часть 1 (1/1)

Именно сегодня все шло не так…Его заместителя вчера свалила лихорадка, и Масато сам был вынужден ехать на это совещание представителей крупнейших корпораций их сектора экономики, вместо того, чтобы разбираться с последствиями аварии, произошедшей утром на одном из их заводов. Несмотря на дальнюю поездку, бросить текущие дела он тоже не мог, и вот он вынужден проводить совещание за совещанием с директорским и инженерным составом в телефонном режиме. Он распорядился извещать его обо всем происходящем каждые полчаса… Все три телефона просто разрывались, и он попеременно отключал каждый из них, чтобы поговорить с кем-то одним…Встретившая в аэропорту машина отеля подвезла Хидзирикаву к парадному входу. У него очередной звонок, решение очередного сверх важного и сверх срочного вопросав режиме голосового совещания… Нервы уже на пределе, и голова просто раскалывается. Хорошо, что сегодня по программе съезда у него всего лишь приветственные вводные беседы и банкет. Хотелось только одного: добраться до забронированного номера! А там уже… отбросить телефон… душ… обед… и пара часов относительного отдыха перед несколькими запланированными на вечер встречами, потом основные мероприятия…Не отрываясь от телефонного разговора, Хидзирикава пробрался сквозь многолюдное заполнение холла к столу администратора. Для участников совещания здесь даже предусмотрительно выделили отдельного регистратора, о чем сообщала табличка на стойке. Масато, дождавшись пока девушка закончит запись предыдущего гостя, наконец, направляется к ней для совершения всех формальностей. Придерживая телефон плечом, голубоглазый опустил руку во внутренний карман, чтобы достать документы. В одно ухо вливался рассказ его помощника о возникших с переброской товаров трудностях, в другое – чьи-то приветственные речи. Он вынимает документы, поднимает глаза и наталкивается взглядом прямо на …. Сначала он просто не поверил. Замер. Даже растерялся от неожиданности. Все другое вдруг стало не важным. Все смолкло: и телефон, и шум людей в холле, и город за окнами… Прямо перед ним стоял он. На его лице тоже легкое удивление, а потом лучезарная улыбка.

Как же солнечно он может улыбаться! Вот так тепло и искренне, от всейдуши! Эта улыбка всегда обезоруживала Хидзирикаву. Именно в ее лучах он еще явственнее понимал, кто негасимое солнце всей его жизни…! Даже его, плотно сжатые от навалившихся забот и проблем, губы вдруг захотели растянуться в улыбке. Рэн… Рэн… Ты здесь, Рэн…? Это действительно ты? Это не сон?

?Нет, это кошмар! – неожиданно взвыл разум. – Это кошмар реальности! Он здесь!? Но как?! Почему?! Ведь это опять…! Это опять все сначала! Бежать! Бежать, пока не поздно! Прочь!?Но ведь уже поздно. Золотоволосый его заметил. Он на него смотрит. Он улыбается ему. Теперь уже так просто не убежать. Придется потерпеть. Выждать.- Здравствуйте, господин Хидзирикава, - первым нарушает напряженное молчание Рэн, - несколько неожиданно, но… рад приветствовать вас в этом отеле.Девушка просит документы. Голубоглазый протягивает ей их совершенно машинально, не задумываясь, потому что все его мысли и чувства сейчас сосредоточены на другом. Рэн здесь, перед ним, и он улыбается…, значит, он не злится на него даже после того, как произошло их последнее расставание? Даже не смотря всю подлость того побега без предупреждения? Да, тогда Масато в очередной раз сбежал, потому что все так же не мог… и сейчас не может принять всего этого… принять того, что они могут быть вместе… принять их чувства…Нет, это все так же невозможно! И то, что сейчас в данную секунду опять разгорается в его душе, губительно расползается у его ног… это опять она! Опять бездна его страстей! Опять Преисподняя его горестей и метаний! Зачем? Почему? Он ведь уже почти все забыл! Он почти три года убеждал себя, что такого Дзигундзи ему уже никогда не простит! Ничего никогда не вернуть и не повторить!