Глава 29. Арка: Покупки (2/2)

— А, что драконью оспу настолько легко подцепить и умереть от неё?

Алекс посмотрела на меня, как на сельского дурачка, который только что сморозил откровенную хуйню.

— Севи, ты что не рассказал своему пасынку о драконьей оспе? Вдруг бы он её случайно подцепил, что тогда?

Профессор Снейп скривился, словно ему срывали старую запекшуюся рану, чтобы провести дренаж.

— Да, профессор, у меня в семье бабушка и дедушка умерли от драконьей оспы, вдруг у нас слабый иммунитет к ней, а я в зоне риска.

Две девочки захихикали, словно я чего-то не понимал. И оказалось, я очень много чего не понимал, мне даже объяснили что конкретно.

История драконьей оспы возвращает нас к началу двенадцатого века, когда началась эта ?эпидемия?. Одного уважаемого лорда, история умалчивает его имя, нашли мёртвым в навозной куче с парой десятков ножевых и спущенными штанами. Как выяснило следствие, а там выяснять ничего не надо было, достаточно было изловить двух сбежавших падчериц и выпотрошить им мозг. Добрый лорд попросил своих приёмных дочерей выразить ему знак уважения за то, что он принял их матушку. А неблагодарные девки ответили ему десятком ножевых в живот.

Правосудие свершилось, девок казнили, мать их сожгли — нравы тогда были дикими, да! Но стал вопрос, как хоронить уважаемого лорда и члена сообщества. Вот тогда, в истории появился один хитрый каменщик, история умалчивает его имя. Этот самый каменщик предложил причину смерти, от которой не отказался бы умереть и король.— А почему не василисковая чума? Или там мантикорова лихорадка?— Тогда в моде были драконы.

— Мне кажется мода на них не проходит. Так от чего на самом деле умерли дедушка с бабушкой? — я с ожиданием поглядел на профессора Снейпа.— Тебе это не понравится.

— Ясень хуй, так от чего?— Деда твоего сняли с мёртвой шлюхи, которую он придушил во время коитуса, находясь в страшном наркотическом бреду. У старика просто отказало сердце. В комнате обнаружили ещё три бессознательных девицы и целую гору различных веществ, даже я половины не знал из этого.

— Сплетни или сведения?

— Я его и нашёл, представляешь, каково это было сообщить Джеймсу о смерти его отца при таких обстоятельствах? Джеймс долгие месяцы считал, что это шутка Мародёров и ждал, когда отец выскочит из шкафа.— А, что на счёт бабушки?— Там всё темно, я ничего толком не знаю, но долго она не задержалась, ушла следом.— Мдааа, история выходит скверная. Исходя из этого следует, что выбора у меня нет, или ?наслаждать? жизнью консорта, или умереть от драконьей оспы.— Почему же, — продолжила свой сказ Алекс. — Есть, вот мы, например. Послали всю эту возню к Мордрету, получили статус грязнокровок и устроились в эскорт.

— Не сожалеете?

— СПА, спортивные залы, тренера, зелья, изучение языков, обучение манерам, обучения искусству Венеры, всё за счёт конторы. Тебя кормят, одевают, гуляют, зачастую ты лежишь на спине и получаешь удовольствие, и после всего этого тебе ещё платят деньги.

— А, как же честь и достоинство?

Девушка у моих ног захихикала.

— У нас есть честь и достоинство, в отличии от тех продажных шкур, что легли под аристократов, согласившись на правила игры.

— А ещё у нас такая конкуренция, что если ты не будешь лучшей, то быстро окажешься в канаве делать оборотням минет за сикль каждому. Простите меня за грубость. — сказала вторая.

— Ничего страшного, я от профессора Снейпа, чего только не слышал.

— Эй! В отличии от тебя, я веду себя кротко с дамами. Дамы захихикали, а профессор высунув язык, прижал Алекс к себе поплотнее.— Так что, мистер Дженнингс, буду с вами откровенна, у вас есть задатки, подумайте над нашим предложением, если решитесь, для вас найдётся местечко.

— Это вы меня во всей красе ещё не оценили, шесть кубиков и это без стероидов.

— Ола-ла, — прошептала томным голосом девушка в ногах, надевая на меня туфли.

Девочки уходили, а им на смену пришли целых восемь гоблинов, протягивая мне контракт. Я проверил контракт, подписал и сказал: ?Приступайте!?. После чего догнал девушек.

— Алекс, правильно?

— Решили взять мою личную карточку?

— Не сейчас, может потом, сколько вы берёте за разговор?

— Десятку за полчаса.

— Вот здесь десятка. — передал я монету золотом. — Во ?Вкусном Горшочке? сейчас сидит семья, отец и дочь, вы сразу их узнаете, они недавно здесь, маглы. Поговорите с ними и поделитесь правдой жизни.

— Знаете что, мистер Поттер, я сделаю это бесплатно. Но вы мне пообещаете, что загляните к нам в салон, покровителем которого всегда был ваш Дом.

— Тайным?

