Глава 8 (1/1)
*****По наточенным краям уходит жизнь, растекаясь по земле бордовыми реками.Алые одеяния Испании развеваются – он на мгновение прикрывает веки, его изрезанные пальцы крепче сжимают древко алебарды.
Голландия поднимает глаза вверх, к бескрайней синеве неба.Черные тени за гранью зрения обвивают его, тянутся к ребрам, мешая двигаться.Это черта, за которой только ледяные объятья вечности.Бельгия стоит позади своего брата, поддерживая его, и стискивает зубы от безысходности – по ее рукам, не останавливаясь, бегут горячие струи.
Некуда отступать.Война, битва, революция…Неважно какое слово точнее отразит это действо. Сейчас – это боль.
Своя, чужая. Далекая, почти нереальная – сознание меркнет, все словно парализовано, но…Нельзя отступать.Когда ему, когда ей нужна всего одна вещь.Свобода.Голландия обернулся и одарил Бельгию спокойным взглядом, – даже более невозмутимым, чем обычно – и Лив стало страшно. По-настоящему страшно.Словно часть его уже не здесь.— Отпусти меня. И отойди в сторону.— Ты правда думаешь, что я послушаюсь тебя?!— яростно выпалила Бельгия.— Нет, конечно.Будь другое время, место, она бы изумилась, попыталась бы запечатлеть в памяти – теплая улыбка на окровавленных губах – но она пытается удержать равновесие, чуть не падая из-за сильного толчка. Холл уклоняется от стремительного удара Антонио. Тот тоже уже на пределе – хриплое дыхание, потемневшие глаза – но он все также быстр и ловок.Бельгия, быстро сообразив что к чему, и не подумала отступать.Она перехватила руку замахнувшегося Испании, который сконцентрировал свое внимание отнюдь не на ней, и, с ненавистью сжав кулак, ударила его в лицо. Он невольно качнулся, сделав несколько шагов назад, и Голландия одним движением приблизился к нему, немного выставив руку вперед.
Антонио замер – на его груди, моментально пропитав одежду, выступило пятно, сливаясь с ярко-красной материей. Холл безотрывно смотрелна него – тот закашлялся — и не выпускал рукоять.
Испания тяжело вздохнул, пододвигаясь к едва стоящему на ногах Голландии, вонзая в себя острие все глубже и глубже, и, захлебываясь кровью, тихо произнес:— Все-таки… уходишь?.. Что ж… Тогда… Прощай…Зрачки Холла резко расширились.Бельгия почувствовала, что в горле застрял ком, и из нее словно выдернули стальной стержень – тело перестало слушаться. Она медленно оседала на землю.Испания с глухим стоном рухнул на колени, выпуская из рук оружие.Голландия с рассеченным лбом падал назад, погружаясь в безразличную темноту.*****— А ну-ка живо вернулся в кровать!И хотя Холл довольно быстро оправлялся от ран, голова заживала с трудом – смертоносная сталь чиркнула по кости, оставив глубокий след на коже.Лив сердито глянула на непослушного братца.— Рано тебе еще тут расхаживать. Давай-давай!Бельгия уже сняла с себя все повязки – благо для нее все обошлось без серьезных последствий. Разве что еще немного беспокоила левая нога.
— Да осточертело мне уже лежать.
— Для особо непонятливых: Ты. Никуда. Не идешь, — Бельгия перегородила ему выход, — Куда-то это ты вообще собрался?— Прогуляться хочу, — пробурчал Голландия, безуспешно пытаясь пройти мимо нее, — И хватит уже со мной обращаться, как с инвалидом.Бельгия издала звук, очень похожий на злобное рычание.— Вот ведь… упрямая, — с легкой усмешкой констатировал Голландия.— Вся в тебя, — уверенно парировала Лив, пристально вглядываясь в его глаза.Голландия уловил что-то глубоко затаенное в ее взгляде, сердце неровно стукнуло, но тут же пришло в норму.— А ты уже ощутил это? – спросила Бельгия, ее глаза блестели.— Что именно? – Холл наклонился ближе, вплотную приблизившись к ее лицу.— То, что ты стал абсолютно свободен, — шепотом произнесла Лив, выдыхая слова ему в губы и обжигая их.