Так зачем же он сейчас так радостно ему улыбается? Зачем в его глазах все так же горят те самые… запретные чувства? Неужели и в его сердце их не стерли ни время, ни обиды?Его застали врасплох! Поймали! Обезоружили! Прижали к стенке!Почему сердце начинает радостно трепетать? Почему разум и душа опять смеют на что-то надеяться? Это ведь так же не возможно, как и всегда!?Зачем же ты так улыбаешься мне, Рэн? Зачем же ты мне так рад? Ты опять хочешь ворваться в мою жизнь, чтобы снова заставить видеть всю ее лживость и безрадостность? Чтобы обречь на мечты и муки? Я не хочу всего этого! Больше не хочу! Сколько можно?! Пора забыть! Пора со всем этим покончить!?Весь этот поток слов и эмоций прошумел внутри, прокатился горячей волной, но лицо осталось все таким же холодным и бесстрастным, только взгляд помрачнел.Масато отключил телефон. Он все равно сейчас не в состоянии сосредоточиться на производственных проблемах.- Здравствуйте, господин Дзигундзи, - удалось выдавить из себя голубоглазому ценой невероятных усилий и он даже смог изобразить приветственную почти улыбку.- Вы на совещание по проблемам отросли, я полагаю.- Да, а вы…? Неужели и ваша корпорация решила охватить этот сегмент?- О, нет. Я здесь от принимающей стороны, - продолжал улыбаться Рэн, и эта лучезарная улыбка была для Масато тяжелейшим наказанием, ему было бы гораздо легче, если бы золотоволосый был просто вежливо холоден, или даже раздражен, но улыбка… она манила, она звала, она обещала, что еще не все потеряно… - Во-первых, сюда для развлечения участников совещания приглашена моя группа. Не знаю, слышали ли вы о ней? Хотя она довольно популярна. ?Колибри?,– и Дзигундзи кивнул вглубь холла, где на небольшой сцене негромко пели несколько девушек, уже собрав вокруг себя зрителей.- Простите, не знаю. Я теперь весьма далек… от шоу-бизнеса, - несколько мрачно ответил Хидзирикава, страстно желая, чтобы девушка - регистратор быстрее заполнила все необходимые формы, и он бы смог уйти от продолжения этого тягостного разговора, в котором глаза говорили совсем не то, что уста, и...- А во-вторых, я совладелец этой сети гостиниц, - сообщил золотоволосый, - так что мне особенно приятно, что вы выбрали для размещения именно наш отель. Кроме того, учитывая уровень планируемого мероприятия, мы просто не можем не приветствовать столь уважаемых гостей лично.?Проклятье! – трепыхнулось в разуме. – И как они могли не досмотреть?! Забронировать место именно здесь!?- Добрый день, господин Хидзирикава! – оборвало его неприятные размышления чье-то радушное восклицание.Это приветствие прозвучало с такой искренней радостью и теплотой, что Масато не мог не повернуться на звук этого голоса.Ичиносэ Токия! Еще один выпускник академии Саотомэ и участник их так недолго просуществовавшей группы. Какое совпадение… Он тоже мало изменился за прошедшие годы, и тоже радостно улыбается. Еще одна такая неожиданная для голубоглазого встреча, но гораздо более приятная, потому что всего лишь теплая, всего лишь почти приятельская.

- Рад вас здесь видеть. Вы на совещание?- Да, - улыбнулся Хидзирикава. – А вы?Девушка, наконец, протянула ему документы, карту гостя и электронный ключ. Пока Масато был немного этим отвлечен, Ичи подошел к Дзигундзи вплотную и что-то шепнул ему на ухо, Рэн усмехнулся и легонько шутливо оттолкнул его.Остатки улыбки сползли с лица Масато. Теперь – то он понял все. То, что здесь оказались и золотоволосый, и Токия не было совпадением, они… вместе.

Где-то глубоко внутри что-то ухнуло и стало быстро разрастаться, разносясь по телу почти болевыми спазмами.

