Глава 10 (1/2)

Микеле не любил аэропорты. В них всегда суетливо и многолюдно, холодно из-за постоянных сквозняков, шумно, тревожно. Все спешат, толкают локтями, налетают прямо на идущих навстречу других пассажиров, встречающих и провожающих, и даже не извиняются после этого, оставляют вмятины на полу — хорошо, если по пути не попадаются ноги окружающих, — колесиками своих неподъемных чемоданов. Нужно успеть на свой рейс, любой ценой, как в игре на выживание. В такой обстановке сохранять спокойствие никогда не получалось. Необъятный ?Шарль де Голль? только способствовал нервотрепке своей оживленностью с самого раннего утра и до глубокой ночи. А еще в аэропортах можно было потеряться. Страх потеряться в общественном месте преследовал еще с детства, когда кто-то из родителей отходил, пускай и ненадолго, от ленты перед кассой в супермаркете и оставлял маленького мальчика одного, наедине с горой продуктов, недружелюбными взрослыми в очереди и возможностью оказаться перед продавцом, которому нечем будет заплатить за выбранный товар. Микеланджело не выдерживал и отправлялся на поиски мамы или папы в лабиринт высоких стеллажей, со слезами на глазах и нарастающей паникой. Каким-то чудом ему везло, и родной человек находил его сам, но это чувство полнейшей беспомощности и отчаяния вгрызлось в подсознание слишком надежно. Ничем его оттуда не выманить, как ни старайся. Микеле смирился и редко бывал в оживленных местах. Когда нехитрый план осуществить было невозможно, так и хотелось обойти здание, похожее на огромный пчелиный улей, и оказаться сразу в самолете. А лучше в поезде, потому что поезда казались намного безопаснее самолетов. Но сейчас выбирать не приходилось. Флоран забронировал билеты до Рима заранее, и Мике просто не мог доставлять ему неудобства своими капризами. Он знал цену деньгам, и хотя Фло относился к излишним тратам легко и беспечно, Локонте все равно не хотел утруждать его лишний раз. И не единожды произнесенные слова о совместном бюджете не убеждали итальянца не считать каждую копейку. Полетит самолетом, ничего с ним не случится. Нужно забыть про авиакатастрофы и не представлять себе ежесекундно момент с отваливающимся крылом, с загорающимся салоном или отказывающим двигателем. Забыть и все. Пройти на борт, пережить недолгий перелет и громче всех аплодировать пилотам, выражая благодарность за мягкую посадку. Микеле крепко держался за руку Флорана, как когда-то за руку отца, лавируя между толп иностранцев, движущихся нескончаемым потоком, стихией, которой невозможно было противостоять в одиночку. Мот уверенно вел парня за собой, выбирая кратчайший путь, наизусть зная расположение нужной им стойки регистрации и еще десятка других, выдающих посадочные талоны на рейсы в страны мира, где он уже бывал. С таким опытным проводником потеряться было совсем не страшно. После успешной регистрации, сдачи багажа и чашки кофе с коньяком в шикарном лаунже, они наконец отправились на посадку. Приветливая стюардесса со всеми почестями проводила их до мест, но они выглядели совсем не так, как Микеле привык. Это был отдельный уголок, капсула, сидя в которой, можно было отгородиться от посторонних шторой из плотной ткани, а также прилечь. По всей видимости, кресло, которое сейчас было зафиксировано в положении полулежа, раскладывалось в полноценную кровать. И хотя лететь им всего два часа, Флоран позаботился о собственном комфорте и комфорте своего жениха, пусть Мике ничего такого и не требовал. — Желаете чего-нибудь выпить или перекусить? — знакомая приветливая бортпроводница с именем Миранда на бейджике уже была тут как тут. — У нас отличная винная карта и меню от лучших ресторанов Парижа. — Спасибо, не нужно. Только два апельсиновых фреша, — с вежливой улыбкой ответил ей Фло, удобно устраиваясь на разложенном кресле. — Как скажете, мсье Мот, — стюардесса улыбнулась еще шире и в ту же секунду исчезла, чтобы принести заказ как можно скорее. Пассажиров первого класса никогда нельзя заставлять ждать, для них всегда все самое лучшее. Эконом-классу подобное отношение и не снилось. Как-то раз Микеле посчастливилось лететь в бизнес-классе, но и там не было того размаха, что был в первом. Здесь буквально пылинки сдували, беспокоились, исполняли любое желание и почти что носили на руках. Ни одного недовольного, ни одного обиженного жизнью и неласковым взглядом персонала лица. Состоятельность вип-клиентов действительно решала все проблемы. Миранда принесла на подносе два высоких стакана со свежевыжатым соком и бесшумно удалилась, больше не тревожа без повода. Если им что-нибудь понадобиться, они всегда могли вызвать ее кнопкой на специальном пульте, как и другие пассажиры в этой части самолета. Итальянец сделал глоток, про себя удивляясь, что фреш совсем не кислый. Тут сладко все: от манер экипажа до губ без пяти минут мужа. — Солнышко, ложись рядом. Микеланджело даже не думал отказываться. Он с удовольствием перебрался к французу, ложась на бок и утыкаясь носом в его шею. Места идеально хватало для них двоих, словно было рассчитано на то, чтобы влюбленные пары делили одно кресло. Флоран укрыл парня пледом и приобнял, осторожно перебирая его волосы тонкими пальцами. От этих расслабляющих прикосновений хотелось урчать, как Неймар, когда его гладили. И на ближайшие несколько часов потерять память. — Так странно: высоты не боюсь, а на самолетах летать боюсь, — Мике заглянул в иллюминатор, надеясь рассмотреть землю за густыми облаками. — Многие боятся летать из-за катастроф, это нормально, — голос мужчины успокаивающий, внушающий уверенность в том, что заморочки пустые, не стоящие внимания и долгих рассуждений. Локонте проникался этой уверенностью, даже не замечая. — А чего боишься ты? — казалось, Флоран не боялся никого и ничего, по крайней мере, не показывал своего страха. Но есть же хоть что-то?.. — Потерять тебя, — не раздумывая, произнес он. Микеле ждал ответа про змей, насекомых или прочую нечисть, про военные действия или природные катаклизмы, но ответ, который был озвучен, оказался для него полнейшей неожиданностью. Приятной неожиданностью, от которой улыбка появилась сама собой, от которой хотелось долететь на собственных крыльях до Рима и обратно. Итальянец потянулся за поцелуем, стараясь выразить всю глубину своих эмоций. Ему так повезло. То, за чем люди гоняются порой всю жизнь, досталось ему очень скоро. Скорее, чем маме с папой: они встретились, когда им было по двадцать восемь лет. С тех пор не расставались дольше, чем на неделю, и любили друг друга, как говорят при регистрации брака, и в горе, и в радости. Сын мечтал повторить их историю.