— Еще как.Странная маленькая игра, в которой были откровенность глаз, хитросплетения многозначительных слов, опасная близость дыхания, но не более того.Бельгия обожала это.Голландия принимал ее правила, на ходу придумывая свои.Он знал, что однажды не сможет удерживать себя, а пока…Им нравилось, так почему бы и нет?*****Голландия посмотрел на свое отражение в напольном зеркале. Его брови слегка нахмурились. Он коснулся пальцами шрама на лбу – метка свободы, память о неволе.Торговля не признавала личных привязанностей или антипатий, а потому он был здесь, в Балтике, чье море среди других стран прозвалось не иначе как ?шведское озеро?. Хотя были и те, кто отказывался признавать этот очевидный факт.Как только Нидерланды встал на ноги, он всерьез занялся расширением судостроительства, а в подобных вопросах Швеция был идеальным поставщиком. Кроме того, стало известно, что он занимается изготовлением совсем неплохих пушек, ядер, холодного оружия – попутно Холл планировал пополнить и свою боевую экипировку.Бервальд предпочитал работать на чужой территории, ревностно оберегая свою собственную.
Голландии же не было никакого дела до мотивов его поведения и предрассудков, он не собирался ждать у моря погоды, а сам заявился в живущую своей жизнью Скандинавию.И, похоже, застал почти семейные разборки.— И скажи, какое ты право имеешьустанавливать здесь свой контроль? – сильный властный голос, не терпящий никаких возражений, эхом разнесся над высоким потолком.— Я б’льше н’ долж’н п’ред т’бой отч’тыв’ться, — второй же полон безразличия.Стройный мужчина в роскошной мантии с непередаваемым каскадом эмоций в холодных глазахподнялся с места и подошел к Швеции.— Ты еще поплатишься за это. Обещаю.Дания развернулся, чуть не столкнувшись с Голландией, немного удивленно глянул на него и приветственно кивнул. После чего обернулся, надменно посмотрев на Бервальда, и с достоинством удалился. Холл, хмыкнув, перевел свой взгляд на Швецию, невольно отмечая про себя, что пальцы на его руке едва заметно вздрагивали.
— Р’зве я назнач’л у с’бя встр’чу? – не утруждая себя банальным ?здравствуй?, обратился к нежданному гостю Бервальд. Его лицо было совершенно каменным.
— Просто я решил поговорить с тобой, — Холл поменял акценты в данном разговоре так, как он посчитал нужным. ?Да больно нужно твое приглашение?*****— И как все прошло?Бельгия легла, уютно устроившись у Голландии на коленях, и принялась раскачивать носком слетевшуюс ноги туфлю.— Да нормально, — он оперся на выставленные назад руки, — Насчет поставок я договорился.