Значит, тогда в академии, ему все это не показалось! Между Рэном и Ичи что-то было! И это что-то тянется еще с тех времен! За его спиной! И Рэн все это время ему лгал! Лгал, что его и Токию никогда не связывали никакие отношения! Как низко! Как подло! Все эти годы за его спиной! И Дзигундзи еще смел упрекать его в предательстве! Он сам безжалостно бичевал себя этими обвинениями, а оказывается… это его предавали! Подло предавали все эти годы! Открыто и нагло лгали в лицо!?Какой же я слепец!? Как же я мог не видеть?! Как мог не замечать?! Не верить?!? - застонали сердце и разум.- А я – совладелец этой гостиницы, - улыбаясь, сообщил Ичиносэ, не замечая напряженного состояния собеседника, или просто не желая его понимать, - вместе с господином Дзигундзи.- У вас прекрасное заведение, - уже почти ледяным голосом ответил на это Хидзирикава.- Нам очень приятно принимать вас у себя. Надеюсь, вы останетесь всем довольны. Вы ведь здесь впервые?

- Да… простите, я поднимусь в номер, мне еще нужно подготовиться к некоторым встречам, - обронил Масато, порываясь немедленно привести свое намерение в жизнь.- Разумеется, - ответил за обоих Ичи, - приятного вам отдыха, а ваш багаж, доставят вслед за вами.- Благодарю.Быстро распрощавшись, Хидзирикаватут же ушел.

Рэн провожал его тяжелым задумчивым взглядом. Разумеется, он ничего не мог сказать ему при Токии. Не осмелился кинуть ни одного обвинения, даже ни одного пылкого взора… а ведь сколько слов было им приготовлено…! Казалось, что он не думал о новой встрече и не рассчитывал на нее, но разум все равно вел этим бесконечные воображаемые диалоги. Обвинял. Доказывал. Убеждал. Признавался. Готовился. Подбирал слова и фразы, но… он так и не смог ничего сказать. В первые секунды одно только созерцание его голубоглазого принесло ему сильнейшую боль; раскаленной лавиной все невысказанное и неотданное прошло по его душе, но уже через несколько мгновений радость взяла верх, потому, что, на самом деле, все это было не важно, вся его боль и все его страдания затухали и меркли от одной только мысли, что Масато здесь! С ним! Рядом!Совещание рассчитано на три дня, следовательно, у него еще будет возможность с ним объясниться. Обязательно будет. Он не упустит этой возможности. Он все выяснит. Все выскажет. Все!Войдя в номер, Хидзирикава просто рухнул в кресло и накрыл глаза рукой. Сегодня определенно не его день… Все не так… Все не так с самого утра….но встретить здесь Рэна, да еще и вместе с Ичиносэ – это было уже слишком! Ему было больно. Все ныло и стонало… Нет! Это вой и крик! Он обманут! Он предан! Он осмеян! Они оба улыбались, глядя на него, на его растерянность, на его замешательство. Они смеялись над ним! Над его чувствами! Глупыми! Неуместными! Ненужными! Непозволительными… тем более теперь, когда его золотоволосый не один. Его солнце похищено! Украдено другим!