— Конечно, как и все остальные наши покровители.

— Не обещаю в этом году, но обязательно в следующем загляну.

Мне улыбнулись, поцеловали в обе щечки и подарили визитку салона. А теперь вернёмся к нашим гоблинам.

Уже второй час шёл спор и утряска деталей, в кабинете стоял полнейший разгром, сир Камнеглот достаточно быстро понял, что один не справляется и подтянул, в начале, четырёх клерков, потом ещё четырёх, посчитав, что этого тоже будет мало, он пригласил ещё шестерых. Адвокаты тоже не отставали и вскоре подошло подкрепление, вкатив две тележки, груженные папками и книгами.

Трясли делами, ссылались на прецеденты, каждая доля процента и имущественных прав продвигались в мою сторону с боем. В ответ банкиры ссылались на традиции, законы, устои и мой статус. Бой шёл неравный, даже профессор Снейп подключился, пытаясь доказать, что ебал мамок обоих гоблинов, но пока без результата, так как ему припомнили, и его отношение к наследию Принц, и долги его маман, и что ему надо бы оплатить экзамен на повышение квалификации. Тут нечему удивляться, он как-никак целый декан, а на волшебников такого полёта у гоблинов нарыто всё что можно было нарыть. Но, судя по атмосфере, анальные разборки капиталистических фракций могут продолжаться ещё много часов, если не дней. Поэтому, я взял за локоть профессора Снейпа и отвёл в сторону.

— Профессор Снейп, вас ждут там магловоспитанные, сходите к ним, уладьте дела, свяжитесь с Дамблдором и возвращайтесь с ним, его помощь тут очень пригодится.

Пока коротышки, разве что, не впивались своими зубными протезами в шеи друг другу, а зубные протезы были у всех и, судя по всему, чем выше был статус у гоблина, тем более заковыристый протез ему полагался. У подвалившего на выручку Перельмана Одноухого — у гоблина реально не было одного уха — был вообще протез в два ряда зубов, а парочка резцов была сделана из бриллиантов.

Я посчитал, что накал страстей достиг афелия и надо передохнуть, перегруппироваться, обсудить полученные сведения и с новыми силами выступить в бой. Я нашёл низкий столик, накрыл его скатертью, вызвал деду Ваню со снедью и заварил чая, укрепляющего и тонизирующего. После чего всё сервировал.

— Джентльмены, попрошу внимания, пока банковские служащие собирают свою разбитую честь и достоинство с пола, и обдумывают, как правильно сдать свои задницы нам, предлагаю перекусить и перевести дух.

Представители адвокатской конторы закивали в знак согласия, и правильно сделали, у них всё уже было готово, а вот банкирам надо было заказывать перекус, а значит на поесть у них будет меньше времени. А мы дух переведём и стратегию обсудим.

Правда с последним я мало чем мог помочь, вот будь здесь Дамблдор, вот он бы что-то придумал. А так я больше по фарсу, обману, пусканию пыли в глаза и всяким гадостям специалист. А тут нужна чистая математика, вернее юриспруденция, но тоже не менее точная наука. Если не разгадаешь уловку противника, то присядешь на очень хитрый и коварный закон, после чего на тебя паровозом нацепят другие законы, и вот тогда тебе кирдык. Так что из обсуждений своих ушастых наймитов я почти ничего не понимал и ничего посоветовать дельного не мог. Разве что морально поддержать в виде небольшого перекуса.

Как и думал, некоторым пришлось вытащить вставные челюсти, так как они были мало пригодны для пережевывания пищи, и были банальными украшениями. Но всё равно эта мода на челюсти меня поражала. Лорану Эпиль-Треми не лез кусок в горло, он уже пятнадцать минут ковырял жаркое в горшочке и наблюдал за разговором своей дочери с двумя девочками-сверстницами. Скорее всего они были из волшебных семей, ведь сопровождающие лишь сдержано с ним поздоровались, сев за соседний столик. Ещё и покровительственно угощали его дочь, или он сам придумал этот покровительственный тон и просто они были вежливыми, а сели порознь, так как видели настроение Лорана и не хотели ему надоедать.

Как же всё было сложно и нелегко, Лоран тяжело вздохнул и съел кусочек мяса, который показался ему пресным. Из его головы не шёл разговор с Гарри, неужели здесь не сказка, о которой рассказывала мадам МакГонагалл? А ещё эти две девицы, судя по повадкам были теми ещё кокетками, но одеты были модно и прилично. Лоран не был специалистом по борделям, ему сложно было представить их на панели, но где-то внутри он догадывался о том, кем они работают в Волшебном Мире. Но проблема была не в нарядах, а в том, что они пытались завербовать его дочку, его кровиночку в какой-то сомнительный бизнес. А стоило ему возмутиться, как они цинично и меланхолично разложили перед ним правду жизни, Эмилия, воспользовавшись моментом, отвела Марию показать Косую Аллею.