— А еще боюсь не понравиться твоим родителям, — добавил Фло, прерывая поцелуй. Вспомнил о родителях ровно тогда, когда о них думал и Микеле. — Это просто невозможно! Ты самый замечательный, как ты можешь им не понравиться? — А если вдруг? — его сомнения были совершенно непонятны, они не имели под собой никаких оснований. Флоран заблуждался, и Микеланджело поспешил его в этом уверить. — Я не представляю себе такого исхода вашей встречи. Все будет хорошо и никак по-другому. — Это я тебе должен говорить, — с усмешкой ответил Мот. — Если ты можешь читать мои мысли, то почему бы и мне не прочесть твои? — Мике убеждался в том, что ему удавалось. Или убеждал себя. — Они тебя не обрадуют, — француз добавил серьезности тону, но что-то подсказывало не верить резкой перемене. — И почему? Сохраняя ту же серьезность, Фло наклонился к ушку и прошептал: — Потому что я в деталях обдумываю, как бы взял тебя в этой просторной уборной, — он кивнул на рекламный проспект, лежащий на подносе с напитками, и улыбнулся так невинно, что ему позавидовали ангелы. Микеле бросило в жар. Картинки из буклета теперь не казались обычной демонстрацией интерьера, они красноречиво намекали на то, что в этой обстановке можно делать, используя пространство не по назначению. А с больным воображением, имеющимся у Локонте, не стоило допускать стратегических ошибок и переводить взгляд. Смотреть в иллюминатор гораздо разумнее.