О чем это он? Рэн не его… и никогда его не был. И эта правда открылась так неожиданно и так жестоко… Почему же ему сейчас так невыносимо больно? Он ведь сам хотел все это забыть! Закончить их историю, которой не должно было быть! Осознание предательства продолжает жечь душу… Рэн и Ичиносэ… его солнце и другой… Даже когда он узнал, что Дзигундзи женат, это не было столь мучительно, как осознание того, что у Рэна отношения с другим… настоящие… страстные… как у них…Нет! Никакого ?у них? не существует! Нет! Закончено! Теперь уже точно закончено! Окончательно и бесповоротно! Отношения с Токией - это гораздо серьезнее, чем жена! Масато в этом был почему-то абсолютно уверен. И так лучше. Разумеется, лучше. Больше не будет глупых надежд. Не будет терзаний о том, что они должны быть вместе, но…Теперь их ничего не связывает, кроме воспоминаний… Но что это были за воспоминания…! Остров… блики костра, отражающиеся в его синих бездонных очах… он склоняется… он закрывает собой весь мир… он его просто затмевает… просто весь поглощает и концентрирует… и остается только страсть! Страсть! Страсть! Страсть! Опьяняющая! Жаркая! Безумная! Безоглядная! Руки и губы ненасытно мечутся по телам… Страсть вливает себя в плоть, а громада невыразимых чувств – в разум и душу… Тогда он позволил себе забыться, потому что знал, что у них всего три дня, и что потом все просто закончится… просто оборвется… навсегда… Он ведь почти убедил себя в этом! Так почему же сейчас, когда вся неуместность и ненужность его чувств так очевидна… почему сейчас ему так больно расставаться с этой иллюзией? Потому что все его самые драгоценные воспоминания оказались отравлены подлой ложью? Предательством? Рэн лгал ему… лгал о чувствах… лгал, что он единственный и самый важный в его жизни… Оказывается, эта мысль его согревала… дарила тепло его, закованной в лед расчетливости и лицемерной бесчувственности, душе. Этот свет его солнца поддерживал Масато, когда ему было трудно и одиноко…да, одиноко … в толпе, в семье, в работе… кругом были люди… люди, которые ему дороги, знакомы, нужны и важны, но… его не было рядом… его… по настоящему бесценного, по настоящему важного… только мысли о нем, воспоминания и чувства, которые не желали гаснуть, несмотря на все отчаянное сопротивление разума… Теперь он должен лишиться и всего этого, потому что на самом деле этого не было… все это ложь и лицемерие…Рэн - искусный ловелас, ведь он это знал. Вот золотоволосый и применил все это на нем. Обольстил сердце и разум… даже душу… и просто этим воспользовался… воспользовался его слабостью… Сам виноват. Не нужно было поддаваться. Не нужно было верить. Сердцу слишком хотелось, чтобы все это оказалось правдой, слишком хотелось убедить себя, что чувства взаимны. Они разошлись. У каждого своя жизнь. Не нужно было к этому возвращаться. Не нужно было позволять этой беспощадной, но слишком сладостной даже в муках, Преисподней опять себя затянуть.Чем больше он об этом думал, тем сильнее его поглощали горькие чувства. Боль надрывала сердце… все эти три года, прошедшие с их последней встречи, ему как-то удавалось с этим справиться… заглушить… унять… уговорить, а теперь становится ясно, что все это соглашалось умолкнуть только потому, что, не смотря на все доводы разума, в нем продолжала жить надежда. Оказывается, он надеялся, что когда-нибудь все уладится, все разрешится, и они смогут быть вместе… Теперь рухнули даже эти хрупкие, затаенные мечты. Его светило, его Рэн с другим… и очень давно… и у них действительно серьезные отношения… а между ним и золотоволосым … А ведь ничего и нет! Их связывают воспоминания о времени учебы в академии и всего-то три дня на острове. Вот и все! Остальное только его мысли, чувства и надежды! Ложные! Ложные и мысли, и надежды! Только чувства настоящие… все еще живые… все еще трепещущие… все еще рвущие душу и сердце… Необходимо бежать! Освободиться! Спастись! Потому что, если Рэн снова захочет поиграть с ним, он ведь не выдержит! Опять потеряет голову! Опять поддастся! Потому что слишком страстно всего этого желает! Опять! Опять его все это затягивает! Опять манит и мучает!Масато схватился за телефон.- Добрый день, я хочу знать, кто бронировал мне номер в отеле?- Я, господин Хидзирикава,- не смело отозвались в трубке.- Разве вам неизвестно, что прежде чем забронировать номер необходимо проверить списки нежелательных лиц, тем более, если речь идет о мероприятии такого уровня? – собственная боль начала выплескиваться раздражением.- Известно, господин Хидзирикава, - оправдывался его собеседник, - и мной все было проверено, ни одной нежелательной личности не было в списке приглашенных.- А среди владельцев гостиницы? Об этом вы не подумали? Это не потрудились проверить?- Простите…, - растерянно прозвучало с той стороны, потом послышалось поспешное шуршание клавиатуры, - простите… действительно, среди совладельцев есть имя из списка… Дзигундзи…- Вы уволены, - резко оборвал говорившего Хидзирикава. – Объявляю вам это официально. За профессиональное несоответствие.

