2001-2002. МЫ БУДЕМ ЖИТЬ ПОД ЗАПАХ ОРАНЖЕВОГО ЦВЕТА (1/1)

?Я хочу умереть. Хочу — так легче. Кто я? Кто я? Я вижу себя только в линзах, в кружевах, в тошноте, в крови, в слезах, между жизнью и смертью. Я другой? Наверное. Кто я? Да, черт возьми, почему я такой?! Почему я способен ненавидеть себя и не отдавать тепло?! За что??Лужа крови на полу, мелодичное постукивание ложечкой об кружку, сигарета в пальцах и полное нехотение продолжать жить. По торсу стекает изнеможение и холодными каплями падает на пол. Ке мотнул головой, убирая челку, и отпил из кружки. Сегодня ему дико хотелось жестокости, дико хотелось орать и сходить с ума. Он опять порезал себе торс, пытаясь помочь самому себе в отдыхе. Делал он это уже постоянно, но никому не говорил, объяснял всем, что изредка появляющиеся красные полосы — результат неудачного ужина.Хотя, впрочем, в последнее время он все меньше ел.Звонок в дверь разбудил ушедшего куда-то в нереальность вокалиста. Он вздрогнул, очень неохотно встал и уже пошел открывать дверь, как понял, что на полу не очень красиво. Быстро рванул за тряпкой, и под раздавшийся уже в 25 раз звонок, вытер пол и кинул несчастный кусок ткани в раковину на кухне. Повернул за ручку — пришел Ниикура. — Что ты так долго не открываешь, Ке? — лидер грозно посмотрел на вокалиста, который на удивление был почти в концертном. Тот, увидев этот недоуменный взгляд, ухмыльнулся и впустил немного опешившего гитариста. -Да так. Задумался. Текст есть один, если ты за этим.— Да не в этом дело. — Каору вздохнул и снял обувь, проходя в узкую гостиную. — Тут все серьезнее.Ке удивленно взглянул на напряженного лидера и сел рядом.— Ну, что такое? — Тоору опять закурил, закинул ногу на ногу и повернулся к Као.— Итак, первое — меня немного напрягают Хара с Андо. Я, конечно, понимаю, любовь и все такое, но, черт возьми! А второе, проблема с тобой…— Со мной все в порядке. — Отрезал Ниимура, закрыв глаза волосами. Тут же рука Каору смахнула челку и дотронулась до подбородка. Вокалист от неожиданности вздрогнул.— Нет. А ну, быстро снимай блузку. — Лидер говорил настолько всерьез, что Тоору сразу повиновался. Тут же она была отброшена в сторону, и Као увидел красивое тело, по которому проходил ярко красный свежий рубец. — Что ты с собой делаешь, идиот?Ке ухмыльнулся и провел по ране рукой, сдирая тонкий слой засохшей крови. По телу прошла теплая волна боли, живот немного запульсировал. — Тоору, ты… ты, блядь, идиот! Ты что с собой делаешь?! Ты понимаешь, что можешь занести заразу? Понимаешь? Понимаешь, что ты ненормальный?! — Каору бушевал. Он орал, тряс Ке и смотрел в его пустые глаза. Тот, когда его немного отпустили, взял лист бумаги и протянул его Каору. — Вот песня.***— todokanai kimi no aijou todokanai boku no aijouima mo hora ne…todokanai kimi no koe wa todokanai boku no koe moima mo hora… keredo… — Песня тянулась уже бесконечность. Тоору чувствовал себя где-то не здесь — опять музыка понесла его куда-то далеко от реальности. Он танцевал с микрофоном, он любил его. Он пел эти строчки уже второй раз и думал о том, что он просто неудачник.— Ке, это одна из гениальнейших твоих песен! — Дай улыбнулся и тряхнул головой. Ке только кивнул в ответ и попытался смыть эмоциональное возбуждение. Он вышел в туалет, где встретился с умывающимся лидером.— Хорошо. Ты молодец сегодня. — Каору улыбнулся и вытер лицо полотенцем. Ке опять кивнул и убрал упавшую прядь. Ему не хотелось разговаривать — желания более чем не было. Тоору попытался побыстрее смыться ото всех, но его перехватил менеджер, который сказал, что в отель они поедут все вместе. А потом прибавил (явно хотел испортить настроение), что у него с Ниикурой и Шиньей один номер на троих. Только у последнего отдельная комната.В автобусе Ке благополучно уснул. Его распинали, когда автобус уже приехал — вокалист вяло потянулся и постарался не думать о том, что в номере он не сможет побыть сам с собой. Ключи в руке, попытка открыть двери и Каору, который отнял их и открыл замок сам. -Так устал? — Ке кивнул и повалился на застеленную кровать. Глагол ?выжат? здесь более чем не уместен — от усталости Тоору почти умер. Он тут же провалился в глубокий сон.Около 2 часов ночи. За дверью бушуют Дай и Тошия. Желание убить ярко выражено выступает на лице у лидера, который не смог уснуть. Шинья спит в берушах, а Ке открыл глаза. Пара напряженных секунд.— Мудаки. — Это одинокое слово с совершенно пресной миной на лице вызвало у Као бурю эмоций. Он заржал так, что его, наверное, было слышно на другом конце города. Тоору гордо улыбнулся и прошептал:— Ты чего не спишь? Бери пример с Шиньи. — Као вздохнул и присел на кровать вокалиста. Тот улыбнулся, закрывая глаза. — Когда-нибудь мы запишем альбом, который будет полон надежды, хорошо? Лет через 10… — Тоору уже засыпал. Теплые губы коснулись его губ и мягко поцеловали. Ке улыбнулся сквозь сон и повернулся на другой бок. Каору посидел еще немного над спящим вокалистом, встал и пошел к своей кровати, где, раздевшись, улегся и тут же уснул.Ке так и не услышал той ночью о том, что Каору его любит.