6. (1/1)
Мориарти редко принимает посетителей ?на дому?.
И, ясное дело, никто не смеет орать на него в его собственном кабинете.Эта встреча и так была обречена закончиться летальным исходом – Джеймс из-за этого человека не спал два дня.В наступившей после продолжительной визгливой тирады тишине отчетливо слышны не только три щелчка зажигалки, но даже шипение загорающейся бумаги и начинающего тлеть табака.У Джеймса до предела расширенны зрачки, а скулы чуть покраснели. Пальцы небрежно, отстраненно, крутят инкрустированную бриллиантами ручку – радужные блики разлетаются по гладко отполированной поверхности стола и Мориарти постоянно переключается взглядом на них. Он медленно втягивает в легкие воздух. И вообще Джиму очень лень и достаточно сложно сосредоточиться на французе, истошно и зло орущем на родном языке. Тонкие ноздри криминального гения подрагивают, ресницы трепещут.
Моран, сидящий в кресле у стены заворожено наблюдает за шефом, постукивая пальцами по планшетнику на коленях – он искал значение слова ?альбигоец? - именно так Мориарти назвал клиента: ?чертов альбигоец?.
Это было до того как криминальный гений втянул точеным носиком две дорожки кокаина.Сейчас действие наркотика уже заканчивается – зрачки понемногу сужаются и на Мориарти нахлынывает тоска. Ему скучно. Он умоляюще смотрит на своего телохранителя.Моран, понимает его без слов – наемнику давно уже хочется заткнуть французишку. К профессиональному кодексу примешивается еще и не так давно проснувшееся собственническое чувство – где-то в глубине своей полубезумной головы полковник считает Мориарти своей собственностью, а значит орать на него может только он сам.Приятно видеть, как губы криминального гения изгибаются в улыбке, когда он смотрит на своего киллера.
У полковника сильные руки, а в квартире Джеймса абсолютная звукоизоляция. ?Альбигоец?, падая на колени, что-то вопит уже с совершенно другой интонацией: в арсенале снайпера нет знания галльского, а Джиму просто хочется заткнуть уши руками, но вместо этого он одними губами шепчет:- Подожди…Снайпер замирает, наклонив кудрявую рыжеватую французскую голову вперед, легко удерживая некрупного европейца на месте, на коленях.Джим быстро набирает сообщение в телефоне, щелкает на отправку. Заниматься уборкой трупов из квартиры – не снайперская забота. Посмотрев еще пару секунд на экран, Мориарти поднимает голову и легко кивает. Француз громко вопит.Пуля дробит основание шеи, кость черепа и застревает внутри, как и хотелось киллеру. Заливать элитный наборный паркет кровью ему не хочется – шеф будет долго причитать над каждой дощечкой.
Себастьян аккуратно опускает тело на пол, внимательно следя, чтоб то небольшое количество крови, без которого никак не обойтись, впиталось в одежду строптивого клиента. Выпрямившись, смотрит на криминального гения, который все еще кривит красивые губы в блаженной улыбке.- Тишина… - шепчет. – Как же это прекрасно.Закрывает глаза, чуть откидывая голову на спинку кресла. Под тонкой кожей закрытых век лениво двигаются глазные яблоки, ресницы нервно подрагивают, видно как на хрупкой шее бьется голубоватая жилка.Недолгая депрессия, настигающая Джима после десятка минут эйфории, делает его беззащитным и по-детски милым. Моран не любит детей, но Джеймсу он позволяет садиться рядом, откидывать черноволосую голову на сильное плечо и тихо вздрагивать, прикрыв глаза. Обычно это длится минут тридцать – полковник обнимает криминального консультанта одной рукой, во вторую берет книгу, лежащую неподалеку, что-то читает. Иногда Джеймс просит читать ему вслух.Все это привносит в жизнь до странного домашний уют. Нечасто – раз в две или три недели, Мориарти неплохо умеет держать себя в руках. Чаще и не нужно.Иногда Джим, дождавшись пока настроение придет в норму, просто встает и идет обратно – за рабочий стол. Или уходит одеваться, собираясь на очередную встречу.
А иногда, как сегодня, задремывает, тихо посапывая, прильнув к своему телохранителю.Тогда Моран откладывает книгу, аккуратно поднимая хрупкое тонкое тело на руки, несет через квартиру в спальню, по пути шепотом отдав пару указаний подъехавшей паре ?уборщиков?.
Джеймс растягивается на кровати, что-то недовольно бормоча, пока снайпер пытается стянуть с него хотя бы пиджак, обхватывает обеими руками подушку и засыпает почти мгновенно и, будто под снотворным, крепко.Пару минут киллер смотрит на своего мелкого работодателя, потом, тяжело вздохнув, начинает раздевать – аккуратно, стараясь не касаться тонкой бледной кожи. Накрывает одеялом, борясь с шальным желанием закрыть эту смазливую мордашку подушкой и подержать так несколько минут.
Уходит – проследить, как справляются ребята в кабинете.