В ответ растерянное молчание. Масато отключил связь и тут же набрал новый номер.- Здравствуйте. Мой референт уволен с сегодняшнего дня за профессиональное несоответствие, прошу вас все оформить надлежащим образом. Это первое. И второе – меня не устраивает гостиница, в которой забронирован номер. Мне нужен другой отель и, разумеется, незамедлительно.

Дополнительные хлопоты с переездом в другую гостиницу, необходимость приезжать сюда на каждое мероприятие, потеря времени, которое можно было потратить на занятия первостепенной важности – зачем ему все это? Проще смириться и остаться… Не проще! Видеть Дзигундзи счастливым с Ичиносэ было невыносимо больно! А тем более осознавать, что в его-то жизни ничего этого нет. Вся его жизнь – ложь, притворство и вынужденное послушание, вопреки собственным желаниям… он все время кому-то что-то должен… и только ему не должен никто… И единственной глубинной истиной во всей этой повседневной суматохе были чувства к его солнцу. Это было тем, во что он верил, что лелеял и хранил, даже не признаваясь самому себе. А вот теперь оказывается, что именно там и была самая чудовищная ложь его жизни. Иллюзии и самообман. Рэн, действительно, был для него самым дорогим человеком, а вот он для него… нет. Все только красивые слова и правильные жесты, которые его и погубили… Сейчас он не может от этого просто сбежать, как делал прежде, он обязан присутствовать на этом совещанииот начала и до конца. Для того, чтобы хоть как-то уберечь себя, необходимо оказаться как можно дальше от них обоих, появляться к самому началу встреч и мероприятий и быстро исчезать, когда они закончатся, и не общаться, даже рискуя заслужить обвинение в невежливости.С таким решительным и боевым настроем он встретил известие о том, что в этом небольшом приморском городе не так много гостиниц, и они заняты участниками, в том числе, и еще двух подобных слетов.

- Мне все равно, что и как вы сделаете, но я даю вам два часа, чтобы разобраться с этой ситуацией, - жестко заявил Хидзирикава своему помощнику.Это подействовало, и, вполне удовлетворяющее запросам главы корпорации, место нашлось в небольшом частном пансионате на окраине городка.Первые встречи, предварительные обсуждения, подготовительные переговоры, а между всем этим совещания в телефонном режиме по поводу исправления ситуации на заводе… И вот только на завершающем этот день фуршете Масато, поприветствовав всех, кого считал нужным, позволил себе немного расслабиться. В руках традиционный бокал шампанского, которого совершенно не хотелось… и тянущее душу ощущение пустоты…Вся эта праздничная суета вокруг, как всегда раздражала.

На сцене банкетного зала появилась приглашенная группа.?Колибри? Дзигундзи, - вспомнил голубоглазый, - как и всегда вокруг него стайка девиц…?И тут же нахлынули воспоминания: академия… девицы… саксофон… Ичи на крыше с Рэном… и игра, которую он слушал, промокая под дождем, отчаянно уговаривая себя уйти… не смог… сдался… в очередной раз проиграл… Как же он ругал себя за эту слабость… А сейчас просто ненавидит! Ненавидит, потому что только теперь, узнав всю правду, он понимает, насколько сокрушителен был проигрыш, как он был смешон и жалок в своих несбыточных мечтаниях, своих сокровенных надеждах!Эта шумящая, радостная атмосфера вокруг слишком не соответствовала его внутреннему состоянию, и Хидзирикава, как всегда, предпочел хотя бы на время покинуть эпицентр событий. Одна из дверей зала вела на площадку с бассейном. Уже стемнело, и никого из отдыхающих там не было. Самое подходящее место для его уединения, для короткой передышки… Масато вышел и с удовольствием полной грудью вдохнул свежесть ночного воздуха, приправленного едва уловимым запахом моря… Глаза сами поднялись вверх. Ночное небо покрывала россыпь поблескивающих звезд. Огни маленького городка были не настолько сильны, чтобы поглотить большую их часть, как это бывает в мегаполисе, поэтому здесь небесных свод казался гораздо глубже и величественнее, чем обычно…- Почти как на острове, да? – вдруг донесся с боку слишком знакомый голос.