— Но мы останемся здесь и долетим до пункта назначения без происшествий, — Флоран будто издевался. Не то чтобы Мике горел желанием заняться чем-нибудь неприличным в самолете, но его самообладание было благополучно потеряно. Стоило французу закинуть наживку, как Микеле глупой рыбкой заглатывал ее вместе с острым крючком. Ранился, срывался, если не получал продолжения, но всегда верил в то, что Мот не со зла. Это игра, не более. То, что он не умел контролировать себя лучше, исключительно его проблемы. Остаток полета Микеланджело провел беспокойно, в отличие от Фло, который был невозмутим внешне и не выпускал его из рук. Поил соком и рассказывал о своих любимых местах в Риме, куда хотел бы отвести парня. Сработало бы на успокоение, если бы не подробности. Мике даже понравилось. По прибытию они сразу же арендовали машину на все выходные. Времени на прогулку по городу не оставалось, нужно было успеть добраться до темноты, чтобы родители не переживали. В октябре темнело рано, а ехать им предстояло почти четыре часа. Но это все равно быстрее автобуса, на который купил бы билет Микеле, если бы был один. — Погуляем, когда будем возвращаться обратно, — предложил Флоран, укладывая вместительную дорожную сумку на заднее сидение автомобиля. — Приедем заранее, не впритык к вылету, и покажем друг другу столицу. Не расстраивайся. Мике не расстроился. Он соскучился по родным и хотел увидеться с ними как можно скорее. Больше года блудный сын не возвращался домой. Ему действительно стыдно, хотя итальянец хотел оправдаться работой, чтобы сгладить углы. Не мог ведь он рассказывать абсолютно обо всем плохом, произошедшем за этот год. Рассказывать было желание только про Фло и отношения с ним. Мягкий шелест шин по шоссе и тихо играющая классическая музыка убаюкивали парня. Глаза закрывались сами собой, а телу подходила любая поза для того, чтобы расслабиться и отключиться. Микеле успел отметить про себя, что Ситроен, который они взяли напрокат, не шел ни в какое сравнение с роскошным Бентли, но Флоран не жаловался. Вел машину максимально аккуратно, полностью сосредоточившись на дороге. Женский голос из навигатора периодически направлял его в нужный поворот, а Мике уже воспринимал эти указания как сказку перед сном. Неудивительно, что ему снились трассы и горный серпантин, по которому непрерывно двигались автомобили. Проснулся шатен, когда они сворачивали к указателю на Чериньолу. Как в замедленной съемке, он проплыл мимо, возвращая Микеланджело к воспоминаниям о том, как часто он мотался в университет и обратно, рассматривая табличку из окон автобуса или машины отца. Ездил к семье каждую неделю и каждый раз вез обратно в общежитие неподъемные сумки с домашней едой. В тот период жизни ему было не о чем волноваться, кроме как об успешной сдаче сессии и бесконечных свиданиях. Так беззаботно и легкомысленно. Взрослый мир оказался намного жестче. — Сейчас прямо, а дальше я покажу, — маршрут Микеле знал наизусть. Хотя город был довольно большим и заблудиться в нем было проще простого, Мике помнил каждый переулок, который вел к родительскому дому. Даже время не смогло стереть ему память. Здесь все родное, окутанное ностальгией, обвязанное красной нитью забавных историй, рассказанных Фло вечерами на террасе за чашкой горячего шоколада. Здесь все его. И ничего не изменилось, изменился сам Микеланджело. Белый Ситроен остановился возле двухэтажного дома. Скромного, но ухоженного, с широким крытым двором и фруктовым садом — гордостью Рипальты Локонте. Круглый год у них в погребе не заканчивались джемы из яблок, апельсинов, персиков, виноградные соки, лимонные ликеры, конфитюры из мандаринов, инжира и грейпфрутов. Несмотря на изобилие, Микеле не надоели плоды растущих в саду деревьев, а в детстве он любил фрукты и ягоды больше конфет. В Париже его запросы сократились до самого необходимого, но парень не особо огорчался по этому поводу, еда его не волновала. Зато питание итальянца волновало Флорана, ему даже удалось наладить нормальный режим. Мике сопротивлялся, но слабо, все же отдавая себе отчет в том, что это полезно и важно для здоровья. А теперь питание сына будет волновать и маму, потому что готовила она вкусно и на целый полк. Родители вышли их встречать, по пути зажигая маленькие уличные фонарики, реагирующие на движение. В сгущающихся сумерках сразу стало уютней. Микеле крепко обнял мать, повис на шее у отца, а после отступил к французу, не скрывая счастливой улыбки.