Слава Ветру и Земле, что они не похитили Марию, а она вернулась довольной и с леденцом во рту. А то Лоран уже напредставлял себе, как ему стирают память о существовании дочери. Эмилия отвела её к себе на работу, там оказался приличный джентльменский клуб со СПА и массажным салоном, Марии очень понравилось там, да и узнала очень много о массаже.

?Фух, хорошо, что это был просто джентльменский клуб. Ой, да кого я обманываю, все же знаю, что скрывается за такими джентльменскими клубами. Надо смотреть правде в глаза, мою дочь здесь ждёт лишь две дороги, или быть игрушкой очередного волшебника, как Гарри. Или работать в публичном доме, а зная Марию, она не выдержит ни туда, ни сюда. Что я скажу великой матери? Придётся сказать, что мы облажались, что мы испугались за дочь, она обязана нас понять, должна будет помочь! Да, наверняка, если Великая Дану хотела, чтобы у нас родилась ведьма. То Милостивая Дану должна через видения указать путь Марии, великая богиня, она же не хотела, чтобы Мария грела постель кому-то, нет-нет-нет, не может этого быть!? — Лоран продолжал сидеть и накручивать себя, пытаясь найти выход из затянувшейся на его шеи петли.

— Вот вы где, а я всюду вас ищу. — раздался холодный и такой знакомый голос. — Пойдёмте, нам надо ещё зарегистрировать палочку и купить очень много вещей, мы и так задержались.— А, где Гарри, я его нигде не вижу, только не говорите, мистер Снейп, что он прячется где-то под невидимостью и хочет меня напугать? — подбежала к столику Мария.

— Это называется дезиллюминационные чары. И нет, Гарри остался в банке, он был очень плохим мальчиком и нагрубил гоблинам, теперь они его медленно жарят на огне. — профессор Снейп улыбнулся одними губами и зловеще засмеялся.

— Нет, нет, пожалуйста, — слёзы начали проступать на лице Марии. — Скажите, что это не правда, Гарри не мог вот так вот... Я знаю, мир жесток, но Гарри... Опешивший профессор Снейп взмахнул палочкой, набрасывая успокаивающие чары.

— Нижайше прошу меня простить, это была нелепая шутка, как видите, шутки не мой конёк. Гарри в полном здравии, он сейчас со своим опекуном, решает некоторые вопросы, а нам надо заняться делами.

— Честно, честно, честно? — спросила Мария с затуманенным взглядом.

— Я обещаю вам, что вы найдёте его в Хогвартсе, в полном здравии и отличном расположении духа. А теперь пойдём, нам предстоит сделать множество полезных и интересных вещей.

— Знаете, профессор Снейп, — подошёл с мешочком в руках Лоран Эпиль-Треми. — Я тут подумал и пришёл к выводу, что, знаете, это всё не для нас.— Папа! А Магия?— Всё хорошо доченька, — Лоран достал из-за уха своей дочери волшебную палочкуи протянул её профессору Снейпу. — Великая мать укажет нам другой путь, без махания палочкой, я обещаю тебе, мы найдём и разберёмся! Мы всё преодолеем!— Но у меня тут появились уже друзья.

— Ничего страшного, это для нашего же блага! — Лоран погладил дочку по голове.

— Что это за мысли пришли к вам в голову, месье Треми. — злобно прошипел профессор Снейп.— Послушайте, мы отлично знаем, как здесь всё устроено и чем это может закончиться. Спасибо, наслушались, вам стоило быть откровенными с самого начала.— Смотрите мне в глаза, когда со мной говорите, вы что не мужчина?— Я, послушайте, давайте сделаем это тихо, мирно…— Legilimens! — произнёс профессор Снейп на одном выдохе, наставив на месье Треми палочку. Месье Треми стал оседать на стул, смотря в глаза профессору Снейпу, как завороженный капуцин на питона.

— Что вы делаете… — хотела возмутиться Мария. Но тут её сознание потекло.

Мария стояла в своей бейсболке, за ухом у неё была её палочка, вроде была за другим ухом, что она здесь делала? И тут Мария вспомнила, как они с Гарри наперегонки бежали к банку, как она его обогнала на три ступеньки и забралась раньше. Она словно вспомнила, как он научил её первым чарам, прикосновение его теплых рук, таких добрых и нежных, от них исходило золотое сияние, что наполняло её. Да, это чувство было любовь. Щёки Марии порозовели, неужели она нашла своего шевалье? Того самого шевалье о котором ей рассказывали папа с мамой, того самого, что произнесёт слова клятвы под Древом.

Мария покрутилась на пяточках, представляя всякие пошлости, о которых слышала от подруг. Но прикрыв ладонями лицо, подбежала к папе и взяла его за руку, рука папы отличалась от руки Гарри. Рука Гарри была надёжная, сильная, но в то же время легка, как друга, словно Мария всегда сможет её отпустить. У папы больше покровительственная, словно он никогда её не отпустит, и Марии казалось, что ещё какая-то маленькая разница от неё ускользала.