Масато быстро перевел взгляд. Поднявшись с шезлонга, спрятавшегося в тени цветущих кустов, к нему медленно шло его светило.- А я вот сижу и думаю, когда же вы по своему обыкновению от всего этого сбежите, господин Хидзирикава. И не ошибся, своих привычек вы не меняете.- Выходит, что вы меня ждали, - во взгляде и голосе непроницаемый холод. – Зачем?- Мне показалось, что нам все же нужно объясниться, - заявил Рэн, в его взоре тоже светилась мрачность.- Не думаю, - продолжая удерживать маску непроницаемости, отозвался голубоглазый и отвернулся.- Значит, тебе нечего мне сказать, - усмехнулся Дзигундзи, - опять нечего. Когда же ты научишься говорить? Сколько можно молчаливо лгать всем, а особенно самому себе?- А что ты хочешь услышать? – в ответ на обвинение в голосе зазвучало раздражение. – Очередное спасибо? Не в этот раз. Ты ведь получил, что хотел. Вот и все.- Получил что хотел? И что же это я получил? – возмутился золотоволосый. - Очередной побег? Очередное предательство? Очередное напоминание, что мной можно воспользоваться, а потом просто вычеркнуть из своей жизни?- Довольно играть со мной, Рэн, - Масато повернулся и упер в него решительный холодный взгляд. – Хватит. Теперь я все понимаю, поэтому хватит. Я не намерен больше ничего от тебя выслушивать по этому поводу, и тем более не намерен во все это верить.- Я тебя не понимаю. В чем ты увидел игру? И еще нужно разобраться, с чьей стороны это игра! – вдруг вспыхнул золотоволосый. – Ведь это ты, а не я, каждый раз бросаешь меня, натешившись! Даже не утруждая себя предупреждениями и объяснениями! Так, где здесь моя игра? В чем? В том, что я, как болван, каждый раз верю, что ты, наконец, все серьезно решил? Что я, как последний дурак, потом мечусь по миру, в надежде перехватить тебя в очередной поездке? Что я… Что я, несмотря, на все это, готов снова ринуться в омут головой, только от одного брошенного на тебя взгляда? Так в чем игра?- Я же сказал, что довольно. Я больше не намерен в это верить. Ты ведь не один, Рэн. Ты с Ичиносэ. Ты все же с ним… Так что, довольно об этом, - Масато круто развернулся, намереваясь вернуться в зал.- Нет, стой! - удержал его за руку Дзигундзи. – Я не позволю тебе уйти, пока мы все не выясним. Ты ведь сам меня бросил, а потом несколько месяцев скрывался за границей, делал вид, что у тебя там дела…! Думаешь, я этого не понимаю? Да, я сейчас с Ичи, но что значит это твое: ?Ты все же с ним?? Уходя, ты не оставляешь мне никакой надежды. Ты что же хочешь, чтобы я всю жизнь тешил себя глупыми иллюзиями, что ты когда-нибудь одумаешься и примешь меня, и до этого момента чах в безрадостном одиночестве? Ты ведь тоже не один, у тебя семья.- Вот ты все сам и сказал, - вырвал руку Масато, - у меня семья, а у тебя Ичиносэ и даже жена. На этом и закончим. Нам в разные стороны, Рэн, у каждого из нас всегда была своя жизнь.- А счастливая ли? – грустно усмехнулся Дзигундзи. – Счастливая ли это жизнь?- У тебя – да. Я видел, как вы улыбались друг другу. Желаю вам счастья, - бросил Хидзирикава и снова попытался уйти.- Какой же ты трус, - зло прошипел золотоволосый.