— Это Флоран, мой жених, — в его голосе звучала звенящая радость. — Фло, это моя мама, Рипальта, и мой папа, Джеремиа.

— Очень приятно, — отозвался Мот, целуя ручку синьоре, потом пожимая руку синьору Локонте. Его манеры произвели неизгладимое впечатление. — Нам тоже, — с улыбкой ответил отец семейства. — Мике много рассказывал нам о тебе, — Рипальта тоже улыбнулась. — По телефону. — Надеюсь, хорошее, — сказал Фло так, как будто сомневался.

— По его рассказам ты просто идеал, — ответила мама, развеивая сомнения. Если бы они были.

Флоран слышал все или почти все разговоры, потому что Микеле не уходил с телефоном в другую комнату. Он владел информацией, которую знали родственники, хотя плохого о нем парню и сказать было нечего. Мужчина действительно был идеальным. Без преувеличения, хотя казалось, что так не бывает. — Что ж, идемте в дом, кормить вас буду, — синьора Локонте быстро оказалась в своей стихии и, взяв мужа под локоть, повела за собой. Фло, забрав из машины сумку с вещами, присоединился к Микеланджело, и они вместе отправились следом за родителями. В столовой их ждал настоящий пир. Мама расстаралась, наверное, потратила целый день, чтобы наготовить столько. Но если бы Мике попробовал хотя бы заикнуться о том, что этого делать не стоит, им вполне бы хватило обычного ужина, Рипальта бы обиделась. Кулинария — ее страсть, ее хобби, и лишить женщину любимого занятия означало бы то же самое, что лишить Микеле музыки. Нельзя допустить ни в коем случае. Он благоразумно помалкивал, собираясь попробовать по возможности все, но маленькими порциями.

— Безумно вкусно, — Флоран безошибочно определил, на что стоило делать упор. Любой хозяйке было бы приятно услышать похвалу. Тем более, от гостя. — Спасибо, — синьора Локонте с радостью подкладывала ему угощения, удовлетворяя инстинктивное ?ребенок худой, потому что голодный?. Ее родному ребенку доставалось не меньше. — Твоя мама, наверное, тоже накрывает праздничный стол, когда ты приезжаешь? Фло побелел. Сама того не подозревая, Рипальта затронула опасную тему, на которую француз предпочитал не говорить вообще. Микеле не знал деталей, он не знал ничего, кроме того, что Мот сказал ему на самом первом свидании. У него нет матери. Значило ли это, что она умерла, или пропала без вести, или вовсе оставила семью, отказавшись от сына, итальянец мог только строить различные версии. Флоран, на все попытки выяснить правду, отмахивался или прекращал разговор, упорно не желая раскрывать свою тайну. Больше итальянца просветить никто не мог. Он, несмотря на любопытство, перестал выспрашивать, напомнив себе, что у любимого человека есть право на личное пространство и прошлое. Если Фло больно вспоминать, он не будет тянуть из него объяснения клещами. Пройдет время, и, может быть, Флоран сам захочет ему рассказать. — Мам, они с отцом всегда ужинают в ресторане, — Мике забыл предупредить ее о запретной теме и теперь усиленно старался исправить неловкость. — Но ресторанные блюда не идут ни в какое сравнение с приготовленными тобой вкусностями. У тебя получается в миллион раз лучше.