Лоран смеялся над очередной шуткой профессора Снейпа, Гарри был прав, если расшевелить профессора он окажется приятным человеком. А не той холодной оглоблей, что он из себя изображал, но можно было его понять, положение обязывает, как здесь говорят. Только, кто ей об этом говорил, а не важно! Мария снова стала радоваться жизни, как и всегда. Лоран повёл свою дочку за покупками, но идя этими сказочными улочками, улыбаясь приветливо волшебникам и волшебницам, Лорану казалось, что вся эта сказочная атмосфера какая-то неправильная. Что стоит ему снять изумрудные очки, как всё волшебство исчезнет.— Ох, этот Гарри, правдоруб гриффиндорского разлива. — сетовал профессор Снейп, закидывая в себя рюмку. — Доберусь я до твоих ушей, будешь знать, как маглов распугивать. Это надо было до такого додуматься! Зазвенел колокольчик, в помещение бара вошёл наряд из пяти авроров. Музыканты перестали играть свою затейливую мелодию, все разговоры стихли, пару волшебником попытались скрыться через задний вход. Но за ними бросилось два аврора, а этим воспользовались те, кому надо было скрыться по-настоящему, но получили в спины по остолбеняющему проклятью. Работали профессионально и шли целенаправленно, в облаве обычно участвуют куда больше авроров. Капитан авроров кивнул музыкантам и бармену — грузной женщине с химической завивкой, в легких одеждах, слишком откровенных по нынешним меркам — и нормальная жизнь бара вновь продолжилась.

Капитан остановился у стойкий бара, где сидел профессор Снейп.

— Капитан Оукмен, — аврор продемонстрировал свой жетон, но был проигнорирован. — Ответственные граждане доложили, что видели вас за применением ментальных чар и воздействию на посвященных, как вы можете прокомментировать свои действия?

— Да, да, я вас ждал, вот отчёт, можете переписать, вот мой жетон.

Аврор взял рукописные бумажки со стойки и стал рассматривать печать декана.— Профессор Снейп, простите не узнал вас со спины.

Снейп развернулся и внимательно изучил аврора.

— Простите, мы знакомы?

— Нет, но мой сын поступает в Хогвартс в следующем году, получил привилегию за идеальную службу.

— Милости просим, вы не смотрите на меня так, как преподаватель я ничего так, это, как человек я говно. — сообщил профессор Снейп, закидывая в себя очередную рюмку.

Капитан Оукмен стал внимательно читать рукопись.

— Очередные сорвавшиеся, каждое лето одно и тоже, вот приводишь людей к нам, делишься с ними благом, а каждое лето одно и тоже.

— Вы из чистокровных, капитан?

— Нет, что вы, я магловоспитанный.

— Ваших родителей тоже внушали?

— Никак нет, сэр, мы достойные граждане Его Величества и отлично понимаем, какая честь была нам оказана. Я с гордостью несу свое светлое звание волшебника, а родители оказанную честь посвященных. Я воспитываю своего сына в чистокровных традициях.

— Тише, тише, капитан, я всё понял.

— Никак нет, сэр! Волшебный Мир — благодать, в магловской Британии мне было уготовлено место портового работника, рыбака или преступника.

— Или фараона.

— Это ниже моего достоинства, там всё пронизано коррупцией.— Ой, а то авроры не берут. Пока не начал оправдываться, я напомню, что пью с Аластором Грюмом.— Это не коррупция, сэр, мы берем ?штрафы? с граждан. В несколько ином виде, да, это оказывается в наших карманах, но мы платим с этого налоги.

— Вы платите налоги со взяток?

— Так точно, сэр. Куда проще взять тройной штраф и оставить человека с чистой репутацией, тем более, если он искреннее раскаивается.— Не знал этих тонкостей.

— А настоящей коррупции, как в магловском мире, у нас нет. Ведь достаточно одного повода и пару капель правды, как все схемы сыпятся, а участники оказываются в Азкабане.

— Твоя правда капитан, так откуда берутся сорвавшиеся, как думаешь?

— Я считаю, что они просто не понимают, какая честь им оказана и какие перспективы перед ними открываются.

— А я считаю, что они осознают, что здесь не сказка и пытаются свалить.

— Конечно не сказка, сэр, нигде не сказка, сказку творят взрослые для своих детей, но рано или поздно надо повзрослеть.

— Вопрос лишь в рано или поздно, вот сорвавшиеся считают, что лучше поздно.— Я верю, что традиция создана не просто так, а Хогвартс — это прощание с детством и лучше это объяснить ребёнку заранее.— Да, маглы считают иначе, у них взрослеют в двадцать один, если вообще взрослеют.— Сэр, я улажу этот вопрос, и напоследок. — капитан Оукмен понизил голос. — Несмотря на то, что многие из нас считают вас предателем, я считаю вас героем. Я считаю, что любой должен брать пример с ваших умений и выдержки. Находится столько лет рядом с самым параноидальным существом в мире и нести дело Света. Такое не каждому дано. ?Это он сейчас на Аластора намекнул, что ли?? — подумал Северус Снейп.***

В целом мы воевали восемь блядских часов, только к десяти вечера мы пришли к соглашению и то было видно, что можно было бы ещё повоевать. Но, как мне объяснили, стоит выйти из кабинета, как дело из поточных перейдёт в долгие, и ничего не помешает банку всю мою жизнь крутить по инстанциям этот договор. А пока мы были тут, надо выжать максимальный договор, а главное его подписать.