Он схватил Масато за руку и дернул на себя, а когда тот с негодованием обернулся, впился ему в губы неожиданным жарким поцелуем. Голубоглазый тут же попытался вырваться, но Рэн, как всегда, был стремителен и настойчив. Преодолевая яростное сопротивление, он толкнул свою добычу к стене, так, чтобы, находящиеся внутри не смогли их видеть через стеклянные двери, а потом потянул в цветущие заросли. Хидзирикава отбивался, но сначала его ноги запутались в ветвях кустарника, и он, чтобы не упасть, был вынужден хвататься, за тянущиеся вверх побеги, вместо того, чтобы оттолкнуть напирающего на него золотоволосого, а затем пальцы Рэна перешли к застежке его брюк, и он старался их перехватить и оттянуть… Спина с размаху уперлась в дерево, а Дзигундзи безжалостно навалился сверху, продолжая такой страстный, такой требовательный, такой жадный поцелуй. И все же Масато удалось вырваться из сладостного плена уст.- Хватит! Прекрати! – бросил он, тяжело дыша.- Зачем? Ты ведь хочешь этого так же, как и я? – жарко заявил золотоволосый и сделал попытку снова завладеть его губами.- Нет! – отвернулся Хидзирикава. – Нет!- Лжешь, - улыбнулся Рэн, поворачивая на себя его лицо и заглядывая в глаза.- Нет, не так же, как ты… - выдохнул Масато. - Гораздо больше, чем ты, - и теперь уже он сам набросился с поцелуем на свое светило.Жар возбуждения накатил мгновенно. Ослепил! Оглушил! Заставил сконцентрироваться только на своем всепоглощающем пламени. Сердца рвались из плена тел навстречу друг другу. Дыхание лилось тяжело и надрывно, замирало, перехлестывало, сливалось. Руки метались по одежде, стремясь сорвать ее, добраться до вожделенной обнаженности. И все же их настойчиво позвало самое главное. Огненная пульсация чувственности требовала сопряжения! Страстного! Рьяного! Безумного! Спеша и путаясь, пальцы пытаются разомкнуть застежки брюк, чтобы выпустить вестников желания, чтобы, наконец, дать им насладиться друг другом, чтобы ощутить эти столь вожделенные и долгожданные погружение итрение, скольжение и взлет!Обнажившаяся нога подхвачена и заведена за спину. Третные, ласкающие персты вплыли в сокровенные глубины. Это понесло кровь еще стремительнее. Это заставило осторожный разум совсем потерять власть над бушующим страстью телом. Разомкнувшийся поцелуй выпустил сладостный стон голубоглазого. И тут в эту завораживающую симфонию страсти безжалостно ворвались трели мобильного телефона. Они оба вздрогнули, но останавливаться не хотелось, огненная пляска вожделения продолжала увлекать их за собой в мир сладостного забвения.Телефон продолжал петь требовательно и настойчиво. Дзигундзи безошибочно угадал мелодию, она означала, что это Токия пытается найти своего вдруг пропавшего партнера. И этого маленького сотового предателя хотелось не просто выключить, а швырнуть о землю и разбить на тысячу кусочков, потому что именно с его неуместным пением к ним прорывалась жестокая реальность, которая желала их разлучить, во что бы то ни стало!- Подожди, - с невероятным усилием Рэн оторвался от своего голубоглазого и судорожно попытался найти в пиджаке пищащего монстра, - я должен ему ответить… я ему отвечу, иначе он может пойти на поиски… он чувствует… он, как всегда чувствует… - Дзигундзи отстранился от прижатого полуобнаженного тела, сделал несколько вздохов, чтобы выровнять дыхание, нажал на кнопку ответа, - Да? Что случилось? У меня - ничего, – он попытался изображать беззаботность. – Это ведь ты звонишь, вот я и спрашиваю. Я? Я… я вышел немного подышать свежим воздухом, ты же знаешь, как мне надоели все эти мероприятия… Да, я сейчас…За время этого короткого и совершенно неуместного разговора,Масато вдруг увидел всю ситуацию со стороны, словно прозрев. Что он делает? Он опять поддался! Все это опять пытается затянуть его в свои губительные сладостные сети! Рэн при нем лжет Ичиносэ, что все хорошо и ничего не происходит…! Вот значит как?! Для него ничего не происходит! Это значит, что он сейчас просто все получит … просто поиграет… просто сделает вид, что все опять так серьезно, а потом вернется к Ичиносэ!