— Ри — волшебница, — подхватил Джеремиа, уловив намек. — Я считаю, мне повезло с женой. — Очень повезло, — Фло согласился без капли лести. Он быстро справился с эмоциями и ничем не выдавал истинного состояния. Что творилось у него в душе, что он чувствовал, догадаться было не трудно. Микеле особенно. Он накрыл ладонь француза своей, легко сжимая. Без слов пообещал, что такое не повторится.

Рипальта в силу собственной проницательности поняла, что подобные вопросы задавать не стоит. У мальчика очевидные проблемы с близкими, а она не нарочно задела его за живое. От ее взгляда не укрылась мгновенная смена настроения Флорана. Он напрягся и смотрел сквозь нее, словно видел перед собой то, что должен быть забыть. Пытался, но безуспешно. Женщине стало его жалко, она хотела извиниться за оплошность, но в последний момент осознала, что фокусировка внимания на чем-нибудь другом поможет ему больше, чем ее, пусть и искренние, извинения. — А мне повезло с вашим сыном, — окончательно сбросив оцепенение, Мот вернулся к себе прежнему, легко продолжая беседу. — Я никогда еще не встречал таких, как он. Невероятных. Спасибо вам за него. У синьоры Локонте отлегло от сердца. Ненадолго, но все же. Она поначалу и сама не поняла, что именно ее настораживало.

Остаток ужина они провели в теплой обстановке. Непринужденной, но будто сыгранной по ролям, как по написанному сценарию. Гладко, без единой запинки, искусственно, что ли. Ни Микеле, ни Джеремиа не замечали подвоха. Один был влюблен и счастлив, а второй попадал под влияние чужого обаяния. Рипальта тоже прониклась симпатией к будущему зятю, если его можно было так назвать, но почему-то не могла отделаться от ощущения, что участвовала в мастерски срежиссированном спектакле. После знакомства с бойфрендом Пьетро и с избранником Анжелы такого с ней не бывало. Магнитные бури, наверное, с утра у женщины болела голова. В завершении вечера они пили домашнее вино, сидя у камина. Синьор Локонте не мог нарадоваться подаренному ему набору настоящих кубинских сигар, которые мужчина всегда мечтал попробовать, а плечи Рипальты согревала длинная мягкая шаль ее любимого фисташкового цвета. Фло угодил и с подарками. К нему вообще невозможно было придраться, сама любезность. А с какой нежностью он смотрел на Микеле, когда тот показывал родителям свое кольцо. Сначала на пальце, любуясь отблесками огня на драгоценном металле, а затем на ладони, сняв украшение, чтобы мама с папой увидели и гравировку. Витиеватые буквы складывались в романтичное ?мы будем вместе, обещаю?. Мике считал, что романтичное. Рипальта едва заметно нахмурилась, а Джеремиа был всем доволен. Особенно тем, что вскоре речь зашла об автомобилях. О них он мог говорить часами.

— У меня Фиат, — гордо сообщил отец. — Летает, как птица, но в последнее время двигатель начал барахлить. Пора бы заехать в сервис, а я никак не успеваю. Все дела, дела.. — Давайте я посмотрю, — Флоран с готовностью предложил ему свою помощь, даже не задумываясь, без паузы.