Я подписывал договор на восемь лет, банк получал десятую часть за оказание услуг, что было, со слов адвокатов, пределом безграничной щедрости банка, некоторые семьи платили и по сорок процентов, а некоторых ставили на сорок восемь. Я должен был погасить аренду ячеек Дома Поттер, но то капля в море. После восьмилетнего срока договор может быть пересмотрен, в зависимости от моих инвестиций и улучшения благосостояния Дома. Адвокаты брали десятитысячную комиссию за волшебные деньги в пределах Волшебного Мира, двадцатипятитысячную за волшебные предметы и целых две сотых за обращение между мирами. Пришлось согласится на три десятых за чистые взаимоотношения в обычном мире, всё же, мои адвокаты гоблины. А ещё я не мог менять адвокатов или нанимать стороннюю юридическую помощь. С одной стороны это не была кабала, с другой мы говорим о состоянии Дома Поттер.

После того, как моя роспись появилась на контракте, мне выдали печать Дома, ручку с моей кровью — там был кристалл с моей кровью в чернилах — ведь честный человек всегда подписывал кровью. И уже обладая этими регалиями, я должен был заверить копии контракта для банка. И я был откровенно рад, что гоблины капиталисты, ведь будь они коммунистами — пеклись о благополучии гоблинов, как вида, а не рвали друг другу глотки — мне бы досталось два гнутых кната после подписания всего. Смотреть сейфы я посчитал ненужной тратой времени, что я там не видел, гор золота и камней драгоценных, я вас прошу. Ведь, если бы меня кидали, ничего не мешало бы гоблинам сейчас копать мои монеты, чтобы соответствовать бумаге и я ничего бы не смог сделать. Пришлось поверить и довериться репутации банка, а иначе пришлось бы все деньги хранить в Аду или других отдаленных местах, как делали семьи до банковской эпохи. Раньше это было удобно по одной причине — малому обороту этих самых денег. До пятнадцатого века больше играло роль не волшебное золото, а именно наследие Дома, что он мог сделать, какими тайнами обладал, сколько мечей с палочками мог выставить.

На стол легли бумаги о состоянии Дома, но стоило мне протянуть руку, как в нижнем углу зрения заблестела золотая карточка Влияния. Повешенный предлагал мне умножить в два раза мои финансовые возможности и это было кстати, не то, чтобы он не предлагал мне это постоянно. Но превращать одну звезду в две я не видел особого резона, а вот умножить три в шесть, уже звучало внушительно, даже превращение двух в четыре было выгодно. Ну не одна же звезда в моем наследии!? Поэтому я использовал карту. Карта рассыпалась золотыми искрами, которые закружились вокруг папок документов и реальность немного исказилась, появились другие клерки, а некоторые адвокаты стали другими гоблинами, а самое главное, изменились сами бумаги. Вместо них лежал огромный гроссбух, украшенный драгоценными камнями и гербом Дома Поттер.

Стоило мне взять гроссбух в руки, как я понял, что он не простой, а самый настоящий демон, очень голодный демон, который изголодался по Эфиру, за что получил от меня весь запас батарей, потом я его залью еще большим. Пока я был на Источнике, Эфир — последнее о чём я беспокоился.

Восстановлено наследие ПоттеровВжух!

Наследие Поттеров

Капитал Поттеров???

???

???

?Маска Простака?

??? Я погладил корешок, погладил драгоценные камни, которые были органами демона и медленно вливал в него Эфир.

— Ох, ты мой маленький, истосковался по хозяину, ну ничего, мы о тебе позаботимся, мы с тобой развернёмся, ты же покажешь мне свои секреты, да? Гроссбух заворковал, зашипел и раскрылся, листая свои пустые страницы, демон остановился на средине, являя свое нутро, после чего на развороте проступили письмена, показывающие состояние капитала Поттеров, который был размером в восемь звёзд.

После внимательного изучения краткой сводки, мне захотелось придушить не только Джеймса, но и деда с прадедом, эти ?умные? люди делали очень ?грамотные? инвестиции, из-за которых мой десятизвёздочный капитал просел на две звезды. Вот как так можно было?

Больше всего возмущало поведение Джеймса, который брал наличные просто астрономическими суммами, не удосуживаясь объяснять куда. К Дамблдору у меня возникли дополнительные вопросы, но они подождут до момента, когда Дамблдор заикнётся о финансировании его дела Света и Общего Блага, вот тогда я ему всё скажу! Где-то я понимал, что финансирование революции дело не дешевое, но не исключительно за счёт Поттеров! Зная гриффиндорскую натуру своей семейки, могу поклясться, что они делали это от души и чистого сердца.

