнату взглядом, и, тяжело вздохнув, принялся собирать вещи. В большой рюкзак поместились и запасные патроны, и аптечки с всевозможными лекарствами, и консервы со свиной тушёнкой, и несколько самых любимых открыток с видами довоенных европейских и российских городов. Плотнее рюкзак парень решил не набивать: хоть он и привык таскать тяжести, но тащиться через весь центр разрушенной Москвы нагруженным под завязку продуктами и одеждой и одновременно нести переносную радиостанцию было бы по-крайней мере слишком опрометчиво. Нужно было сохранить мобильность до тех пор, пока они с Павлом не окажутся на сидениях вездехода. Из оружия было решено оставить лишь кустарный револьвер с глушителем, нож и автомат Калашникова с прицелом и ЛЦУ.Время уже шло к ночи, когда в дверь квартиры рейнджера тихо постучали. Артём, заряжавший очередной рожок для автомата патронами, не отвлекаясь от своего занятия, спросил:—?Кто?—?Я,?— послышался приглушённый деревянной дверью голос Ани.Что ей нужно? Рейнджер встал с постели и подошёл ко входу, щёлкнул щеколдой, открывая дверь. Девушка без приглашения вошла внутрь и бросилась обнимать спартанца. Тот мягко, но уверенно оттолкнул её и отошёл на пару шагов назад, сохраняя дистанцию.—?Что тебе нужно, Ань? —?спросил Артём, дублируя свои мысли.—?Тёма, ну что же ты так со мной? —?грустные женские глаза упрямо смотрели в глаза бывшему парню,?— Я хочу с тобой поговорить…Ещё чего не хватало! Рейнджер устало опустился на кровать, склонил голову, подперев её рукой. Аня подошла к двери, прикрыла её, и вновь подошла к спартанцу. Нежные женские пальцы коснулись плеча Артёма, затем осторожно поползли наверх, зарываясь в волосы. Парень словил дежавю: неделю назад его точно так же гладил Павел, когда они вместе сидели на холодном бетонном полу московской многоэтажки ии смотрели на закат над городом.—?Ань, не надо,?— спартанец сохранил самообладание, и убрал руку девушки. —?Уходи.—?Я понимаю, ты злишься,?— настойчиво продолжала Мельникова, не собираясь покидать Артёма,?— Но ты и меня пойми, я хочу, чтобы у нас была обычная нормальная семья, были дети…Рейнджер горько усмехнулся, посмотрел Ане в глаза, сложил руки в замок.—?Я тебя уже давно понял,?— Артём покачал головой,?— Ничего у нас не будет, запомни.—?Ну как же,?— растерялась девушка,?— Как же не будет, мы же…—?Нет никаких ?мы?, Аня, хватит,?— оборвал рейнджер, поднимаясь с постели. Зелёные глаза спартанца испепеляли бывшую возлюбленную презрительным взглядом. Мельникова понуро опустила глаза. Она прекрасно понимала всё сама, понимала, что бросила Артёма в самый трудный момент, но по-прежнему надеялась на реинкарнацию их отношений в силу своего настырного характера и мягкотелости парня.—?Уходи,?— снова повторил Артём, указав на дверь,?— Иначе сам тебя выведу отсюда.—?Уверен? Потом не бегай за мной, кролик,?— процедила Аня сквозь зубы, и, гордо подняв голову, вышла из квартиры, напоследок громко хлопнув дверью.На душе у девушки от сказанного скребли кошки, но она решила действовать агрессивно, устраивая бывшему эмоциональные качели в надежде на то, что это действительно его раскачает в сторону примирения. Но Артём лишь неодобрительно качал головой, смотря вслед Ане. С виду умная девушка, а ведёт себя как тупая малолетняя школьница. Выбросив из головы мысли о произошедшем, спартанец продолжил собираться в путь. Оставалось всего несколько часов до их встречи с Павлом.