— Это хорошо. А то ты без предупреждения к нему притащился, а Швеция у нас мужчина суровый, — хитро улыбнулась Лив, — Мог бы и заартачиться.— Пф. Кто его спрашивает вообще?— Ну так, великая северная держава, — с легкой иронией отозвалась Бельгия.— А вот мне не по барабану, — закатил глаза Голландия, — Надо было – я договорился. Все, вопрос снят.— Вот теперь верю, — Бельгия поднялась с его колен, —Верю, что ты наконец-то полностью выздоровел. Не то, что раньше втирал мне тут: ?Я в порядке?, а сам даже не огрызался.Холл несколько недоуменно посмотрел на подошедшую к столу Лив. Она немного порыскала в ящиках и с торжествующим видом протянула ему открытое письмо.— Пока ты был без сознания, тебе пришло вот это. Извини, не удержалась. Но вроде там ничего такого нет…Голландия неодобрительно покосился на Бельгию и остановил взгляд на аккуратных строчках:?Большой тебе привет от меня.Слышал о том, что ты теперь вольная птица, хоть и раненая. Ну, это ничего. Ты, главное, поправляйся скорей.Помнится, так ты толком мой дом и не увидел, а я обещал тебе, между прочим. Так что, как залечишь свои раны, сразу плыви ко мне. Только налегке. Не бери ничего с собой. Помни, ты едешь отдыхать, а не работать, ладно?Да, и сестренке своей скажи, чтоб не переживала – верну тебя в целости и сохранности.Буду тебя ждать.Россия?*****— Так, и куда это ты меня завел?Голландия скептически осмотрел окружающее его пространство.— Уже забыл, что ли? – с некоторой обидой спросил его Россия, — Вообще-то кое-кто мне не поверил, что здесь чувствуешь себя по-настоящему свободным.— Ах да, то самое бескрайнее поле?— Ну-ну, смейся-смейся. Сейчас сам все поймешь.Россия взял его за руку и решительно потянул за собой.Холл покорно следовал за ним, не понимая, что именно он пытается ему доказать: разве это место такое особенное, что непременно должно появиться подобное ощущение?Иван крепко сжимал его ладонь, ведя сквозь разнотравье, достававшее ему до пояса, и неожиданно остановился, подняв голову к ослепляющее яркому солнцу.
Ветер волной прокатился по ромашкам и прохладным прикосновением остановился на щеке Голландии.
— Закрой глаза,— Россия мягко выпустил его ладонь.
— Это еще зачем?— Просто закрой.Холл изогнул бровь, но послушался его.Когда нет возможности получать информацию зрением, все внимание переключается на другие обострившиеся органы чувств.
Голландия начал улавливать звуки живой тишины.Где-то негромко журчал ручей, обтекая камни и вновь разливаясь в широкую полосу воды.Шелестели высокие кроны деревьев, потревоженные воздушным течением.Деловито жужжали насекомые-опылители, словно осознавая всю важность своей работы.Описав дугу, ветер с новой силой выдохнул ему в лицо, проскальзывая между пальцами, окутывая плечи.— Не думай ни о чем, — голос России, казалось, раздавался в самой голове, — Ты чувствуешь?Внутри, к грудной клетке поднималось нечто, заставляющее сердце биться иначе, вторя пению птиц, сливающемуся со всем остальным в причудливую мелодию неба. Голландия сделал глубокий вдох, ощущая запах луговых цветов и чего-то неуловимого, необъяснимого, незнакомого, но почему-то казалось, что лишь давно забытого…— Хм, что-то странное внутри, — сообщил Холл.— Странное говоришь? – кажется, Иван улыбался, — Это не странное. Это душа.Голландия поднял веки.— Только не говори ничего, а то по глазам твоим вижу, что опять не веришь. Да, это душа. Почувствовала волю и немного… зашевелилась.Россия вновь посмотрел вверх.— Так хочется сейчас с криком обежать все это поле, — счастливо возвестил он, широко раскинув руки в стороны, — А потом взять так и обнять его… Да что там! Я бы целый мир обнял крепко-крепко!— Эх, ну и дурак же ты, — поддавшись малопонятному порыву, Голландия потрепал его по чуть вьющимся волосам, — На кой черт тебе это надо?Россия звучно рассмеялся.— А ты еще не понял? Это и есть свобода.— Объять необъятное? – усмехнулся Холл, — Вообще-то я бы сказал, что ты – всего-навсего наивное создание, но здесь как-то… не хочется.— Ага, значит, прочувствовал все-таки, – Иван торжествующе посмотрел на него.— Просто я подумал, что это как раз логично, размышлять подобным образом, когда живешь на таких огромных пространствах.— Ох, — устало вздохнул Россия, — Да что ж ты везде какую-то логику ищешь?
Он прижался к Голландии, положив подбородок ему на плечо. Нидерланды от неожиданности замер, ощущая близкие частые удары.— Но, наверно, ты прав, — с горечью сказал Россия, — Я – дурак… Дурак, раз не могу заставить свое сердце трезво мыслить.