Разбор деталей состояния своего Дома я отложу на потом, уже вместе с финансовым отделом ?Дженнингс Электрикс?. С гроссбухом под мышкой я попрощался с сиром Камнеглотом, и вышел прочь.

Домой меня сразу не отправили, а отвели в адвокатскую контору, где ведущий адвокат кивнул головой, что привело от открытию шампанского. Целая толпа остроухих коротышек, любителей зубных протезов, праздновало получение на длительный срок работы. Это они ещё не знали, что их ждёт, надо плакатов из Союза привезти, особенно тот: ?Работать, работать, ещё раз работать!? с подписью Маленкова. Этот Вождь социалистического народа вкалывал похлеще Сталина, настолько, что в конец подорвал свое здоровье. Бедному Романенко пришлось с боем вывозить Маленкова в Крым, где тот отдыхает по сей день.

В контору меня привели не икру с шампанским вкушать, а чтобы выдать литературу вместе с наставлениями. Выдали мне двадцать шесть учебников, и не каких-то там талмудов по юриспруденции, а вполне вменяемых выдержек на разумном языке, что следует мне знать о нравах, обычаях, традициях и законах Волшебной Британии и немного международного права. Некоторые я уже читал, с остальным придётся детально ознакомиться отдельно. Так же выдали все реквизиты конторы, пачку визитных карточек и десяток ?тревожных кнопок?. Самая обычная сигналка, разломил такую и к тебе уже летит эскадрон валар летучих — скорая юридическая помощь в лице гоблинов.

Отпустили меня ближе к одиннадцатому часу и сопроводили в приемную банка, где не утихала работа, а на скамеечке дремала Минерва МакГонагалл вместе с пареньком двенадцати лет, что сидел неподвижно, решая какой-то шахматный этюд.

Стоило подойти, как паренек ожил, у него были светлые волосы, немного изогнутый нос, словно его ломали, и тонкие аристократические губы. Но больше всего меня привлекли его глаза, цвета чистого неба, где-то я их видел.

— Привет, я Бенедикт Соренсен, из Дании, да-да, тех самых Соренсенов, а ты наверное Гарри Поттер? — оживился мальчик, начав собирать шахматы.

Ну да, после всех обсуждений я больше походил на мальчика с плаката, чем обычно. Растрепанные волосы, затравленный взгляд, круги под глазами, желание кого-то убить, долго и мучительно, желательно кого-то с зубными протезами.

От звука звонкого голоса, пробудилась профессор МакГонагалл, а этим можно было воспользоваться. Ведь это был единственный декан, который ещё во мне души не чаял. Спраут уже облизывала губы на меня из-за моего умения работать с травой, Флитвик ждал от меня высоких достижений в чарах, Северус, ну дядя Сев был членом семьи, что бы он себе не думал. А вот профессор МакГонагалл была вне моей досягаемости, стоит исправить.— Подыграй, в зависимости от актёрского таланта выпишу соразмерный чек. — прошептал я гоблину.— Батюшки, уже час волка, —возмутилась профессор, глядя на свои карманные часы. И стоило ей встать, как представление началось. Я бросил в Инвентарь гроссбух и помчался обнимать профессора.

— Профессор МакГонагалл, как я рад вас видеть, защитите меня от них!!! Они у меня три галлона крови нацедили, душегубы проклятые!!! Ещё свои бумаги заставили подписывать, у меня уже рука болит! — жалобно запищал я, изображая слёзы счастья. Судя по информации, что мне достали, она была бездетной, а значит должна словно львица защищать своих львят, компенсируя материнский инстинкт. На этом и сыграем с заспанной женщиной, эмоции у гриффиндорцев всегда бежали поперед разума, а импринтинг дело такое, раз получишь, уже не избавишься, тем более, если ты гриффиндорец. Так и получилось, меня заключили в объятья, отвели назад, закрывая собой ?бедного? мальчика. А вот гоблин не подвел, состроил самую плотоядную улыбку, ещё и глазами начал блестеть.— Что вы, мистер Поттер, это только начало, была бы наша воля, мы бы вам и ручки шаловливые отрезали. Вон Джеймсу не отрезали, чуть по миру вас не пустил. — гоблин под конец состроил рожу полную отвращения и ненависти. А Златохват хорош, очень даже хорош, с места в карьер такой цирк устроить. Не то что премию заслужил, две премии!— Как вы смеете такое говорить об отце Гарри! Джеймс был благородным и добрым человеком! — возмутилась профессор.— Может быть, может быть, только деньги не ценил, учёт не любил. Не повторяйте ошибок семейки, подающий надежду молодой человек. Три премии, какая экспрессия, какая игра голосом, словно ?Сон в летнюю ночь? смотрю. Надо узнать за курсы актёрского мастерства у гоблинов, вот у кого надо учиться!— Пошёл вон, негодяй! — стукнула каблуком профессор МакГонагалл. Я же уже откровенно плакал и растирал сопли о мантию профессора, а меня поглаживали по голове и успокаивали, стараясь стать настоящим другом и защитником, а может даже и матерью, которой так не хватает ?сиротке?.