Хидзирикава быстро натянул и застегнул брюки, а потом оттолкнул золотоволосого и бросился прочь. Рэн хотел кинуться за ним, но и ему сначала нужно было подобрать упавшую одежду, а тут еще и Токия продолжает встревоженно выспрашивать, где он находится. Дзигундзи нестерпимо захотелось во всем признаться! Сейчас! Немедленно! Прямо и открыто! Рассказать всю правду и закончить их отношения! И только мысль, насколько Ичи будет тяжело это услышать, остановила его от такого скоропалительного шага. Да, он ему все расскажет, все объяснит, но не сейчас, не так, а спокойно, усадив его напротив себя и хоть немного подготовив…Кое-как приведя себя в более-менее подобающий вид, золотоволосый тоже выбрался из зарослей, но его опять сбежавшего объекта страстей нигде не было видно. Рэн вернулся в зал, обошел его несколько раз, но найти Хидзирикаву так и не удалось. Встревоженно думая, куда еще мог укрыться его голубоглазый, Дзигундзине заметил, как нашли его самого.- Рэн, - окликнул его Токия, -где ты….? – слова застряли у него на губах, когда золотоволосый повернулся в его сторону, взор тут же помрачнел. – Вот значит как…?- обронил Ичиносэ.- Что?- не понял Дзигундзи, продолжая блуждать взглядом по гостям, его мысли сейчас были сконцентрированы только на одном, а чувства так вздернуты, что он с трудом осознавал что-либо иное.- Я даже не хочу знать, где и с кем ты был на этот раз, - с отвращением тихо произнес Токия, - просто иди и переоденься, на тебя невозможно смотреть.- Ичи, да ты что…? – золотоволосый посмотрел на свою немного измятую рубашку, но это несоответствие гладкости было еще полбеды, на сорочке не хватало двух пуговиц, которые, несомненно, были совраны Масато в порыве их взаимных страстей. – Ах, это…- И что, обязательно было делать это прямо сейчас, когда у нас столько важных гостей? – недовольство Токии все нарастало. – Ну и кто это был, что ты не мог подождать? – Ичи склонился к шее Рэна. – Следов помады нет и парфюм мужской, - раздраженно сообщим он о своих наблюдениях. – Так кто же? Неужели тот официант, которому ты строил глазки?

- Ичи…, - с укором произнес Дзигундзи.- Мне это надоело, Рэн! – он говорил страстно, но достаточно тихо, чтобы не привлекать внимания собравшихся. – Действительно, надоело. Пусть ты не испытываешь ко мне всего того, что чувствую я, но зачем же так издеваться?! Иди, приведи костюм в порядок. Не позорь ни себя, ни меня, ни доброе имя нашей фирмы! Но запомни! Я так больше не могу! Не могу и не хочу! – сказав это, Токия поставил бокал на стол и направился в сторону выхода в холл.Конечно, Дзигундзи чувствовал себя виноватым, но его страсть к Масато слишком сильна, слишком пламенна и слишком важна для него… он не может от нее отказаться, он должен за нее бороться и именно сейчас! Рэн так и не нашел беглеца в зале, не нашел в холле и на площадке с бассейном, кинулся к стойке регистрации, чтобы узнать номер, в котором поселился Хидзирикава, и там его постигло неприятнейшее открытие, оказалось, что голубоглазый переселился из отеля. Рэн грустно усмехнулся.?Опять сбегаешь, - подумал он, - но я тебя все равно найду. Опять найду!?Совещание продлится еще два дня, поэтому новой встречи им не избежать.Осталось только проверить: покинул ли Масато гостиницу, но ведь он, скорее всего, уехал на такси… Расспросы администраторов ничего не дали, вызовов машин даже за последние двадцать минут было несколько, но никто не помнил заказывавших. Приходилось отступать. Приходилось снова смирять свои чувства. Снова только ждать и надеяться!