— Я уйду, но не думайте, что на этом всё закончилось. Мы ждём вас вновь, подающий надежду молодой человек. И чтобы наша встреча не была для вас столь трагичной, советую не соглашаться на уговоры одной бородатой лисицы. Как много можно сообщить парочкой намёков и правильно расставленными ударениями в голосе. Явно хочет четвёртую премию, но пока остановимся на трёх.

— О! Я уже позабочусь, чтобы сам Дамблдор услышал ваши слова, мы не допустим, чтобы ребёнок снова пострадал от ваших лап! — профессор зачем-то многозначительно поглядела на мистера Соренсена.— Приятной ночки! — гоблин поклонился всем. — Жадная ведьма, подающий надежду молодой человек, талантливый молодой человек. — выдал по поклону каждому отдельно. — Вам тоже не стоит поддаваться на сказки доброго дедушки. После чего ушёл стуча каблуками. Профессор МакГонагалл меня обняла, прижали к себе, начала вытирать слёзы платочком. Я жалобно всхлипывал, изображая растерянность и пережитый ужас.— Ну-ну, всё хорошо, ты уже среди семьи, мы тебя защитим, ну, взрослые мальчики не плачут, ты же сильный, да? Все Поттеры были сильными!— Правда, вы позаботитесь обо мне, как Дженнингсы? Я начал успокаиваться и сделал неопределенную интонацию на конце предложения.

— Скажу честно, даже лучше, а теперь пойдёмте, мистер Поттер, вас надо увезти прочь из этого проклятого места! А с Северусом я обязательно поговорю, бросить мальчика в таком месте! Дамблдор обязательно об этом узнает! — профессор МакГоннагал взяла меня за руку и повела прочь. Место не проклятое, если вдаваться в теоретическую базу. Можно считать, что свою программу я выполнил, а вот мальчик меня беспокоил, учитывая намёки, ага и его походку с движениями. Интересно!— Профессор Дамблдор, у меня такой вопрос, а изменяющие внешний вид зелья, они же все с изъяном? Профессор МагГонагалл поглядела на меня с жалостью: ?Бедный мальчик, умом тронулся у этих гоблинов, уже Дамблдор начал мерещится!?. Главное, чтобы в аутисты с воображаемым другом не записала.

А вот ?мальчик? меня не подвёл, глазки заблестели, заулыбался, типичной для Дамблдора улыбкой, теперь одно из двух, Дамблдор играет доброго дедушку настолько, что уже свыкся с ролью или на самом деле является добрым дедушкой для всех деток Британии.— Гарри, ты абсолютно прав, — сказал мальчик с интонацией Дамблдора. — Оборотное зелье сохраняет некоторые признаки оригинала, об этом недостатке знают все авроры. Я состроил рожицу, типа: ?И что только там??.— Можешь ознакомиться с этими признаками в учебнике о высших зельях в главе об оборотном зелье.— И как мы должны выйти? Ну не может же Дамблдор сидеть под обороткой здесь в конкретном образе, просто так.

— Желательно, как хорошие друзья. За профессора МакГонагалл я особо не беспокоился, судя по осанке и крепости её руки, у неё давно уже эмоции перекрыли любое разумное, что могло быть. А значит все странности её когнитивные функции, или будут подгонять под её фантазии, или просто игнорировать. Люблю я гриффиндорцев и их экзальтированные состояния! Я взял Дамблдора-Соренса за руку, выйдя из банка, мы смеялись, как добрые друзья, обсуждая какие-то глупости о Дании. При этом я пытался изобразить изнеможение и затравленный вид. И мы не прогадали, стоило начать спускаться по ступенькам, как из переулка раздались две вспышки фотокамер, которые тут же получили от профессора МакГонагалл тираду, наполненную хулой с воззванием к совести журналистов.

Тут она прогадала, совести у журналистов, что готовы всю ночь сидеть под банком ради горячей сплети, отродясь не было.

Меня бедного, несчастного, затравленного мальчика, который нуждается в тёплом пледе и большой кружке какао с тремя кусочками пастилы, проводили к камину и отправили в Хогвартс. И судя по роже Дамблдора-Соренса он остался доволен, как способом перемещение так и тем, что я продолжил играть, а не стал возникать. Сир Камнеглот из Низовья сидел в своем кресле, оно было очень простым, по сравнению с тонкой роскошью его кабинета. Уже полчаса он катал в руке снифтер, рассматривая открывающийся вид затуманенным взглядом.

Рассматривать было что, с балкона открывался отличный вид на центральную шахту Подземелья, в которой можно было разглядеть множество комнат и залов, что трудолюбивые гоблины прорыли в горной породе, обнажая деловую жизнь Подземелья, которая не останавливалась ни на секунду. В мастерских создавались новые зачарованные вещи, в штольнях добывались металлы, в кабинетах обсуждались будущие инвестиции. Всё это выглядело, как муравейник в банке, обнажая срез жизни колонии.

Сир Камнеглот любил сюда приходить в часы своей глубочайшей задумчивости или величайшего триумфа, сегодня его привели обе причины. Он был бесконечно рад, что нашелся настоящий наследник великого наследия. И не просто нашёлся, а который готов был бороться за каждую монету и отстаивать права своего Дома, не страшась ответственности и думая о последствиях выбора.

Но и величайшие думы привели его сегодня. Сир Камнеглот не был дилетантом и собирал данные о Гарри с момента его рождения, можно сказать с момента обнаружения беременности Лили Эванс. И отлично знал о Дженнингсах, кем они были и какую роль они играли в жизни мальчика. Он отлично знал и об отлучках Гарри из Британии, не знал он пока, куда отлучается Гарри, но это пока. Гарри использовал фениксов, что заставляло задуматься о покровителях в тени покровителей или ещё о каком-то глубинном заговоре.

Дверь на обзорный балкон тихо отворилась, на балкон прошмыгнуло два лёгких латника, что проверили безопасность, после чего вошёл почётный караул. Почётный караул состоял из шести латников уже потяжелее, он сопровождал самого главу гильдии банкиров, основателя банка и старейшину гоблинского народа — Гринготта.

Гринготт подошёл к балкону и устроился во второе кресло, он был стар, его кожа была почти белесой, с ушей свисали седые волосы, образуя тонкую паутинку. Его уши уже давно свисали к низу, как у какого-то домового эльфа. А сам он опирался на трость, было видно, что ему тяжело ходить. Он вовсе не был похож на портрет, каким его рисовали волшебники, что уж говорить, если волшебники его считали давно почившим.

Сир Камнеглот не встал при входе Гринготта, ведь это была встреча не деловых партнёров или начальника и подчиненного, а двух старинных друзей, прошедших вместе много испытаний.

— Никогда не задумывался, почему Магия подарила нам такие прекрасные и странные тела? — шепот Гринготта звучал с придыханием, казалось, что каждый вдох давался с трудом древнему гоблину. — Вечные, полные волшебства и силы, но всё же, стоит пошатнуться твоей вере и стоит потерять свою цель в жизни, как ты обращаешься в старика. Сир Камнеглот сделал глоток из снифтера, ожидая продолжения мысли своего старинного друга.

— Возьми меня, во мне еле теплится жизнь, ведь вскоре завершится мой великий план. Теперь взгляни на себя, ты старше меня всего на каких-то пять десятков лет, а выглядишь столь же молодым и полным сил, как когда-то. Сир Камнеглот зловеще улыбнулся одними губами.

— Скоро это изменится, наследие Поттеров попало, наконец-то, спустя столько веков, в правильные руки.— Ты всегда оставался Поттером, сколько бы не прошло веков.— Мой старинный друг, я выбрал бытие гоблина не для того, чтобы из поколения в поколение видеть, как мое наследие превращается в прах из-за глупых наследников. Мне даже начинало казаться, что они тупеют из поколения в поколение.— Были на то причины?— Да, в погоне за властью и силой, они извращали своих детей, проводили тёмные, забытые обряды. Они забыли в чём истинная сила.— И в чём же? Деньги?— Нет, сила приходит в четырех её аспектах. Физический — самый очевидный и показательный. Сила Ума — знания, тайные и явные, но скорее умении ими пользоваться. Сила Духа, что сплачивает людей в единую массу и подчиняет других своему желанию.— И что же кроется в четвёртом?— А он самый неоднозначный. Это сила Желания, как далеко ты готов зайти, чтобы подчинить чужое виденье мира своему желанию, что ты сделаешь, чтобы мир стал таким, каким ты хочешь.

— И что же в нём неоднозначного?— Многие его не понимают и недооценивают. Многие считают, что достаточно иметь армию, оснащенную по последнему слову технологий, чтобы править миром. Но приходит маленькая девочка, обладающая желанием, и всё это рушится.— Не боишься, что Гарри станет одним из нас?— Боюсь, очень боюсь, сегодня я видел, как он взял в руки книгу Дома, как он говорил с ней, я видел, как его глаза меняются, как заостряются уши, как его пальцы становятся крючьями когтей, как его рот наполняется острыми зубами.— И что изменилось?— Не знаю, стоило ему открыть книгу, как виденье ушло, словно...— Словно?— Словно глубоко внутри него есть огромное желание, желание быть Человеком, словно пока он человек, вся Сила Людская, что положена им, принадлежит одному ему.— И, что мы будем делать?— Мы будем ждать и наблюдать.— Всего лишь?— Да, ждать и наблюдать, как он вознесёт Дом на новые высоты, как он воспитает наследников, что будут достойны и превзойдут его.— Наши дальние родичи Даолао, проклинают словами: ?Жить тебе в эпоху перемен!?— Да. Нас ждут перемены и великие свершения. Уже сейчас я чувствую, как сила покидает меня, моя цель начинает идти к завершению.